Меню сайта


Категории раздела
Антология Русской Мысли [533]
Собор [345]
Документы [12]
Русская Мысль. Современность [783]
Страницы истории [358]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3986


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 19.10.2017, 19:29
    Главная » Статьи » Публицистика » Русская Мысль. Современность

    Ирина МЕДВЕДЕВА, Татьяна ШИШОВА. Читайте Хаксли! (2)

    Наука – враг стабильности

    Чрезвычайно интересна и судьба науки в романе Хаксли. В конце произведения приводится разговор Главноуправителя Мустафы Монда с Дикарем и двумя интеллектуалами Гельмгольцем и Бернардом. Кстати, выбор имени и фамилии Главноуправителя тоже любопытен. Принято считать, что он назван так по имени основателя Турецкой республики после Первой мировой войны Кемаля Мустафы Ататюрка, который запустил в стране процессы модернизации и официального секуляризма, а фамилия позаимствована у английского финансиста Альфреда Монда, ярого врага рабочего движения. Но напрашивается и другая трактовка: «monde» по-французски – «мир», а тут и идет речь об одном из главных мироуправителей; а Мустафа – популярнейшее мусульманское имя. В первой трети XX века, правда, ничто не намекало на «великое переселение» мусульман в Европу и, соответственно, резкое усиление мусульманского фактора в мировой политике. Ну да ведь и про многое другое, что описано в романе Хаксли, казалось бы, даже во сне не могло тогда присниться…

    Но обратимся к содержанию беседы. Мустафа Монд раскрывает карты, объясняя принципы, по которым сконструирован «прекрасный новый мир».

    «Теперь же мир стабилен, устойчив, – говорит Главноуправитель (еще одна достойная внимания деталь: глобалистская концепция устойчивого развития появилась намного позже, в начале 70-х годов прошлого столетия!). – Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей – и, стало быть, нет треволнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома. А вы ее выкидываете в окошко, мистер Дикарь, во имя свободы. Свободы! – Мустафа рассмеялся. – Вы думали, дельты (низшая раса. – И.М., Т.Ш. ) понимают, что такое свобода! А теперь надеетесь, что они поймут "Отелло”! Милый вы мой мальчик!»

    Ради стабильности пришлось пожертвовать не только высоким искусством, потому что оно может вызывать вредные для счастья переживания, но и наукой.

    «Мы не хотим перемен, – откровенничает Монд. – Всякая перемена – угроза для стабильности. И это вторая причина, по которой мы так скупо вводим в жизнь новые изобретения. Всякое чисто научное открытие является потенциально разрушительным; даже и науку приходится иногда рассматривать как возможного врага… Меня влечет истина. Я люблю науку. Но истина грозна; наука опасна для общества. Столь же опасна, сколь была благотворна. Наука дала нам самое устойчивое равновесие во всей истории человечества. Китай по сравнению с нами был безнадежно неустойчив; даже первобытные матриархии были не стабильней нас. И это, повторяю, благодаря науке. Но мы не можем позволить, чтобы наука погубила свое же благое дело.

    Вот почему мы так строго ограничиваем размах научных исследований… Мы даем науке заниматься лишь самыми насущными сиюминутными проблемами. Всем другим изысканиям неукоснительнейше ставятся препоны. А занятно бывает читать, – продолжил Мустафа после короткой паузы, – что писали во времена господа нашего Форда о научном прогрессе. Тогда, видимо, воображали, что науке можно позволить развиваться бесконечно и невзирая ни на что. Знание считалось верховным благом, истина – высшей ценностью; все остальное – второстепенным, подчиненным. Правда, и в те времена взгляды начинали уже меняться. Сам господь наш Форд сделал многое, чтобы перенести упор с истины и красоты на счастье и удобство. Такого сдвига требовали интересы массового производства. Всеобщее счастье способно безостановочно двигать машины; истина же и красота – не способны. Так что, разумеется, когда властью завладевали массы, верховной ценностью становилось всегда счастье, а не истина с красотой. Но, несмотря на все это, научные исследования по-прежнему еще не ограничивались. Об истине и красоте продолжали толковать так, точно они оставались высшим благом. Это длилось вплоть до Девятилетней войны. Война-то заставила запеть по-другому. Какой смысл в истине, красоте или познании, когда кругом лопаются сибиреязвенные бомбы? После той войны и была впервые взята под контроль наука. Люди тогда готовы были даже свою жажду удовольствий обуздать. Все отдавали за тихую жизнь. С тех пор мы науку держим в шорах. Конечно, истина от этого страдает. Но счастье процветает. А даром ничто не дается. За счастье приходится платить».

    Вам не кажется поразительным время написания этого монолога, больше напоминающего манифест? Если про контрацептивы, разрушение семьи и даже объединение религий можно сказать, что эти идеи уже достаточно давно витали в воздухе, то такой взгляд на место и роль науки в обществе был для начала XX века просто чем-то немыслимым. Наука в то время была на подъеме, ее роль стремительно возрастала. Казалось, еще немного – и она достигнет таких высот, что человек с ее помощью станет полновластным хозяином Вселенной, раскроет все ее тайны, научится ею управлять. Словом, займет место Бога. И действительно, открытия сыпались как из рога изобилия. А потом, в последних десятилетиях XX века, все произошло точно по Хаксли. Так называемую «чистую» науку, теоретические исследования в области физики и царицы наук математики свернули. Причем не только у нас, как думают многие патриоты, в глубине души остающиеся неисправимыми западниками (в том смысле, что они до сих пор находятся во власти иллюзии, будто нас Запад губит, а сам процветает. Из чего следует, что они там, на Западе, все равно молодцы, умеют жить!).

    Всемирное государство

    Мы уже упомянули о Мировом Государстве и о страшной войне, которая предшествовала его образованию. Пора остановиться на этом подробнее. В конце 1920-х, в период написания романа, читающая публика воспринимала подобные идеи как нечто отвлеченно-философское, как издержки авторской фантазии. Такое развитие событий подавляющее большинство людей не считали даже теоретически возможным. Несмотря на бурный научно-технический прогресс, жизнь была еще достаточно патриархальной, страны не похожи друг на друга, ни у одного государства или каких-либо иных сил не было ни финансовых, ни военных возможностей для покорения всего мира. Даже 60 лет спустя, в начале 1990-х, редкие материалы о том, что за спиной западных стран – участниц двух мировых войн стояли банкиры, чьей основной целью была не просто нажива, а постепенная отмена суверенитета всех государств, в том числе и крупных держав (которые для осуществления этой цели и нужно было ослабить войной), и что цели эти, несмотря на победу СССР во Второй мировой войне, в значительной степени были достигнуты, – такие материалы почти не воспринимались нашим обществом, поскольку шли вразрез с общепринятой трактовкой истории. Понадобилось еще 20 лет, чтобы если не все, то хотя бы заметное число людей перестали с презрительной усмешкой отмахиваться от неудобных фактов, называя их «конспирологическим бредом» и «теорией заговора». Во-первых, потому что фактов стало известно уже очень много и из переводных источников. А во-вторых, потому что заговорщики, набрав еще больше силы после разрушения СССР, уже не особенно скрывают свои замыслы. Во всяком случае о неотвратимости глобализации, то есть о создании всемирного государства, говорится открыто. И не только говорится, но и делается. Страны объединенной Европы (а это уже значительный кусок глобального мира), лишившиеся своих национальных валют и стремительно утратившие политическую самостоятельность, сейчас вплотную подошли к необходимости унификации законодательства. Ведь в едином европейском государстве, части и одновременно прообразе всемирного государства, люди должны жить по одним правилам. Процесс этот, конечно, непростой (а сейчас в связи с надвигающимся экономическим коллапсом единая Европа трещит по швам) и наталкивается на сопротивление. Но, тем не менее, идет.


    Страны же «периферии» чем дальше, тем больше обрекаются «центром» на деградацию под усыпляющие бдительность посулы побороться с нищетой, болезнями и неграмотностью. Делается это намеренно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: на самом деле за столько лет «борьбы с бедностью» при желании в любой из стран третьего мира можно было бы создать достаточно сильную экономику и существенно улучшить жизнь людей. Особенно если учесть богатство природных ресурсов этих стран. Но даже и не очень богатые страны (например Куба), благодаря настоящей, а не фиктивной помощи, которую в свое время оказывал странам третьего мира Советский Союз, становились не только сырьевыми придатками, а начинали интенсивно развиваться, создавали свою промышленность, науку, медицину и т.п. С разрушением СССР все это закончилось, и мир начали стремительно «глобализировать». Для развивающихся стран (заметьте, кстати, что их так уже не называют, чтобы не было неправильных ассоциаций) это означает прекращение развития, поскольку периферия и не должна развиваться. Она должна обслуживать центр, а сама превратиться где – в безлюдный природный заповедник с небольшими этнографическими включениями для обслуживания туристов (именно такой вариант предложен у Хаксли), где – в гигантскую фабрику с использованием фактически рабского труда, где – в хранилище вредных отходов, где – в большой публичный дом для иностранных туристов, где – в полигон для различных других социальных, медицинских и прочих экспериментов. Этот «прекрасный новый мир» XXI века пока только создается, его контуры лишь слегка обозначены, поскольку для тех, кого Хаксли называл «элитой власти», было бы опрометчиво представлять его раньше времени. Ведь данный план предполагает радикальное сокращение населения Земли, потому что при такой картине мира большинство людей оказывается лишними, да и держать их в подчинении нелегко. Но как «сократить» миллиарды людей? Программы сокращения рождаемости, во-первых, работают на будущее, а во-вторых, по признанию самих глобализаторов, в полной мере не дают нужного эффекта. Население земного шара продолжает расти. Алкоголизация, наркотизация и криминализация населения, СПИД, разврат, вредные продукты и лекарства тоже лишь частично решают проблему перенаселенности. Похоже, другого выхода, кроме развертывания грандиозной мировой войны, у глобалистов нет.

    Поэтому какие-то страны под песни о «гуманитарной международной помощи» уже сделаны поставщиками «пушечного мяса». В них десятилетиями не прекращаются войны, мальчишек с малолетства ставят под ружье, и те, кому удается дожить до взрослого возраста, представляют собой прекрасно натренированных бойцов, неиссякаемый источник рекрутов для ЧВК (частных военных компаний) – наемных армий, которые подчиняются не руководству той или иной страны, а кому-то еще. Этот кто-то пока предпочитает оставаться в тени, но его (их) наемники, имеющие на вооружении самую современную технику, все активнее участвуют в войнах. «Когда американские войска вошли в Ирак в марте 2003 года, – пишет Т.В. Грачева, – они привезли с собой самую большую армию наемников за всю историю современной войны. К концу 2006 года только в Ираке их насчитывалось 100 000. Тогда это было практически соотношение 1:1. Как сообщается в пресс-релизе сенатора Джима Вебба, по состоянию на июль 2007 года в Ираке уже насчитывалось 180 000 наемников, в то время как численность американских регулярных сил составляла 156 247» [3] . Несколько раньше в Боснии соотношение наемников и американских солдат сначала было 1:10, а затем этот показатель резко изменился и стал 1:1. «Это значит, что 50% операций в этом районе имели тайный, подрывной и официально нигде не учитываемый характер» [4] . «Засветились» ЧВК и в грузино-осетинской войне. Да и в Ливии, судя по всему, без ЧВК не обошлось.

    Кстати, о Ливии. Осенью 2010 года, когда на арабском Востоке начали вспыхивать однотипные, спланированные в одном и том же центре революции, уже не только «маргинальные» патриотические журналисты, но и вполне респектабельные политологи вспомнили слова высокопоставленного масона конца XVIII века Альберта Пайка, что для захвата власти над миром тайным обществам нужны три мировые войны. И третья война должна быть с мусульманами. Очень хотелось бы ошибиться, но похоже, что реализация изложенного им плана вступила в третью фазу. Наверное, споры о том, началась ли уже война или это лишь подготовка, будут идти, пока гром не грянет над головой спорящих, но то, что на мир надвигаются грозные события, становится все более очевидным.

    Императив расчеловечивания

    Вопрос ценностных ориентиров «прекрасного нового мира» мы частично уже затрагивали, но в романе есть целая глава, специально посвященная этому, и пройти мимо нее мы посчитали неправильным. Дикарь спорит с Главноуправителем Мустафой Мондом, который говорит ему, что после девятилетней мировой войны они, ради счастья оставшихся в живых людей, пожертвовали не только искусством и наукой, но и христианством. Библия и труды богословов надежно заперты в сейфах, эти книги считаются неприличными. Подавляющее большинство обитателей «рая на Земле» о них даже не подозревают. Элита знает о Боге, но считает, что (цитируем слова Монда) «Бог не совместим с машинами, научной медициной и всеобщим счастьем». В мире, где молодости и благополучия хватает на всю жизнь, религиозность становится излишней. Раньше люди искали в Боге защиты от одиночества. «Теперь же, – говорит Мустафа, – мы внедряем в людей нелюбовь к уединению и так строим их жизнь, что оно почти невозможно».

    Наша современная «цивилизованная» жизнь тоже так устроена, что уединение почти невозможно. Подавляющее большинство людей живет в городах или даже в мегаполисах, больше похожих на ульи, нежели на места человеческого обитания. Младенцы рождаются в роддомах, где с первых минут жизни оказываются в окружении достаточно большого количества чужих людей (другие новорожденные и их матери, медперсонал, врачи). С первых лет жизни детей вынуждают проводить значительную часть времени в детских коллективах (яслях и детсадах). Это называется социализацией, и у многих современных родителей настолько промыты мозги, что они жертвуют здоровьем ребенка, настаивая на посещении детского сада, даже когда ребенок явно не справляется с такой нагрузкой: часто болеет, невротизируется и т.п. Ну а дальше – по накатанным рельсам: массовая школа, институт, работа. И везде – люди, люди, люди, огромное количество людей. В крупных компаниях, которые стремятся жить по западным лекалам, сотрудников не только заставляют сидеть в огромных помещениях на виду друг у друга, но и «социализируют» по выходным. У нас это уже получило название «корпоратив». Если ты не участвуешь в корпоративном отдыхе, то становишься подозрительным, неблагонадежным для своей фирмы.

    Дикарь пытается сказать, что пороки, которыми услаждают себя «новомирцы», унизительны.

    «Соотносительно с чем? – возражает Монд. – Конечно, если взять иной, отличный от нашего критерий оценки, то не исключено, что можно будет говорить об унижении. Но надо ведь держаться одного набора правил».

    «– Если бы вы допустили к себе мысль о Боге, то не унижались бы до услаждения пороками, – не унимается Дикарь. – Был бы тогда у вас резон, чтобы стойко переносить страдания, совершать мужественные поступки. Я видел это у индейцев.

    – Не сомневаюсь, – сказал Мустафа Монд. – Но мы-то не индейцы. Цивилизованному человеку нет нужды переносить страдания, а что до совершения мужественных поступков, то сохрани Форд от подобных помыслов. Если люди начнут действовать на свой риск, весь общественный порядок полетит в тартарары».

    Не нужными оказываются и такие важнейшие для христиан добродетели, как самоотречение и самопожертвование. Общество потребления может эффективно функционировать лишь тогда, когда люди не отрекаются от своих желаний, а, напротив, потворствуют им в самой высшей степени, какую только допускают гигиена и экономика.

    Целомудрие не просто не нужно, а вредно, поскольку оно якобы порождает страсть и неврастению, а те, в свою очередь, провоцируют нестабильность. Нестабильность же означает конец цивилизации.

    «– Прочная цивилизация, – делает вывод Монд, – немыслима без множества услаждающих пороков.

    – Но в Боге заключается резон для всего благородного, высокого, героического. Будь у вас…

    – Милый мой юноша, – сказал Мустафа Монд. – Цивилизация абсолютно не нуждается в благородстве или героизме. Благородство, героизм – это симптомы политической неумелости. В правильно, как у нас, организованном обществе никому не доводится проявлять эти качества. Для их проявления нужна обстановка полнейшей нестабильности. Там, где войны, где конфликт между долгом и верностью, где противление соблазнам, где защита тех, кого любишь, или борьба за них, – там, очевидно, есть некий смысл в благородстве и героизме. Но теперь нет войн. Мы неусыпнейше предотвращаем всякую чрезмерную любовь. Конфликтов долга не возникает; люди так сформованы, что попросту не могут иначе поступать, чем от них требуется. И то, что от них требуется, в общем и целом так приятно, стольким естественным импульсам дается теперь простор, что, по сути, не приходится противиться соблазнам. А если все же приключится в кои веки неприятность, так ведь у вас всегда есть сома, чтобы отдохнуть от реальности. И та же сома остудит ваш гнев, примирит с врагами, даст вам терпение и кротость. В прошлом, чтобы достичь этого, вам требовались огромные усилия, годы суровой нравственной выучки. Теперь же вы глотаете две-три таблетки – и готово дело. Ныне каждый может быть добродетелен. По меньшей мере половину вашей нравственности вы можете носить с собою во флакончике. Христианство без слез – вот что такое сома».

    Что это, как не кредо современной потребительской цивилизации? Разве не услышали мы в самом начале перестройки, что нормальной стране герои не нужны? Да и сейчас, хотя патриотизм вроде бы поднимают на щит, мы узнаем о современных героях – таких как Евгений Родионов или Константин Васильев – в основном благодаря усилиям отдельных энтузиастов, а отнюдь не государственной информационной политики.

    Благородство и целомудрие для глобалистской цивилизации опасны и вредны. Поэтому их как бы обезвреживают, гасят иронией. «Стольким естественным импульсам дается теперь простор», что люди, не желающие погружаться в «цивилизованное» скотство, не знают, куда от него деться и – самое главное! – куда девать детей. А им со всех сторон навязываются теплохладность, равнодушие, терпимое отношение ко злу, и все это теперь называется толерантностью.

    Очень важные вещи сказаны Главноуправителем и про духовный смысл наркотизации населения. Принято считать, что наркотики – один из способов убийства «лишних людей» (хотя сома в романе безвредна), а также средство отвлечения молодежи от попыток вдуматься в смысл происходящих событий и занять активную, созидательную жизненную позицию. Но оказывается, есть и более глубокий, духовный пласт. Наркотики (во всяком случае, по замыслу Хаксли) должны вводить человека в состояние, которого христианин достигает путем долгой, упорной борьбы со своими страстями. А тут принял пару таблеток наркоты – и простил врагов, стяжал терпение и кротость. То есть это, помимо всего прочего, еще и дьявольская пародия на христианство, выдаваемая за гениальный рецепт осчастливливания человечества.

    Искушение комфортом. Блаженная сома

    Но самый коварный аргумент автор в лице Монда выдвигает в конце спора, фактически загоняя Дикаря в угол. На этот эпизод важно обратить особое внимание. Именно так и действуют «цивилизаторы», доказывая «отсталым нациям» неоспоримые преимущества вестернизированного образа жизни. Дикарь, правда, остается при своем мнении. Но многие ли люди, особенно молодые, не поколеблются в своем традиционализме, услышав такое? Итак, Дикарь говорит:

    «– Но мне любы неудобства.

    – А нам – нет, – сказал Главноуправитель. – Мы предпочитаем жизнь с удобствами.

    – Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.

    – Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, – сказал Мустафа.

    – Пусть так, – с вызовом ответил Дикарь. – Да, я требую.

    – Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.

    Длинная пауза.

    – Да, это все мои права, и я их требую.

    – Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, – сказал Мустафа Монд, пожимая плечами».

    Да, именно на этом улавливали и улавливают современных людей. Намертво связывая удобства и облегчение физических страданий с утверждением порока как нормы, идеологи нового мирового порядка пытаются доказать, что иначе нельзя. Иначе, дескать, будете жить во вшах, грязи и болеть сифилисом. Хотя почему, собственно, должна быть такая дурацкая сцепка? Почему физическая чистота должна непременно сочетаться с моральной нечистоплотностью? На Руси народ жил благочестиво, молился Богу и при этом регулярно мылся в бане. Одно другому нисколько не мешало. Даже наоборот: в церковь, в дом Божий, обязательно надо было приходить чисто вымытым и чисто одетым. И в медицине, пока не наметился отказ от христианских норм, действовали серьезные нравственные ограничения. Убийство детей во чреве матери преследовалось по закону, пациентов пытались спасти до последних мгновений их жизни, такие «достижения», как «фетальная терапия» (изготовление препаратов из абортированных младенцев) применялись разве что в сатанинских ритуалах. Что касается сифилиса, то это вообще аргумент для слабоумных, поскольку не только специалисту, но и любому профану известно, что так называемые «дурные болезни» (в частности сифилис) – это следствие разврата, а никак не целомудрия. С грехом вошли в нашу жизнь болезни и смерть. Так что греховный образ жизни, положенный в основу глобалистской цивилизации, со стопроцентной вероятностью гарантирует отнюдь не беспредельное благоденствие и стабильность, а стремительное нарастание хаоса и расчеловечивания. Что мы и видим в последние десятилетия, когда идеология глобализма вышла из-за кулис на авансцену истории.

    И, конечно, это грандиозная ложь, что такая жизнь делает людей счастливыми. Грех не может принести счастья, потому что он отдаляет нас от Бога. А подлинное счастье возможно только в Боге и с Богом. Отдаваясь во власть греха, человек отдается во власть дьявола, ненавидящего людей за то, что они созданы по образу и подобию Божию, и всеми силами стремящегося их погубить. Глупо рассчитывать на счастье, попав в лапы к своему заклятому врагу.

    Недаром обитатели прекрасного нового мира не могут существовать без наркотиков. Это как раз указывает на то, что в глубине души они все несчастны и вынуждены заглушать «блаженной сомой» свои тревоги, страхи, тоску, а главное – страшную, поистине дьявольскую внутреннюю пустоту. Рост психических болезней, депрессий, самоубийств, алкоголизма и наркомании в тех странах и тех слоях населения, которые исповедуют идеологию прекрасного нового мира, – это наглядное свидетельство того, что путь к счастью не может лежать через отказ от Бога и свободу греха.

    Пророки, фантасты, проектанты

    Теперь, когда мы разобрали роман, самое время сказать «коротко об авторе». Олдос Хаксли был человеком ироничным. И в ироничном стиле написал свой роман. Поэтому, когда читаешь, создается впечатление, что автор высмеивает своих героев и их образ жизни. Всех без исключения, в том числе и Дикаря, хотя в нем гораздо больше симпатичного, чем в обитателях прекрасного нового мира, рационализация чувств и поведения которых уже не позволяет причислять их к категории людей. Это скорее нечто промежуточное между людьми и биороботами.

    Ну, думаешь, талантливая антиутопия. Автор предупреждает нас об опасности такой чересчур рукотворной жизни, в которой все спланировано, все для получения удовольствия.

    Да, безусловно, талантливый автор. Но мы знаем и других, не менее талантливых создателей фантастических произведений. Что же именно в Хаксли так поражает? А поражает то, с какой точностью все или почти все описанное воплотилось в реальной жизни. Может, Хаксли был не просто писатель, а современный пророк? Но даже величайшие пророки Ветхого Завета так точно и конкретно не рисовали будущее. В их предсказаниях было много условного, метафорического, загадочного, допускающего множественные трактовки.

    В этом невозможно разобраться, не выходя за рамки чтения книги. А когда выходишь и знакомишься с биографией автора, поражаешься еще больше. Оказывается, истинно английский юмор вовсе не помешал ему участвовать в разработке того, над чем он так смеялся в своем романе. Это противоречие поначалу кажется каким-то неразрешимым. Но чем больше узнаешь об убеждениях, политических пристрастиях и антипатиях Хаксли, о его друзьях и коллегах, а также о его пороках (таких, например, как наркомания), тем больше проясняется картина.

    Семья, в которой вырос Хаксли, была не простой. Его дед биолог-эволюционист Томас Хаксли (в другой транскрипции – Гексли) был вдохновителем автора эволюционной теории Чарльза Дарвина, а также Герберта Уэллса. Последний писал не только фантастические романы для любознательных подростков, но и всерьез размышлял о переустройстве мира и… возглавлял английскую разведку в Первой мировой войне. Взгляды дедушки, Г. Уэллса и других связанных с ними интеллектуалов повлияли на юного Олдоса и его брата Джулиана, который впоследствии стал очень большим человеком, возглавил ЮНЕСКО, а затем и подписал эпохальный документ под названием «Гуманистический манифест–2», который по праву можно назвать открытой идеологической платформой для построения «прекрасного нового мира», столь талантливо описанного в книге его брата. Но это было сильно позже, в 1973 году. А в начале XX века именно в этой группе интеллектуалов и связанных с ними политиков (известно, например, что Черчилль находился под воздействием идей Томаса Хаксли) шло активное обсуждение пока еще чисто теоретических разработок. Особенно эту кучку высоколобых занимали вопросы евгеники – улучшения человеческой породы. Им очень хотелось внедрить в человеческое общество практику искусственного отбора.

    Герберт Уэллс еще в 1905 году написал «Современную утопию», где не постеснялся пропагандировать так называемую «социальную хирургию». Размышляя о том, как устранить инвалидов, умственно отсталых и психически больных, которые мешают человечеству достичь счастья и благоденствия, он додумался до того, что неплохо было бы «евгенически неблагополучных» изолировать, не давать им шансов на размножение. А многодетные браки вообще должны были бы стать особой привилегией!

    Зная это, нисколько не удивляешься тому, что прославленный фантаст водил дружбу с создательницей Лиги контроля над рождаемостью (впоследствии переименованной в Международную федерацию планирования семьи) Маргарет Зангер (в другой транскрипции – Сейнджер). И даже написал хвалебное предисловие к ее книге «Стержень цивилизации», в которой она уже без всяких художественных вымыслов, по-деловому намечала планы, как избавляться от тех, кого она со свойственным ей цинизмом называла «плевелами человечества». Очень скоро эти планы стали претворяться в жизнь. В 30–40-е годы XX века насильственная евгеническая стерилизация и аборты уже производились и в США, и в Швеции, и, разумеется, в гитлеровской Германии.

    Вдохновленный идеями старших товарищей брат Олдоса Хаксли Джулиан создал в 1939 году «Манифест евгеники», который был опубликован в весьма солидном, уважаемом журнале «Nature». А в начале 1960-х, уже войдя в мировую политическую элиту, Джулиан высказывался за то, чтобы появившиеся тогда международные организации ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения), ЮНЕСКО и Всемирный банк давали слаборазвитым странам «связанные кредиты», то есть предоставляли финансовую помощь в том случае, если руководство этих стран согласится целенаправленно сокращать свое население. Вскоре это стало обыденной, весьма распространенной практикой.

    Даже из приведенного нами весьма неполного списка людей, окружавших Олдоса Хаксли, ясно, что среду, в которой он вырос и сформировался, можно определить как весьма специфическую. Это были не просто свободные мыслители мальтузианского толка, а люди, всерьез нацеленные на революционное переустройство мира. В другие времена они, может, так и остались бы «лондонскими мечтателями». (Это мы по ассоциации все с тем же Уэллсом. Помните? Он назвал «кремлевским мечтателем» Ленина в своей книге «Россия во мгле».) Но в начале XX века романтики, мечтавшие о переустройстве мира, оказались очень востребованы алчными, хищными прагматиками, которые к тому моменту уже концентрировали в своих руках огромные финансовые капиталы, однако не желали на этом останавливаться, а стремились к мировому господству. И умники из элитарных кругов им как нельзя больше подходили в качестве идеологов и проектантов этого принципиально нового мироустройства.

    Кто знает, не потому ли в такую моду вошел в ту пору жанр антиутопии? И Уэллс, и Хаксли, и другие идеологи борьбы со «старыми», «отжившими» ценностями (то есть христианством) излагали свои соображения и в более сухой форме – статей, философско-политологических эссе. Уэллс даже одну из своих работ так прямо и назвал – «Открытый заговор», достаточно подробно рассмотрев в ней вопрос, как этот заговор осуществить.

    Но, как выражался небезызвестный, всегда руководящий борьбой со Спасителем герой Гете – так сказать, главный проектант прекрасных новых миров: «Суха теория, мой друг!» Художественное произведение, роман дает гораздо больше возможностей представить и показать, как проект может воплощаться в реальности. Ведь реальность гораздо многомерней любого, даже самого подробного плана. Одно дело изложить этот план линейно, по пунктам, в виде этакого скелета. А другое – создать многомерную модель, да еще запустить туда людей, которые, пускай тоже в твоем воображении, но начинают жить своей жизнью, вступать в какие-то взаимоотношения, приспосабливаться к тем социально-экономическим и политическим условиям, которые ты им задал. Поскольку в то время еще не было компьютеров и сложных программ, позволяющих моделировать поведение людей в новых, непривычных ситуациях, приходилось полагаться на воображение высоколобых, обладавших к тому же литературным дарованием. Так что, строго говоря, «Прекрасный новый мир» – это не роман, а облеченный в художественную форму проект. Аналогичный вывод делает и уже упоминавшийся нами известный американский экономист, политик и политолог Линдон Ларуш. «В действительности, – говорит он, – популярные романы Уэллса, такие как "Машина времени” и "Остров доктора Мора”, книга Олдоса Хаксли "Прекрасный новый мир”, работы Оруэлла "1984” и "Скотный двор” были написаны с целью продемонстрировать людям план создания нового порядка».

    Почему на «конкурсе проектов» победил именно проект Хаксли? Об этом, как, собственно, и о самом конкурсе, история умалчивает. Но то, что творцы новейшей истории уже не первое десятилетие скрупулезно воссоздают в реальной жизни (насколько позволяют научно-технические возможности) модель, предложенную Олдосом Хаксли, это факт. Факт, который настолько бросается в глаза, что даже далекие от политики ученые – исследователи творчества писателя – высказываются вполне определенно. «Хаксли сумел спроектировать целостный, убедительный мир вероятного будущего, – пишет И.В. Головачева в объемной монографии "Наука и литература. Археология научного знания Олдоса Хаксли”. – Еще более поразительно то, что составляющие именно этого романного мира, а не какого-либо другого из придуманных тогда или впоследствии миров, составляют основное содержание нашей, пока еще не закончившейся эпохи» [5] .

    В другом месте у того же автора читаем, что «Хаксли причислял свои литературные утопические фантазии к " утопиям , приближенным к настоящему ” (near-in Utopias), поясняя, что такие тексты могут восприниматься в качестве проектов, планов возможных и желательных действий [6] » [7] .

    Много чего можно было бы еще рассказать о теоретическом и практическом вкладе Олдоса Хаксли в построение «прекрасного нового мира». К примеру, о его активном участии в проекте «МК-ультра», посвященном созданию и внедрению «культуры рока-секса-наркотиков», которая оторвала молодых людей от корней, внеся в человеческое общество дух постоянного бунта и возведенного в принцип разврата. В результате чего западные страны сегодня морально разложены настолько, что для них уже нормальны «содомские браки», детский секс, повальная наркомания в молодежной среде, официально зарегистрированные партия педофилов, «церковь сатаны» и т.п. Можно было бы подробней остановиться и на личных пристрастиях Хаксли к наркомании и оккультизму. И на его одержимости мальтузианством, которую он обнаруживал на каждом шагу. Интересно было бы порассуждать и о высказанной в его последнем романе «Остров» ювенальной идее создавать клубы взаимного усыновления, расширяющие количество тех, кто добровольно сыграет роль матерей и отцов чужого ребенка. В общем, много чего можно было бы еще поведать о столь яркой фигуре XX столетия, но для этого нам потребовалось бы тоже написать монографию. А мы затеяли весь этот разговор с иными целями. Во-первых, нам хотелось показать спланированность, рукотворность того, что многие до сих пор считают спонтанным, само собой происшедшим. А во-вторых, читателям важно знать, что «архитекторов перестройки мира» было совсем немного. В сущности это была маленькая кучка людей. Да, они работали на тех, у кого были (и сейчас есть) деньги и власть. Да, им помогал главный заказчик, который от сотворения мира пытается этот мир перекроить на свой манер. Но какие бы они ни были, это всего лишь люди, а вовсе не «объективные, неумолимые процессы» или «стихийно складывающиеся закономерности», как пытаются нас убедить те, кто либо участвует в этих якобы объективных процессах, либо по разным причинам не хочет им сопротивляться.

    А раз так, то сопротивление отнюдь не бесполезно. Тем более что людей, которые не считают мир Хаксли прекрасным и дивным, по крайней мере в нашей стране достаточно много. Да, поезд, на котором нас везут в этот мир, уже ушел довольно далеко. Но тем более нужно как можно скорей нажать на стоп-кран и перейти на другой путь! Иного шанса спастись как-то не просматривается, потому что путь в расчеловеченный новый мир – путь в пропасть, в бездну.

    Сегодня это с каждым днем все более ощутимо. Уже не надо обладать каким-то особо чутким нюхом, чтобы сквозь запахи многочисленных ароматизаторов обонять сернистые миазмы преисподней.

    Хотя Господь еще раньше показал, чем закончатся все эти бредовые проекты сотворения нового мира. Показал на примере самого автора – Олдоса Хаксли. Он, который с такой иронией рисовал портреты обитателей «прекрасного нового мира», фактически повторил их судьбы, когда, совсем как мать Дикаря Линда, попросил свою вторую жену (которая, как, впрочем, и первая, была лесбиянкой и адептом «нового сознания», то бишь дианетики) дать ему перед смертью «сому» – сделать наркотический укол.

    А все рукописи незадолго до его смерти сгорели, опровергнув утверждение небезызвестного булгаковского персонажа. «Лжец и отец лжи», как ему и положено, солгал.

    ____________________________________

    [0] Леонов Иван. О Международных конгрессах по репродуктивному здоровью // http://www.ruskline.ru/analitika/2012/02/11/put_vo_tmu/ .

    [1] http://res.claritatis.cz/zpravy/z-domova/delegt-osn-oznail-nboenstv-za-nejvt-problm/4254?PHPSESSID=62638cda8a0ec91459d0eee2a5b8af1f .

    [2] Историю вопроса подробней см.: Морозова Г. Третий Рим против нового мирового порядка. М., 2009. С. 17–22.

    [3] Грачева Т. Невидимая Хазария. Рязань, 2008. С. 108.

    [4] Там же. С. 101.

    [5] http://marsexxx.com/lit/golovatcheva-huxley.htm . [6] Huxley A. Utopias, positive and negative / Ed. and with an afterword by James Sexton // Aldous Huxley Annual. 2001. Vol. 1. P. 2–3. [7] Головачева И.В. Литература и наука в творчестве Олдоса Хаксли. Автореферат дисс. на соискание степени доктора филологических наук.

    http://clck.ru/4dSyY

    Категория: Русская Мысль. Современность | Добавил: rys-arhipelag (16.02.2013)
    Просмотров: 420 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz