Меню сайта


Категории раздела
Герои наших дней [554]
Тихие подвижники [131]
Святые наших дней [5]
Судьбы [39]
Острова Руси [13]
Люди искусства и науки [84]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3986


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 19.10.2017, 19:16
    Главная » Статьи » Современники » Тихие подвижники

    Командир отряда разведки ЛНР: Нельзя сидеть дома и пиво пить, когда женщин и детей убивают

    Замена приходит немедленно

    Ополчение выполняет сегодня в Донбассе сразу несколько функций — армия, милиция, дорожная инспекция, дружинники. Изначальная разрозненность отрядов — пока норма. Регулярная армия только формируется. К примеру, в Луганске с единоначалием уже все более-менее в порядке. А вот соседние Стаханов и Первомайск контролируют казаки из полка имени Платова, которые подчиняться никому не собираются.

     

    Свернуть )

     

    Основная часть ополченцев Донбасса — местные жители. Приезжий из России и других стран — каждый пятый

    Человека с автоматом можно встретить в ЛНР везде. И в очереди в сельском магазине. И за чашкой чая в столовой в центре столицы. Разнообразие обмундирования, естественно, соответствует времени: в один день нас остановили для проверки документов люди с чубами и в кубанках, в другой — с длинными бородами и в папахах.

    Большинство ополченцев — сами луганчане. Приезжий — каждый пятый. Попадают в отряды Новороссии разными путями. Через российские патриотические организации. По линии тех же казаков. Своим ходом, как легендарный командир Моторола — «приехав на поезде и сориентировавшись на месте». Или через «Интербригады» — крупнейшее добровольческое движение Новороссии.

    Нашивка самого крупного воинского формирования ЛНР, на базе которого сегодня создано регулярное соединение.

    — Мы создали нашу организацию еще в феврале, силами партии «Другая Россия», в помощь жителям Крыма, — рассказывает нам главный координатор «Интербригад» и начальник штаба артиллерии 2-й бригады армии ЛНР Сергей Фомченков с позывным «Фомич». — По аналогии с антифашистским движением во время гражданской войны в Испании. И это не бравирование терминами. То, с чем мы сталкиваемся на нынешней войне, — без сомнения настоящий фашизм: этих людей много здесь, на передовой, в батальонах нац­гвардии Украины, особенно в «Азове». Причем идут и из России! Кто они? Нередко садисты, которым в обычной жизни не дают проявить свою сущность, а здесь — представилась возможность…

    Пополнение антифашистского фронта, по словам Сергея, идет постоянно. Минимум один-два человека приезжают каждый день. Из России, стран СНГ, Сербии, Франции, Польши, Германии. Если кто-то из армии ЛНР уезжает — замена приходит немедленно.

    «Едем туда, откуда все бегут…»

    Ополченцы Валентин и Марго — муж и жена. Ему — 31, ей — 25. Он прибыл в Луганск в июле, она — в первых числах ноября (по каналу тех же самых «Интербригад»). Валя воюет. Марго занимается штабной работой, а также распределением гуманитарной помощи.

    Оба из Прибалтики. В родной республике принимали участие в политической борьбе в защиту русского языка. Когда начались события на евромайдане, а потом и в Донбассе, поняли, что становятся свидетелями знакомого сценария.

    Ополченцы Валентин и Марго — семейная пара из Прибалтики

    — Прибалтика и Украина ведь похожи, — говорит Валентин. — Основой государственной идеологии в обеих странах выбрана идея превосходства титульной нации над остальными. Причем в Прибалтике власти действуют более изощренно. Медленно закручивают гайки, не беря нахрапом. Пробовали сначала, но сразу осеклись. Это можно сравнить с историей про лягушку. Если ее бросить в кипяток — она немедленно выпрыгнет. А если посадить в воду и нагревать постепенно, то сварится и не заметит…

    Глядя на Валентина, трудно поверить, что он — бывалый солдат. Мягкие черты лица. Расслабленность во всех движениях. Таких молодых людей как будто можно увидеть где-нибудь в кофейне: спокойных, лучистых, наслаждающихся жизнью.

    — В Донбасс отправился с друзьями детства, — продолжает. — В армии до этого не служил. Первые впечатления: пересекаем границу на микроавтобусе, а навстречу — по обеим полосам — многокилометровая очередь из машин. Мы едем туда, откуда все бегут. Замечаем пожары — горят дома, поля. Скоро прибыли в город-призрак — Луганск. Вокруг — ни одной живой души…

    Новобранцев отвезли в расположение батальона «Заря». В этот же день начался минометный обстрел части. «Слышишь залп — прислушайся, — был первый совет. — Свист — падай. Не пересекай открытые пространства!» Несколько недель провел в карауле. Потом перевели в разведку. Затем — в мотострелки. В стычке при осаде Луганска отбили в составе отряда из пяти человек у «укропов» танк Т-64…

    Дома на семейную пару завели уголовные дела — «терроризм». Доступ обратно закрыт. Однако о произошедшем не жалеют: «Когда ехали, знали: что-то придется терять…»

    «Рано или поздно пойдут»

    В один из вечеров встречаемся еще с одним ополченцем — Владимиром Фридриховичем. Доктором. Доком.

    Человек сугубо интеллигентской внешности, москвич. Сообщает нам, что происходит он из потомственной семьи врачей. На «гражданке» был, понятно, доктором — терапевтом. Прибыл сюда также работать по лекарской части. Однако первое время его поставили заряжающим «Града». Потом — наводчиком. Вероятно, благодаря тому, что «единственный дочитал инструкцию до конца», его расчет сумел разбить украинскую колонну боевых машин. После чего получил отпуск на три дня. Выехал в Россию. Когда вернулся, расчет был расформирован.

    Командир медицинского взвода Владимир Фридрихович — Док

    Поступил автоматчиком и санинструктором в штурмовую роту («Автомат не держал в руках с армии, 30 лет!»). А спустя месяц военная дорожка привела в медвзвод. Командование рассудило: «На пулеметчика учат пару недель, а на врача — шесть лет». В 52 года Владимир Фридрихович стал старшим лейтенантом. Должность — командир медицинского взвода.

    — Сейчас относительно тихо на фронте, — говорит. — И им лишний раз ввязываться не хочется. И наши не дергаются. «Укропы» силы накапливают. Чем это закончится — не знаем. Но рано или поздно пойдут.

    И предлагает съездить на передовую, увидеть все своими глазами:

    — Касками обеспечу. Бронежилетами — вряд ли. Ночуем там. Правда, есть информация, что утром они что-то затеют.

    Один к десяти

    До передовой, по словам Дока, час ходу. Техника — видавшая виды «Волга» и «козелок» — оранжевый фургончик «фольксваген». Точка назначения — деревенька Сокольники, стертая с лица земли. Позиции ополчения — узкий коридор. Противник — слева, справа и ровно напротив. Соотношение сил — один к десяти в пользу «укропов». Что, впрочем, в порядке вещей: летом и осенью в Сокольниках бойцы ЛНР отбили несколько тяжелых атак противника, находясь в подавляющем меньшинстве. И держат позиции до сих пор!

    В окопе у деревни Сокольники. Противник стоит с трех сторон

    Док получает добро у замполита на провоз на передовую нас — журналистов. Но сообщает:

    — Разведка донесла, что нехорошее начнется в 11.30 утра. Приказ: вывести вас до этого времени. Не разгуляемся…

    Предварительно заезжаем в воинскую часть — бывший комиссариат Луганской области. В расположении в это время боевая тревога — где-то начался бой, срочно вызывают подмогу. На темном плацу под ружьем стоят человек пятьдесят.

    В медкомнате Док берет каски. Гранатомет «Муха». Несколько рожков с патронами. И обязательно — лекарства. Грузимся. На часах — полночь…

    Темный, безлюдный Луганск скрывается позади. Впереди вырастают волнистые снеговые равнины. В свете фар видны скачущие по шоссе зайцы. За рулем «козелка» — ополченец Олег.

    — Не боятся, что ли? — кивает он на заметенное шоссе. — Человека меньше стало.

    Олег — луганчанин. Здесь родился, женился, вырастил дочь. Всю жизнь работал таксистом. Теперь — в команде медицинского взвода. График — почти как в такси: ненормированный. Сегодня — в Краснодон, завтра — в Стаханов, послезавтра — на позиции в Сокольники. Перекусить некогда. Поспать — тоже: неясно, куда пошлют на следующий день и где придется ночевать.

    В кармане — «малек», бутылочка водки. Временами он отхлебывает из горла, несясь на большой скорости. Но, кажется, не хмелеет.

    — Чтобы не заснуть, — объясняет. — И от стресса помогает. Он ведь накапливается маленькими порциями и давит. Хочется иногда бросить все, уехать. Но нельзя.

    В ополчение пришел летом. До этого смотрел на все происходящее как на игру политиков. А потом бомбами разнесло в клочья соседний дом…

    В одном месте минуем казачий блокпост под советским знаменем Победы. «Волгу» и «козелок» казаки знают и приветливо машут в ответ. Впрочем, машины, по словам Олега, примелькались и «укропам». Как-то он попал под прицельный минометный обстрел, но вырвался. В целом, говорит, дорога не очень опасная. Единственный по-настоящему сложный участок как раз на подъезде к Сокольникам: вокруг ни деревца, а украинские части стоят всего в нескольких сотнях метров по обе стороны. Вот там — дай бог ноги!

    После бомбежки. Брошенная деревня

    Заворачиваем в поселочек Славяносербск, здесь больница: Доку необходимо перекинуться словом с местными врачами. Поселок у передовой, но снаряды его почти не тронули. Крепкие белоснежные дома выглядят при лунном свете сказочными теремками. Несколько многоэтажек. Чинное здание районной больницы…

    Однако за Славяносербском становится ясно, что главное бросается в глаза не сразу. Тормозим в чистом поле у проселочного перекрестка. Из-под земли выпрыгивают люди:

    — Кто такие?

    — Свои! — смеется Док. — Больные есть? Раненые?

    Этот участок держит небольшой отряд. Все коммуникации — под землей. Командир — боксер с Дальнего Востока.

    Проскакиваем опасный голый коридор. Слева и справа — от пяти до восьми тысяч украинских бойцов. Моторизованные части. Нацгвардия. Вглядываюсь в окно. Пятнистая лесополоса. Тишь…

    «Потерь нет»

    — Полевой госпиталь, — распахивает Док дверь покореженной избушки. — Место ночлега. Располагаемся!

    Под ноги кидаются три шерстяных скелетика — брошенные кошки. Люди под бомбами, уезжая из разрушенных домов, бросали все, в том числе и питомцев…

    Дом вполне еще целый. Минами поломало только пристройки во дворе и баню. Как говорится, жить можно. В центре комнаты — стол с красочной клеенкой. У стены — стеллажи с книгами. На полке — черно-белая праздничная фотография бежавшей семьи. Под потухшей люстрой — мишура: этот элемент декора внесли уже новые хозяева. Новый год Олег, Док со товарищи справляли здесь же.

    Ночью в госпитальной избе на передовой в Сокольниках, ополченец Олег

    Нас кратко инструктируют: если обстрел — сразу на улицу, не мешкая в погреб.

    Через каждый час по рации перекличка всех постов: «Потерь нет. Все спокойно». За беседами укладываемся почти под утро: были бы петухи в деревне — уже бы закукарекали.

    Бездомные животные: один из признаков войны

    Перед рассветом где-то далеко слышится невнятный хлопок, и спустя паузу рядом грохает. Потом снова. Во время третьего взрыва дом слегка подпрыгивает. Никто уже не спит. Но и нервозности особой не чувствуется: ясно, что выпущенные снаряды упали не рядом — полкилометра, километр? После — тихо. Спустя полчаса из рации снова доносится: «Все спокойно. Потерь нет…»

    «Поворотной точкой стала Одесса»

    Утром идем на позиции. Деревня растянута вдоль дороги. Каждый второй дом — без крыши, каждая первая ограда — снесена. В снегу вдруг — брошенный детский велосипед. У забора — мотоцикл с изрешеченным бензобаком. Поникшие лебеди, зебры, жирафы с детской площадки.

    Из дворов торчат дула закамуфлированных танков. У одного из них стоит одинокая бабуля — последняя жительница уничтоженных Сокольников. Баба Таня.

    — Живу у себя в избе, — говорит, глядя сухими глазами. — Питаюсь соленьями. Ехать некуда — никого родных уже нет.

    Вокруг бабушки вертится десятка два псов — кто-то с перебитыми лапами, жмутся к ее ногам. Док сообщает, что ополченцы помогают соседке с продуктами. Беспокоятся за нее. Однажды пропала на три дня: пошли искать…

    Боец-луганчанин у миномета АГС-17 на блокпосту за Славяносербском. Дальность стрельбы орудия — 1,7 километра

    Передовая — это узкая полоска окопов. В разные стороны из траншей смотрят крупнокалиберные пулеметы, прикрытые брезентом. Тут же, вместе, — печки-буржуйки, кухонная утварь, оптика, оружие. В блиндажах спят люди.

    На посту (смена — каждые три часа) — ополченец с позывным «Депутат» из Смоленска. Дома был помощником областного депутата и политическим активистом. Когда началась война, месяц изучал информацию, а потом отправился на фронт.

    Другой ополченец — «Дядя» — прячет лицо под маской:

    — Не фотографируйте.

    Родом он из той части Украины, которую война не тронула. Все родные — дома. Поворотной точкой в отношении к происходящему стала Одесса. Больше вопросов у него не возникало. Собрался и поехал.

    Командир разведки с позывным «Лютый» — руководитель детского военно-патриотического клуба в Башкирии, постоянный участник «Вахты памяти» в Петербурге

    «Лютый» — из Башкирии. Командир разведки. Душа отряда. Прошел несколько горячих точек, в том числе Приднестровье и Чечню. Руководитель военно-патриотического клуба в родном городке. Постоянный участник «Вахты памяти» в Петербурге: поисковыми работами на ленинградской земле занимается с детьми 10 лет. Говорит, что воспитывался «афганцами» — участниками той войны. Вопроса — ехать не ехать в Донбасс — не возникало: «Неудобно сидеть дома, пиво пить, когда здесь женщин и детей убивают». Участвовал в боях за Георгиевку, Вергунку, штурмовал Луганский аэропорт…

    Отбываем ближе к полудню. В Сокольниках спокойно. Позади остается сожженная деревня. Несколько десятков ополченцев. Одинокая баба Таня. И мнимая тишина, которая может разорваться в любую минуту.

    ***

    P. S. Согласно сводкам армии ЛНР, на следующий день ровно в полночь войска хунты нанесли артиллерийские удары по позициям ополченцев в районе Сокольников. Еще через день части нацгвардии при поддержке танков пытались прорваться на этом участке через реку Северский Донец, но были с потерями отброшены. В течение последующей недели обстрелу был подвергнут поселок Славяносербск (тот самый, где больница). Разрушено 100 домов, в том числе 20 — полностью.

    Автор: Прудников Сергей

    Категория: Тихие подвижники | Добавил: Elena17 (21.02.2015)
    Просмотров: 302 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz