Меню сайта


Категории раздела
Русское движение [344]
Русофобия [367]
Русская защита [1147]
Миграция, этнические конфликты [615]
Кавказ [608]
Армия и нацбезопасность [573]
Образование и наука [296]
Демография [120]
Социальная сфера [754]
Протест [517]
Власть и народ [1115]
Правопорядок [414]
Экономика [710]
Культура [676]
Религия [507]
Экология [126]
Обломки Империи [5143]
Зарубежье [990]
Внешняя политика [148]
Сербия [170]
Люди [101]
Интервью [183]
Статьи и комментарии [1639]
Разное [324]
Даты [229]
Утраты [103]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3987


Форма входа


Поиск


Календарь
«  Февраль 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
29


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 23.10.2017, 09:04
    Главная » 2016 » Февраль » 20 » Ура! Мы ломим! Гнутся шведы
    03:53
    Ура! Мы ломим! Гнутся шведы

    Оригинал взят у el_murid в Ура! Мы ломим! Гнутся шведыКлиповое мышление оперирует раз и навсегда затвержденными блоками, причем по большей части смысловое содержание блоков для употребляющего их остается крайне смутным. Он воспринимает их на эмоциональном уровне, а на простой вопрос объяснить, что именно понимается под ним, практически всегда впадает в ступор.

    У нас принято заливисто смеяться над украинцами, создавшими в ходе своей «революции гидности» такого рода блоки типа «вата» (причем внятно дать определение этому понятию для большинства употребляющих его является абсолютно непосильной задачей, а уж объяснить, почему «вата» - это плохо и неправильно, заворачивает извилины свидомой публики мехом внутрь).

    Свернуть )

    Смех оправдан, если не считать того, что в России точно такие же скорбные разумом носители сублимированного мышления с теми же целями создали свои собственные мемы, смысл которых воспринимается ими ровно так же — строго эмоционально. На уровне бинарного восприятия «хорошо/плохо, тепло/холодно и так далее. Ни дать определение этим смысловым блокам, ни объяснить их смысл даже в предельно упрощенном виде подавляющая часть неспособна в принципе. Проверено неоднократно.

    Любая критическая информация о действиях российской власти, к примеру, оценивается мемом «фу, опять Путинслил», на чем разговор заканчивается — само употребление таких мемов говорит о том, что перед вами либо человек, пишущий в интернете между выполнением домашнего задания по природоведению и арифметике, либо человек, остановившийся в своем развитии на этом уровне. Седая голова в таком случае значения не имеет. В этом смысле мне, к примеру, очень жаль глядеть на умного и энциклопедически образованного нашего с недавних пор соотечественника Анатолия Вассермана — оказывается, колоссальный объем знаний, накопленный им, далеко не всегда означает умение адекватно пользоваться этим багажом. Это не в смысле оскорбления или нанесения обиды — сугубо оценочное и совершенно субъективное личное мнение. Что же говорить при этом о тех, чей багаж заметно скромнее.

    Не скажу, что удивлен этим общим наблюдением: давно известно, что чем выше возможности, тем сильне проседает средний уровень «по больнице». Интернет, дав людям принципиально иной уровень доступа к информации, резко опустил качество и критичность ее восприятия. Википедия как высший арбитр в спорах — вполне адекватное представление о снижении планки.

    Искусство демагогии, когда аргументы заменяются обсуждением личности, в таком случае становится естественным прикрытием интеллектуальной нищеты — никому не хочется проигрывать в любом споре, а аргумент «сам дурак» в этом смысле позволяет в любой ситуации надеяться хотя бы на ничью.

    Да что интернет — телевидение, как пока еще самый массовый источник информации, прекрасно иллюстрирует такой подход. Что украинские, что российские ток-шоу на злободневные темы мало отличаются от зоопарка, где собеседники соревнуются в громкости речевого аппарата и неспособности слышать аргументы друг друга. Культура общения и культура спора давно рухнула — ценятся хамство, горластость и откровенный цинизм. Это и называется деградация в ее чистейшем виде. Даже попытки проведения вполне камерных передач, где количество собеседников уменьшают, чтобы хоть как-то повысить качество обсуждения, в такой обстановке тоже перестают работать. Ну, и откровенная пропагандистская составляющая — ее легко можно определить по поведению ведущего. Там, где ведущий — участник обсуждения, а не его модератор — там можно смело говорить о неприкрытой пропаганде.

    Но это все философия и абстрактности. На эту тему можно писать целые диссертации — кстати, я периодически наталкиваюсь на аннотации такого рода исследований.

    Более конкретный вопрос. Про «Путинслил». В чем меня, к примеру, постоянно не то что бы обвиняют, но клеют такой стикер.

    Претензии к политике российского режима имеют вполне рациональную основу. Два авантюрнейших провала во внешней политике, которые, кстати, имеют теперь зримое продолжение уже и в политике внутренней — это Украина и Сирия. Вопрос заключается в том, что понимать под «слил» (смею предположить, что под этим дурацким определением понимается поражение России) и «не слил» (то есть — победа или по крайней мере не поражение).

    Для этого нужно оценить, чем именно для России является Украина и та же Сирия. Что для нас, как для страны, является оптимальным вариантом развития событий и отношений с этими странами, а что — не оптимальным. Соответственно, поражении или победе можно говорить, оценивая текущее положение дел с этим самым оптимальным вариантом. Который служит своего рода эталоном. Вполне рациональный подход — говоря «метр», мы понимаем меру длины, равную севрскому платиновому эталону (сейчас, правда, он устарел, но не суть).

    Я уже писал — и неоднократно — что у постсоветской России был один-единственный проект, который смело можно было называть стратегическим — это строительство своего собственного экономического пространства. Обособленного рынка, внутри которого наши интересы будут защищены нашими же правилами. Конечно же, встроенного в глобальный мир (раз уж мы строим капитализм), но тем не менее, свой собственный рынок.

    Этот проект — вопрос выживания страны. Разрушить СССР было непросто, но все-таки гораздо проще, чем осознать, что СССР — это и было огромное самодостаточное экономическое пространство, обладающее потенциалом развития как минимум до Шестого технологического уклада. С числом потребителей (а для плановой экономики СССР этот показатель тоже имел существенное значение) в 400 миллионов человек — СССР и страны Восточного блока — плюс потенциал расширения этого рынка за счет неприсоединившихся стран, за которые мы и вели борьбу с Западом.

    Нынешнее куцее образование-обрезок с числом потребителей в 200 миллионов (учитывая последних наших союзников) — это катастрофа. Просто потому, что экономика в таком микроскопическом образовании способна осилить лишь технологии Четвертого (а по некоторым отраслям — вообще Третьего) уклада. То есть — конвейер нам еще по силам, но лишь отдельными участками. В основном — сборка конечного продукта на основе импортных узлов и комплектующих. А это означает, что мы фактически становимся потребителями чужих технологий, с каждым годом отставая все дальше.

    Любые пляски с бубном вокруг темы диверсификации поэтому и остаются шаманским действом: нет объективных предпосылок для этой самой диверсификации. Россия встроена в мировое разделение труда на положении планктона — периферийной сырьевой полуколонии. Без своего собственного рынка мы обречены на технологическую деградацию, а с ней будет так же деградировать и все остальные сферы и области нашей жизни. Качественное образование бесполезно — его негде применять, а потому оно валится вниз. Качественная медицина становится роскошью — по тем же причинам: невозможно закупать весь спектр современных медицинских технологий, да и медобразование валится с той же динамикой, что и остальное. Поэтому безо всякого стеснения и собирают по телевизору средства на лечение несчастных детей — их невозможно лечить у нас. Президенту проще подарить на прямой линии инвалиду коляску, чем наладить их выпуск в стране.

    В общем, собственный рынок — единственное спасение. Даже вдвое меньший, чем у СССР. Альтернатива слишком очевидна. И Украина, Казахстан, Белоруссия и Армения — фактически последние наши союзники (до Майдана, естественно) — это и был наш шанс на создание такого вот рынка-кластера.

    Значение Украины в этом будущем кластере было ключевым — и степень развитости экономики (понятно, что постсоветские реалии и Украину опустили на много уровней вниз, но потенциал все-таки еще существовал), и количество потребителей, и важнейшее геоэкономическое транзитное положение. С военно-политической точки зрения внеблоковая Украина была нашим буфером, которым Россия отгораживалась от НАТО.

    Очевидно, что Украина после Майдана, взяв курс на полный разрыв отношений с Россией, совершило персональное самоубийство — так как ее собственные интересы диктовали и продолжают диктовать единственный вменяемый сценарий — использование выгодного географического положения и участие в российском и европейском экономическом партнерстве, создавая баланс и оптимизируя на его основе свою собственную экономику.

    Но и Россия, позволив Западу вместе с коллаборационистской укроэлитой совершить убийство Украины, поставила крест на том самом стратегическом проекте, замены которому сегодня нет, а в рамках нынешнего режима свой собственной коллаборационистской клики — никакой иной альтернативы создаваться не будет. Сравнивая то, что получилось, с тем, что является для России оптимальным сценарием развития ситуации, можно смело говорить о том, что на Украине Россия потерпела стратегическое поражение.

    Можно бесконечно рассказывать про «белые» камазы и «военторг» - никакого значения с точки зрения реализации оптимального сценария нет и не предвидится в рамках текущей политики Кремля на Украине. Именно поэтому Крым является сомнительным приобретением — приращение территории страной-победителем и страной-проигравшей — это принципиально разные вещи. Нас будут давить и в перспективе неизбежно додавят. Путин может сколько угодно рассказывать про то, что он умеет «играть вдолгую» - в данном случае в этой игре у него нет шансов. Да в конце концов, какая нам разница — у Путина или у кого другого. Поражение уже произошло, и чтобы удержать Крым, нам нужно одержать победу, позволяющую диктовать свои условия. Есть ли стратегия новой войны, в которой у нас есть шанс на победу? Победу безоговорочную и однозначную? Очень и очень сомнительно. У нынешней камарильи — однозначно нет. Всевозможные Мински — это обсуждение условий нашей капитуляции по итогам нынешней войны. Она может быть щадящей или разгромной — но не стоит воспринимать ее как-то иначе. Украина для нас потеряна. А это и есть критерий в вопросе «победа/поражение».

    О Сирии. Для России Сирия — последний плацдарм, на котором мы еще удерживаемся в регионе Ближнего Востока. Нет ни одной точки в регионе, где у нас есть перспективы лучше, чем в Сирии. Однако для того, чтобы удержать и иметь шанс на реализацию любых перспектив, для России Сирия должна оставаться единой, светской и просирийской — то есть, иметь власть, обладающую реальным суверенитетом, имеющая свой собственный проект развития, в рамках которого есть место и российским интересам.

    Стратегия Соединенных Штатов в регионе носит принципиально иной характер. Строго говоря, у столь серьезной страны, как США, которая реализует как национальные, так и глобальные стратегии, увязывая их сложным балансом интересов различных групп американского и глобального истэблишмента, есть не одна, а сразу три стратегии, имеющих в том числе и ближневосточные проекции.

    Если очень списочно, то три американских стратегии — это так называемая Independent America (создание собственного примера для подражания), так называемая Moneyball America — создание региональных балансов, отвечающих интересам США, и наконец, Indispensable America — насаждение демократии и рыночных стандартов экономики, правила которых диктуются именно Соединенными Штатами.

    Собственно, последние две стратегии и реализуются в значительной мере нынешней администрацией, причем зачастую противоречия между всеми тремя направлениями политики могут создавать определенное впечатление хаотичности и несогласованности. Естественно, что и в процессе формулирования, и в процессе воплощения всех стратегий есть и субъективные факторы — ошибки, просчеты, внутренние американские дрязги. Однако реализация суммарного вектора идет в рабочем режиме, имеются как краткосрочные задачи и решения, так и долгосрочные замыслы, суть которых становится понятной с течением времени.

    В последнее десятилетие США последовательно реализуют политику создания своих собственных гиперрынков Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерства. Регионы, не входящие в эти суперрынки и являющиеся их периферией, сознательно дробятся и ослабляются, чем достигается создание пояса нестабильности вокруг конкурирующих проектов, а главное — создаются «закладки» на будущее, когда США из фрагментированных и отброшенных в своем развитии регионов будут создавать методом индукции новые субъекты, внедряя в них свои собственные «зародыши» будущих социальных субъектов, ориентированных на стандарты, которые будут написаны именно Соединенными Штатами.

    В этом смысле США не пугает опускание Ближнего Востока в дикость и архаику: важно, чтобы на месте фрагментированного пространства было невозможно запускать конкурирующие Штатам проекты, которые придется разрушать в будущем. Проще и рациональнее держать регион в состоянии кипения, чтобы затем, когда наступит время, аккуратно вывести его в тот коридор, в конце которого будет требуемое американцам решение.

    По факту, это и есть технологии Шестого уклада — технологии демонтажа и сборки социальных субъектов. На уровне страны и отдельного общества их называют технологиями социального инжиниринга, а вот в региональном воплощении это технологии боле высокого уровня и порядка. И пока ими владеют только американцы.

    В рамках этой стратегии США фрагментируют Сирию и Ирак, а в перспективе — Турцию и Саудовскую Аравию. В интересах России — удержать в собранном виде хотя бы Сирию, создав в ней своеобразный локус упорядоченного. На большее нас в сегодняшнем виде просто не хватит, хотя в рамках союза с Ираном и Турции существует вероятность удержания обстановки в рамках приемлемого в большей части региона (за исключением, пожалуй, Ирака — так как глубина проблем, созданных в Ираке США, слишком велика даже для такого союза).

    Однако такой тройственный союз требует согласования интересов всех трех участников, причем различие интересов каждого создают свои противоречия, играя на которых США могут создавать серьезные напряжения между нами тремя.

    Ясно, что при подобной постановке вопроса политика России в регионе должна была с самого начала кризиса 2011 года иметь принципиально иной вид. Нужно было с самого начала учитывать и согласовывать с Турцией свою политику, гарантирующую как целостность Сирии, так и разрешение проблем Турции и радикальных курдских группировок. Ни при каких обстоятельствах нельзя было присоединяться к санкциям против Ирана. И главное — нужно было с самого начала событий Арабской весны создать непрерывный поток всей возможной помощи Сирии, включая и военно-полицейскую поддержку. В 2011-2012 году нынешний объем российского участия в сирийских событиях мог помочь быстро и относительно безболезненно ликвидировать угрозу интервенции исламистов и во многом снизить угрозы для той же Турции, что сняло бы сегодняшнюю проблему турок с мощной курдской вооруженной оппозицией.

    Все, что делалось Россией с 2011 года, шло вразрез этим вполне выполнимым задачам. Каковы причины, вынудившие российское руководство действовать вопреки любой здравой логике — неизвестно.

    Итогом такой политики стало прямое военное вмешательство на последнем этапе. Каковы бы ни были итоги военной операции (а пока они столь незначительны, что сложно подводить даже предварительные итоги), главное уже произошло: раздел Сирии на зоны контроля является предметом обсуждения на переговорах Асада и вооруженной оппозиции. При этом фактор ИГИЛ вообще не является сегодня предметом рабочих решений, а Исламское государство само по себе ставит под сомнение существование единых Сирии и Ирака, даже вне обсуждения вопросов с «умеренной» оппозицией.

    Еще один итог авантюры Путина — разрыв отношений с Турцией, что работает в интересах только стратегии США. То, что Эрдоган сам «сорвался с катушек» , не должно никого удивлять — курдский вопрос вышел из-под контроля и стал самостоятельным фактором — той самой «закладкой» на будущее, с помощью которой США приступят в будущем к развалу уже Турции. Нужно понимать, что турецкий истэблишмент прекрасно видит угрозы, поэтому жесткие действия Эрдогана полностью им поддерживаются, при том, что противоречия между светскими и клерикальными политиками Турции никуда не исчезли.

    Политика России в отношении Ирана на протяжении Арабской весны также носит все признаки объектности: Россия, пойдя на поводу Запада, существенно подорвала доверие к себе в Иране. И здесь стратегия США вырывается вперед: тройственный союз между Россией, Ираном и Турцией, способный стабилизировать регион, сегодня категорически исключен. Тактическое взаимодействие в парах Турция-Иран и Россия-Иран возможно, но не более того.

    Подводя итог: можно ли назвать политику России и ее итог в Сирии разумной и вменяемой? Ответ однозначный — конечно же, нет. Есть ли шанс на реализацию решений, которые будут соответствовать интересам России в регионе и в Сирии в частности? Ответ тот же. Как и в Минске, возможно лишь выторговать какие-то уступки и остатки интересов, однако большую часть возможного мы проиграли еще до ввода своих войск в Сирию. Причем проиграли окончательно.

    В рамках понимания происходящего можно и нужно оценивать итоги военной кампании в Сирии. Понятно, что публике интересно действие. Картинка, драйв, «Ура, мы ломим, гнутся шведы!». В реальности за картинкой остается факт тяжелейшего стратегического поражения, вызванного преступным бездействием в течение четырех лет. Мы можем лишь сделать это поражение менее катастрофичным — но и только.

    Естественно, что пропаганда имеет принципиально иные задачи, чем информирование населения о происходящем. В них не входит серьезный и обстоятельный разбор причин, последствий, хода событий. Политический заказ на недопущение критики действий власти ставит жесткие ограничения для немногих оставшихся специалистов по региону, общественное мнение формируется истеричными ток-шоу с участием профессиональных вылизывателей начальственных филейных мест. Неудивительно, что качество представления о происходящем находится на крайне низком уровне.

    В принципе, в конце любой статьи положено писать некое обобщение и заключение, однако я, пожалуй, не стану этого делать. Текст носит в основном обзорный характер, поэтому строгость изложения в данном случае не имеет особого значения.
    Категория: Статьи и комментарии | Просмотров: 146 | Добавил: Elena17
    Сайт создан в системе uCoz