Меню сайта


Категории раздела
Герои наших дней [554]
Тихие подвижники [131]
Святые наших дней [5]
Судьбы [39]
Острова Руси [13]
Люди искусства и науки [84]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3979


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 20.08.2017, 03:25
    Главная » Статьи » Современники » Герои наших дней

    День, когда Украина дрогнула: Иловайская мясорубка, части первая
    И

    юль и август стали временем тяжелейших боев Донбасской войны. Если весной бой, в котором погибал десяток бойцов, был уже событием, то в июле в огонь с обеих сторон пошли мощные соединения с сотнями единиц техники и многочисленной артиллерией. В течение летних месяцев украинская сторона пыталась переломить ход войны глубоким охватом позиций ополчения. Постоянные атаки на разных направлениях выглядят довольно хаотично, но общий замысел вполне угадывается. Первоначальный план министра обороны Украины Валерия Гелетея и начальника генерального штаба Виктора Муженко состоял в том, чтобы отрезать ополчение от России и целиком взять в один гигантский котел, включающий всю территорию Новороссии.

    Валерий Гелетей, во время описываемых событий еще министр обороны Украины

    Однако вскоре командование АТО открыло для себя новый факт: наступление по принципу “только вперед”, без учета ситуации на флангах и действий противника, чревато котлом и разгромом. Почти перекрывшие границу с Россией украинские части оказались отрезаны ударом со стороны высоты Саур-Могила, прижаты к границе и вскоре вынуждены были либо переходить в Россию, либо прорываться, теряя людей и технику. Это сражение получило неформальное название «Южный котел», с него и начались настоящие бедствия украинских войск. Неудача не обескуражила руководителей силовой операции: они несколько уменьшили замах «клещей» и попытались разрезать Новороссию надвое, отделив Донецк от Луганска, одновременно продолжая удары по всему фронту. В какой-то момент украинские войска поставили повстанцев в критическое положение, однако наступление украинских войск вскоре выдохлось. Удерживать фронт ополченцам позволял заработавший «военторг»: летом Россия начала активно поставлять самопровозглашенным республикам вооружение и боеприпасы. Поставки позволили поставить под ружье куда больше желающих, чем это было возможно еще в мае и свести численное преимущество украинской армии до относительно приемлемого уровня: 2 – 2,5 к 1. При таком соотношении сил, учитывая исправление ситуации с тяжелым вооружением, ополченцы могли достаточно эффективно противостоять наступлению противника. Монополия на мощные артиллерийские удары украинскими войсками была потеряна, а активность авиации оказалась подломлена ПВО инсургентов.

    В конце июля «поиски креатива» в киевских штабах увенчались формированием плана с одной стороны, достаточно скромного, чтобы его могли выполнить украинские войска, а с другой – достаточно решительного для того, чтобы при удаче переломить ход войны в свою пользу. На сей раз речь уже не шла о том, чтобы проглотить всю Новороссию сразу или хотя бы перекусить пополам. Однако замысел Муженко и Гелетея был достаточно реалистичным и как раз в силу этого опасным: отсечь конкретно Донецкую группировку ополчения.

    Крупнейший город Новороссии с многочисленным гарнизоном был таким призом, за который стоило бороться.

    Отсечение Донецка от снабжения боеприпасами со стороны российского «военторга», от тылов и источников подкреплений могло и должно было стать фатальным для Новороссии. Это рассекающее движение было тем более опасным, что обход грозил также с трудом обороняемой Горловке. Двух котлов одновременно ополчение точно не пережило бы.

    Небольшому городку Иловайск в 35 километрах восточнее Донецка отводилась важнейшая роль в новом замысле. Прорыв в Дебальцево уже перерезал важнейшие артерии, связывавшие Донецк и Луганск, а со взятием района Иловайска украинские вооруженные силы перехватывали в районе Харцизска и Зугрэса последние серьезные дороги, связывавшие Донецк с остальной Новороссией. Таким образом, маленькая точка на карте приобрела стратегическое значение для войны и жизненно важное – для десятков тысяч сражавшихся и страдавших на войне людей.

    Своеобразной изюминкой грядущей операции должно было стать широкое привлечение к ней сформированных во время войны добровольческих батальонов.

    Полностью или отдельными ротами в походе на Иловайск была задействована целая россыпь этих формирований: «Прикарпатье» (он же «Ивано-Франковск»), «Днепр-1», «Шахтерск», «Херсон», «Свитязь», «Азов», «Миротворец», «Донбасс» и «Кривбасс».

    Украинские планировщики исходили, очевидно, из того, что по сравнению с призывниками добровольческие отряды обладают более высоким уровнем боевого духа. Такая мысль не лишена резона, однако тактическая подготовка добровольческих частей не отличалась в лучшую сторону от обычной армейской, а серьезнейшим недостатком добровольцев как солдат было плохое снабжение тяжелым вооружением и не очень хорошая координация действий с другими родами войск. Украинская артиллерия была и остается довольно опасным противником, но россыпь батальонов не всегда могла с ней эффективно взаимодействовать. Одними добровольцами ударная группировка не исчерпывалась: в наступлении участвовали также сводные группы от мотострелков, танковой бригады и даже морские пехотинцы Центра специальных операций ВМС Украины.

    Психологический портрет украинского добровольца довольно любопытен. Для них характерно специфическое сочетание позиций. С одной стороны, мы видим вполне искреннее альтруистическое желание освободить Донбасс, с их точки зрения стонущий под пятой российской оккупации. «В нашей стране война и ее нужно остановить, не пустить дальше границ Донбасса, выдавить за государственную границу» – писал боец батальона «Днепр». С другой стороны, можно наблюдать полностью пренебрежительное отношение к мнению самих жителей Донбасса об их «освобождении». Например, доброволец «Азова» Иван Богданов изложил свое кредо по отношению к донбассцам вполне недвусмысленно: «То дерьмо, которое Сталин завез на Донбасс в 30-е годы – не братья ни мне, ни тебе, и чем больше его исчезнет, тем скорее сойдет эта раковая опухоль». Еще прямолинейнее высказался другой «азовец», Александр Шаховский: «На унтерменшей заповедь «Не убий!» не распространяется». Причем общее ожесточение по адресу «колорадов» независимо от их пола, возраста и даже участия в боевых действиях, было характерно для будущих кривбассцев и айдаровцев еще до начала активных боевых действий, то есть оно не было связано с мотивом мести за погибших товарищей или жертв среди гражданского населения. Например, участник Евромайдана Максим Мазур энергично прокомментировал гибель людей в Одессе 2 мая: «У нас с друзьями есть хорошая традиция: готовить шашлык на майские праздники». Впоследствии этот человек воевал под Луганском в составе батальона «Айдар». Таким образом, участники иловайской битвы с украинской стороны были людьми, как минимум, уверенными в правоте своего дела, жестокими и целеустремленными. В боях вокруг Иловайска им предстояло столкнуться с не менее жестковыйными бойцами ополчения.

     

     

    Украинские солдаты подтягиваются к Иловайску.

     

     

    Несмотря на тяжелейшее положение на фронте, ополчение сохраняло высокий уровень боевого духа. «Батя орет по телефону, что кислород перекрыли и пора уже копать могилы, а я хожу, настроение отличное, я на войне!» – писал автору юноша-доброволец о тех днях. Другой ополченец в июле выражался более мрачно: «Весь вечер душит ярость. Желание убивать всех этих [негодяев]. Что сподвигло меня ехать на войну?

    Мне всегда было похрен на политику. Но когда я узнал, что укропы бомбят гражданских… Это был перебор». В целом, у ополчения не наблюдалось обычного для проигрывающей армии упадка духа. Несмотря на серию отступлений и тяжелые бои, поток добровольцев не иссякал, а давно воюющие не демонстрировали признаков надлома.

    Гарнизон непосредственно Иловайска уже успел побывать в огне. Его солдаты успели поучаствовать в пробитии коридора к российской границе и боях за Миусинск.

    Часть гарнизона составляли «славянцы», бойцы отряда, вышедшего из окружения в начале июля. Руководил гарнизоном ополченец с позывным «Гиви».

    Ополченец Гиви. Непосредственно в момент, когда сделан этот кадр, к его ногам падает осколок «Града».

    О довоенной биографии «Гиви» мало что известно, однако под огнем он показал себя командиром решительным и умным, а его хладнокровие в огне навевает ассоциации с эпохой наполеоновских войн. Широко разошлась видеозапись, где этот ополченский командир в процессе интервью только небрежным движением головы удостаивает начавшийся артобстрел, а затем, не переменившись в лице, одаряет корреспондента еще горячим осколком «града», упавшим буквально у его ног. Начавший военную карьеру с должности водителя, он быстро превратился в сильного, решительного офицера и в августе сумел долгое время удерживать Иловайск против превосходящего неприятеля.

    Спонтанные бои вспыхивали вокруг Иловайска еще в июле, но до начала августа эта активность не выходила за рамки обычных перестрелок. Ополченцы активно закапывались в землю, ожидая неприятеля, изучали местность, в общем, обустраивали полноценный опорный пункт. Командиры ополчения за несколько месяцев боев хорошо усвоили истину «десять метров окопа лучше двух метров могилы» и энергично превращали Иловайск в укрепленный район, готовый к тяжелой обороне.

    Первое серьезное наступление на Иловайск было начато украинскими войсками 10 августа. Штурм проводили батальоны «Донбасс», «Шахтерск» и «Азов» при поддержке армейской артиллерии. Судя по всему, по украинскую сторону фронта очень смутно представляли себе положение дел: штурмующие были уверены, что в городе буквально никого нет, но на всякий случай подвергли Иловайск артобстрелу. В целом, планирование удара носило неистребимые черты халтуры: разведка толком не проводилась, а штурмующие не имели даже карт местности. После артиллерийского налета началось наступление пехотинцев. Вскоре выяснилось, что «никого нет» – ощутимое преувеличение: иловайский отряд начал организованно и весьма умело отбиваться. На подступах к городу была создана полноценная линия полевой обороны.

     

     

    Вынос раненого. Плохо подготовленные атаки в начале августа тяжело обошлись штурмующим.

     

     

    Немногочисленные защитники Иловайска опирались на укрепленные огневые точки и снайперский огонь. Снайперские обстрелы с большой дистанции прижали атакующих к земле. Попытка обстрелять позицию ополченцев из БМП кончилась тем, что у боевой машины заклинила пушка и заглох двигатель. Координаты артиллерии были даны неправильно, поэтому украинские пушкари добросовестно разгромили пустой участок местности.

    Как и в Славянской эпопее, обращает на себя отличная квалификация ополченческих снайперов: многие атакующие были ранены с дистанции более чем в километр, то есть с предельной дальности для прицельного огня из обычной снайперской винтовки даже в руках профессионала.

    Итог усилиям украинских солдат подвел участник штурма: «Мы каратели?! Да лоси мы сохатые. Махновщина. Ни оружия, ни связи, ни образования».

    Среди прочих, в этом нелепом штурме был застрелен снайпером Николай Березовой, муж известной украинской журналистки Татьяны Черновол. За деятельную поддержку «крестового похода» на юго-восток эти люди заплатили самую высокую цену.

    Рана не здесь, а вот где! Штурм Иловайска

    Н

    есмотря на трагикомический характер штурма, стало ясно, что положение дел обостряется. Ополченцы не стали доводить до греха и начали организованно эвакуировать из Иловайска тех людей, кто еще не уехал оттуда сам. В это время украинские военные охватывали Иловайск с запада, пытаясь нащупать слабое место в редутах повстанцев. Этот прорыв был уже серьезным, а заткнуть все дыры во фронте ополченцы не могли по причине собственной малочисленности. Однако они были вполне в состоянии влиять на обстановку и не собирались покорно дожидаться гибели. К Иловайску начали в спешном порядке перебрасываться резервы, а на украинские части, обходящие город, посыпались контрудары. В городе начали разгораться уличные бои. Артогонь стремительно превращал город в руины. Понимая, чем чревата потеря Иловайска, ополченцы перебросили к городку батальоны «Оплот» и «Восток», опытные, хорошо подготовленные части. Вскоре к ним присоединился отряд знаменитого Моторолы, работавший у ополчения одной из «пожарных команд» и постоянно перемещавшийся вдоль линии фронта на кризисные участки.

     

     

    Снаряжение «Моторолы». Знаменитый командир участвовал в тяжелейших уличных боях за город и пулям не кланялся. Как видим, осколками повреждены и каска, и бронежилет, и автомат.

     

     

    Поскольку сплошной линии фронта в духе войн прошлого столетия не имелось, стороны постоянно отсекали небольшие группировки друг друга от основных сил. Деревни и терриконы вокруг Иловайска переходили из рук в руки по несколько раз за сутки.

    Как повстанцы, так и их противники сполна вкусили сомнительные радости боев в окружении.

    «Гиви» отчаянно фехтовал своими скромными резервами, и удерживал сам Иловайск, но вокруг города положение постепенно ухудшалось. В итоге, расчищая себе путь массированными артобстрелами, украинцы сумели окружить Иловайск. Кольцо не было достаточно плотным, но какое бы то ни было снабжение гарнизона оказалось крайне затруднено. Контратаками периодически удавалось восстанавливать связь с городом, но положение ополченцев сделалось весьма шатким.

    18 августа украинцы серьезно поддержали добровольческие батальоны армейскими частями и атаковали Иловайск с двух сторон. Штурм не оказался полностью успешен, но привел к захвату части города. Как часто бывает в уличных боях, группы ополченцев и военных иногда перемешивались. В этих боях был серьезно ранен минометным огнем одиозный командир батальона «Донбасс» Семен Семенченко. Отдельные группы украинских солдат периодически сами оказывались в окружении. Битва постепенно заходила в тупик: ни новороссийские, ни украинские солдаты никак не могли переломить ход сражения в свою пользу. В силу хаотического характера боя, не всегда можно было понять, кто кого окружает. 20 августа на украинской стороне уже писали об окружении батальона «Донбасс» и потере связи с некоторыми другими частями. Ополченцы располагали собственной многочисленной артиллерией и широко ее применяли, так что ничего похожего на мучительное сидение под обстрелом в Славянске в Иловайске не было. «Грады» и гаубицы не могли, конечно, превратить бои за городские кварталы в «битву техники», после каждого обстрела пехота должна была своими руками выбить противника из домов и подвалов.

    Население массово бежало из города. Многие успели уехать до начала штурма, кого-то ополченцы вывозили автобусами уже в ходе сражения. В целом, Иловайск покинуло примерно три четверти из довоенного семнадцатитысячного населения.

     

     

    Отряд ополченцев

     

     

    Хотя ополченцы на удивление успешно отбивались от штурмующих город батальонов, в конечном счете бодание «лоб в лоб» было бесперспективным. Украинская армия как таковая имела больший запас прочности, чем повстанческие части, могла позволить себе более высокие потери. На неприятельской стороне осознавали шаткость положения. Группировку под Иловайском нужно было усилить. Украинская общественность пыталась воздействовать на киевское правительство популярным на Украине способом: посредством митингов. Ополченские командиры руководили операциями более традиционным способом: посредством приказов, но и они постепенно осознали, что для радикального изменения обстановки надо искать какое-то иное решение.

    Украинские войска бросили на Иловайск сильную группировку и позволили ей полностью ввязаться в кровопролитные уличные бои. Подбрасывая все новые и новые части в Иловайск, Муженко до предела ослабил части, прикрывающие коммуникации сил, воюющих вокруг города.

    В самом городе уже сложилась критическая обстановка и изъятие каких-либо сил оттуда было чревато непредсказуемыми последствиями и для «Збройных сил» и для войск Новороссии. Однако ополчение уже успело приготовить для противника потрясающий воображение контрудар.

    Ветер с востока. Контрнаступление ДНР

    В

    середине августа разведка выявила слабость украинских войск на флангах Иловайской группы. Ополченцы при помощи разведывательных беспилотников и допроса пленных обнаружили, что командование силовиков делает им попросту царский подарок. Тылы Иловайской группы обороняли буквально один полноценный батальон («Прикарпатье») и несколько разрозненных боевых групп, разбросанных жидкой цепью по блокпостам. Естественным решением стал фланговый удар. Атаки шли по двум направлениям: с востока на запад вдоль российской границы от Успенки и с севера на юг от Донецка и Моспино. К 23 августа механизированные группы закончили сосредоточение и были готовы к наступлению. В это время солдаты и офицеры на передовой уже обнаружили признаки грядущего удара, однако начальник генерального штаба Украины Муженко заявил, что это только демонстративные действия и никакой опасности нет.

    24 августа на параде по случаю дня независимости Украины министр обороны Валерий Гелетей заявил, что операция развивается по плану. В этот день ударные группировки ополчения взломали оборону украинских войск и начали быстро выходить в тыл Иловайской группировке. Противостоящие им слабые бригады украинских войск практически мгновенно были смяты. Батальон «Прикарпатье» неорганизованно начал отход, проще говоря, бежал.

     

     

    Уничтоженная украинская РСЗО в районе Иловайска. После начала массовых поставок из России, инсургенты получили возможность вести полноценную контрбатарейную борьбу.

     

     

    Блокпосты украинских войск уничтожались прицельным огнем артиллерии и сминались танковыми ударами. Украинский офицер описывал побоище в тылу:

    «28-ая бригада была сильно разбита, особо наш тыл они бы не защитили. Но у них хотя бы была бронетехника. А 5-й батальон – он вообще был без бронетехники и без ничего. Но мы знали, что они у нас сзади, и они хоть как-то могли бы сообщить, что их атакуют и они уйдут с блокпоста. Этого не было. Когда русские подошли к ним и сказали, что дают 4 часа на то, чтоб они ушли с блокпостов, 5-й батальон молча снялся ночью, сел в автомобили и уехал, не предупредив нас, что в тылу никто не остается.

    Потом уже мне командир одной из рот 28-й бригады позвонил и сказал: “Юра, извини, мы уходим с блокпоста, иначе нас всех убьют”. Спасибо ему за это.

    Два дня «Градами» и «Ураганами» обстреливали поселок Кутейниково. Именно блокпосты, в том числе тот, который у нас сзади находился. Мы потом поняли, что их просто выдавили дальше в тыл. Со стороны Амвросиевки зашли русские войска. Сняли мой 5-й блокпост, взяли в плен до 30 человек, которые там находились, и расстреляли блокпост номер 4. Это был блокпост 2-й роты охраны, Димы Прохорова. На 4-м блокпосту из 25 или 30 человек только четверо смогли спастись, остальные все остались там, на поле боя».

    На украинской стороне, в принципе, осознали, что происходит нечто незапланированное, но значения происходящему не придали. Эксперт Центра военно-политических исследований Украины Константин Машовец 25 августа отметил некие перемены на фронте (лексика эксперта сохранена):

    «Сегодня видно какому-то колорадо-полководцу стукнуло в голову немного покреативить и он решил “ударить по украм с фланга”. Думаю, именно этим объясняется неудачная попытка вато-командующих поиграть в Гудериана».

    Эксперт Центра военно-политических исследований Украины Константин Машовец

    Пока эксперт иронизировал, группировка «игроков в Гудериана», наступавшая от Моспино на юг, продвинулась за сутки на 22 километра и уже 24 августа перехватила основные коммуникации украинских отрядов, сражавшихся за Иловайск. Напомним, что значительную часть этих сил составляли отдельные батальоны, лишенные развитого тыла. Для таких частей даже кратковременная подсечка путей подвоза могла стать смертельным ударом.

    Управление сохранили только отдельные группы украинских войск. Командующий в одном из секторов генерал Литвин был вынужден поспешно уходить с компункта, обстреливаемого артиллерией. Части армейских 51-й и 28-й механизированных бригад были разгромлены и в беспорядке откатывались. Никаких резервов, способных остановить механизированные кулаки наступающих, у украинцев не имелось. Снабжение Иловайской группы войск пока держалось на проселочных дорогах, по этим же дорогам украинцы могли попытаться вывести окружаемые в Иловайске части. Но похоже, на украинской стороне действительно настолько презирали ополчение, что окружаемым велели «держаться» и начали аврально собирать силы для прорыва извне.

     

     

    Подбитый танк украинской 17 танковой бригады.

     

     

    Ополченцы за несколько дней выбили из Иловайска остатки окруженцев и разблокировали собственные охваченные в городе части. Эти бои были не менее напряженными, чем раньше, особенно отчаянно защищались окруженные в железнодорожном депо (выбить оттуда окопавшихся украинцев ополчению удалось только при помощи тяжелых минометов, пробивавших бетонную крышу), но дело здесь было уже решенное: для потерявших тылы войск единственным выходом было бегство или гибель.

    Тем временем южнее Иловайска разворачивалась драма борьбы за котел.

    27 августа кольцо окружения окончательно замкнулось. Ополченцы активно развивали успех, наступая на запад и юг. Ударом к морю был занят Новоазовск. Передовые части ополчения вышли к Волновахе, оставляя Иловайский котел глубоко в тылу.

     

     

    Разгром котла. Трофейная БМП в окружении повстанцев.

     

     

    Нельзя сказать, что украинское командование полностью бросило котел на произвол судьбы. Для прорыва котла извне, в район Иловайска выдвинулись найденные буквально по сусекам части. Однако попытка прорыва к окруженной группировке провалилась в результате отвратительного командования на всех уровнях и полного отсутствия координации между частями внутри и снаружи котла и «пидроздилами» деблокирующей группировки между собой. Стиль боевых действий в ходе деблокировочной операции отлично иллюстрирует марш и бой ротной тактической группы украинской 92-й механизированной бригады. Несмотря на скромное название, это формирование насчитывало более двух тысяч бойцов, 16 танков и было, таким образом, хотя бы теоретически, достаточно грозной силой. Однако перед выдвижением на фронт эта боевая группа не проходила ни обучения, ни слаживания. Солдаты вместо стрельб пытались реанимировать сломанную технику, которой, к тому же, не хватало запчастей. 23 августа группа выдвинулась в зону боевых действий.

    Офицеры не имели карт местности, поэтому их пришлось покупать в магазине.

    Задачи на марш командованием колонны не ставились. Топлива в БТР имелось по 30 литров при расходе литр на километр. Со связью были серьезные проблемы: часть радиостанций изначально была без аккумуляторов, а часть все-таки имевшихся аккумуляторов вскоре оказалась разряжена. Колонна блуждала в районе Волновахи, довольно далеко от места сражения, не имея конкретных указаний и не представляя, где находятся неприятельские ополченцы и дружественные силовики.

    Первые потери группа понесла от «дружественного огня», попав под обстрел украинских гаубиц. Техника ломалась, из-за чего были часты остановки для ремонта. На Иловайск основная часть колонны так и не сумела даже выдвинуться, попав под систематический обстрел артиллерии повстанцев из-за линии горизонта. Артиллерия действовала точно и целенаправленно: на вражескую колонну артиллеристов ополчения наводили разведывательные беспилотники. Персонал этого нового для ополченцев тонкого инструмента войны готовился с весны, и теперь применение БПЛА в связке с артиллерией давало сокрушительный эффект. Управление колонной распалось, солдаты и командиры потеряли друг друга. Стихийно сколоченные группы распадались из-за общей неорганизованности или же под обстрелами. Огонь артиллерии, механические поломки и исчерпание топлива быстро прореживали парк техники и добавляли все новых и новых убитых и раненых. Колонна прошла в общей сложности всего около сотни километров за пять суток и к концу этого перехода полностью развалилась.

    Украинские солдаты, деморализованные и истощенные, выходили из зоны боев неорганизованными группами.

    Подавляющее большинство из них так и не увидело противника. Впрочем, тем, кто все-таки столкнулся с заслонами ополченцев, повезло еще меньше.

    Вечером 27 августа авангард колонны был обстрелян из минометов, а затем колонна внезапно столкнулась с подразделением ополченцев. Силы повстанцев украинцы оценили следующим образом: мотострелковая рота, танковая рота, одна минометная и одна артиллерийская батарея. Достаточно скромный по численности отряд; на победу над таким противником украинская группа теоретически могла рассчитывать. На практике же колонна шла без боевого охранения и разведки. Первоначально совершавшиеся проходы БМП по флангам для поиска засад были отменены под предлогом необходимости ускорения движения. Из-за этого встреча с ополченцами (украинцы предполагали, что это российские военные) оказалась для командования и солдат колонны полной неожиданностью, повстанцы же ожидали явления неприятеля во всеоружии. Первым на огонь новороссийской пехоты напоролся случайно выехавший вперед бензовоз. Начался дикий хаос, в котором никто не отдавал и не выполнял приказов. Как раньше никто не руководил маршем, так теперь никто не руководил боем. В дополнение к общему беспорядку оказалось, что часть бортового вооружения бронетехники не работает (проверить оружие перед маршем просто не успели). По утверждениям украинских солдат, им удалось подбить две бронемашины ополченцев. Скромность заявки позволяет предположить ее правдивость. Однако почти вся техника колонны была потеряна. БТР, танки, САУ и грузовики превратились в груды металлолома. В этом коротком бою погибло более сорока солдат, уцелевшие выходили из боя пешком. Сколько людей было убито на марше артиллерийским огнем – неизвестно. Потери ополченцев в этой мясорубке можно смело оценить как минимальные.

     

     

    Мрачная работа, разбор поля сражения. Пробоины на стекле и тело возле грузовика свидетельствуют о печальной судьбе водителя и пассажиров.

     

     

    История разгрома деблокирующей группировки производит попросту фантасмагорическое впечатление. Взрослые люди, в том числе кадровые офицеры, выглядят как персонажи плохого фильма ужасов, без особого успеха пытающиеся в туманной пустоши скрыться от безжалостного маньяка. Две с половиной тысячи лет назад было сказано: «Посылать на войну необученных людей значит предавать их».

    Впрочем, жестокий разгром деблокирующей группировки стал не самым кровавым событием Иловайского побоища. Самое страшное ждало украинцев впереди…

    http://sputnikipogrom.com/ilovaisk/22734/battle-of-ilovaisk/#.VEGf_mej-qY

    Категория: Герои наших дней | Добавил: Elena17 (18.10.2014)
    Просмотров: 820 | Рейтинг: 3.5/2
    Сайт создан в системе uCoz