Меню сайта


Категории раздела
Герои наших дней [554]
Тихие подвижники [131]
Святые наших дней [5]
Судьбы [39]
Острова Руси [13]
Люди искусства и науки [84]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3987


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 23.10.2017, 01:32
    Главная » Статьи » Современники » Герои наших дней

    Крепость Славянск. Часть 2. Свернувшийся еж

    «Однажды вернусь в Москву со „славянским синдромом“: буду искать обеды по 70 рублей, черешню в переулках и удивляться, почему так долго не стреляют?»
    — Журналист Андрей Краснощеков

    «Мы в Славянске настолько суровы, что вместо будильника используем самоходку»
    — Из твиттера славянчанки

    В

    мае положение Славянска описывалось словами известной песни: «Бак пробит, хвост горит, но машина летит на молитвах и на одном крыле». Осадный корпус непрерывно наращивался, так что соотношение сил плавно дошло до фантастического: порядка пятнадцати тысяч солдат снаружи против полутора или двух тысяч внутри. Город постоянно обстреливался при помощи гаубиц и реактивных систем залпового огня. Его защитники кусались в ответ, совершая вылазки разведывательно-диверсионных групп и обстреливая позиции украинских войск из имеющегося нехитрого арсенала. Минометы и одинокая партизанящая самоходка доставляли беспокойство и причиняли потери, но, конечно, не могли выиграть огневую дуэль. При этом психологический эффект, оказываемый стрельбой катающейся по городу «Ноны», был заметным. Украинские СМИ буквально демонизировали эту легкую самоходку, сообщая о ее уничтожении после каждого обстрела и своими руками создав пушке славу неуловимого и опасного «Летучего голландца». Помимо охоты на «Нону», украинские солдаты периодически предпринимали попытки ворваться в несдающиеся города, но ни одна из этих попыток не принесла успеха.

     

    Тяжелая РСЗО украинской армии в окрестностях Славянска. При невысоких боевых качествах пехоты артиллерия стала основным козырем осаждающих

     

    Ополчение страдало от нехватки снабжения боеприпасами, недостатка оружия, почти полного отсутствия тяжелого вооружения, нехватки медикаментов. Серьезной проблемой гарнизона стало нарастающее разочарование жителей в российской поддержке. Эта смена настроения была характерна для всей территории непризнанных республик. Как заметил один из луганчан, «С цветами российскую армию уже встречать не будут. За цветами надо было приходить в апреле». Постепенно становилось очевидно, что крымского сценария — быстрого явления на сцену «вежливых людей», разоружающих украинских солдат и наводящих порядок, — не будет. Вместо этого люди, в том числе и лояльные к ДНР, должны были вынести тяжесть долгой войны и приобрести полезный, но не слишком радостный опыт выживания в горячей точке. Стрелков еще в середине мая обратился к населению с воззванием о вступлении в добровольцы, в котором подчеркнул, что легкой победы не будет, а надежды на «десант Путина» или новый майдан в Киеве беспочвенны.

    Тем не менее, уровень поддержки ДНР в мае оставался достаточно высоким. Проведенный 11 мая в ДНР и ЛНР референдум о независимости от Украины, конечно, технически не мог быть безупречным, но как минимум продемонстрировал массовую поддержку населения. Как писал Стрелков о местном населении, «Тут сплошняком русские люди, говорящие и мыслящие по-русски, которым укрляндия сидит в печенках все 23 года ее убогого существования. Они от нее ни хрена хорошего не видели и не увидят никогда. Все время были людьми „второго сорта“, и им это дело давно надоело. Тем более, что убожество западенской идеологии очевидно. Кроме того, тут реально уровень жизни намного ниже, чем в России. Разница между соседними Ростовской областью и Донецкой видна невооруженным глазом (про Краснодарский край вообще молчу)».

     

    Бюллетень для голосования на референдуме о независимости ДНР от Украины

    Брожение чем далее, тем более усиливалось, поскольку украинские вооруженные силы продолжали неизбежно совершать ошибки, а периодически и преступления, настраивавшие население против киевской власти. В современном мире, где видеокамер больше, чем людей, инциденты, подобные обстрелу городской администрации в Луганске, где смертельно раненая женщина с оторванными ногами умирала буквально на глазах прохожих, или убийство безоружного мужчины во время референдума в Красноармейске, мгновенно становились достоянием общественности. Масла в огонь подливали откровенно абсурдные комментарии официальных властей, с могильной серьезностью объявлявшие гибель людей результатами самоподрывов, наведения ракет на кондиционер и обстрелов повстанцами самих себя. Такая риторика производила бы впечатление пошлого водевиля, если бы не сопровождала реальную гибель множества людей.

     

    Одна из самых известных и, пожалуй, самая страшная фотография осады. Хирург славянской больницы Михаил Ковалев несет тело шестилетней девочки, погибшей при артиллерийском налете 8 июня. Ковалев прооперировал множество людей за время осады, и гражданских, и ополченцев, и пленного украинского вертолетчика. После отступления ополчения недолго оставался в городе и вскоре сумел выбраться в Россию, где сейчас и живет

     

    Непосредственно в Славянске и Краматорске война была для людей реальностью, данной в ощущениях. В городах, находящихся на линии фронта, имелось достаточно много людей, придерживающихся как проДНРовских, так и проукраинских взглядов. Однако общим настроением быстро становилось желание какого бы то ни было мира.

     

    Без комментариев

    Вне зависимости от политических симпатий сложно обвинять таких людей в приспособляемости или поддержке «не той» стороны конфликта. Все издержки, связанные с войной, несли в первую очередь именно они. Несмотря на бессистемные обстрелы, желающих воевать оставалось значительное количество.

    Сам Стрелков описал настроения в городе следующим образом: «В то, что их совсем „кинул“ ВВП, — пока никто особо не верит. Но в то, что для того, чтобы Россия вмешалась, — их родные дома, сады и огороды придется обязательно превратить в руины и пепелище, — в это верят уже многие. Не скажу, что людей данная перспектива сильно радует. Скорее наоборот. Тем не менее, у меня в резерве несколько сотен местных добровольцев, которые пока не готовы полностью встать в строй (работают и т.п.), но готовые прийти сразу, как только начнется атака. Бежать никто не собирается».

    Поле боя во все времена становилось ареной для действий людей не лучших моральных качеств. Славянск страдал от всех военных язв, в том числе от мародерства. Нужно отдать должное командирам ополчения: реакция была мгновенной и свирепой. Широко известен приказ Стрелкова о расстреле двоих мародеров из числа ополчения. Виновным не помогли ни прежние заслуги, ни статус младших командиров.

    Командир ополченцев не имел возможности проявлять сантименты. В условиях превосходства противника во всех материальных средствах борьбы разложение войск могло иметь катастрофические последствия. Тем более, балканский опыт Стрелкова буквально вопиял о том, как падает уровень боеспособности в утерявших дисциплину частях.

     

    Уведомление о расстреле мародеров

     

    В ополчении был установлен также контроль над алкоголем: пьянство пресекалось способами менее жестокими, но также без колебаний. Заодно обструкции подверглись азартные игры: назначенные отряды прочесали города и физически уничтожили «одноруких бандитов»: игровые автоматы расколачивались кувалдами. Поскольку местные власти с трудом могли выполнять свои обязанности, ополченцы постепенно подменяли полицию и даже муниципальные службы.

    Из Славянска начало уезжать население. Регуляцией процесса не занимался никто: ополчение не имело возможности, а на украинской стороне об этом, похоже, просто никто не думал. Люди покидали местность стихийно, до самого конца осады из города ехали предоставленные самим себе беженцы. Эвакуация шла медленно: многие до последнего надеялись, что все обойдется и конкретно их дома не пострадают.

    Корреспондент Михаил Фомичев описывал происходящее: «Шаг за шагом отсюда вытекает жизнь. Первым перестало работать электричество, перебитое укропскими вояками, потом водопровод, отключенный ими же где-то далеко за горизонтом, сейчас на подходе затопление канализационными отходами, уже бьющими через край, без возможности откачки очистных. Уезжают сильные крепкие люди, бросают жилье, с сумкой через плечо, на набитых автобусах сквозь мерзость и унижение украинских блокпостов, едут к родственникам, друзьям, а кто и просто „вникуда“. Отчаяние и ветер хозяйствуют на опустевших улицах, отдельные потерянные старики выстраиваются в многочасовые очереди за питьевой водой и хлебом. Город умирает, как брошенное тяжело раненное животное».

     

    Местный ополченец на руинах собственного жилища

     

    Люди бежали как в другие, не охваченные войной области Украины и ДНР, так и в Россию. Например, в конце мая партию из 175 школьников ДНРовцам удалось эвакуировать в Крым. Процесс серьезно тормозился из-за отсутствия договоренностей по поводу эвакуации с украинской стороной: отмечены случаи, когда автобусы с беженцами просто разворачивали назад. Тем не менее, людей удавалось вывозить и в этом случае.

    Кольцо вокруг Славянска так и не было плотно замкнуто, и беженцев наружу, а подкрепления и оружие с разграбленных украинских складов внутрь удавалось провозить окольными путями. Водители постоянно рисковали получить снаряд, машины обстреливались, но, тем не менее, шоферы выполняли свою работу. Некоторым из беженцев серьезно не повезло попасть из огня да в полымя. Так, группа беженцев из Славянска осела в Иловайске, городке, который стал ареной чрезвычайно жестоких боев в августе.

    В конце мая ополчение ДНР постиг тяжелый удар. 26 числа при попытке захвата аэропорта в Донецке была уничтожена штурмовая группа из нескольких десятков человек. Украинская пропаганда постаралась выжать из этой ситуации максимум дивидендов. Во-первых, для украинских войск этот успех оказался крупнейшим за все время, прошедшее с начала конфликта. После унизительной сдачи Крыма, где украинские солдаты тысячами перебегали на сторону русских, и спокойного перехода значительной территории двух областей под контроль повстанцев для вооруженных сил Украины Донецкий аэропорт оказался очень значимым в психологическом плане успехом. Более того, по уровню психологического воздействия на собственную аудиторию и российскую сторону этот бой до сих пор остается наиболее ярким успехом украинских военных. Грузовик, набитый трупами, оказался эффектным зрительным образом, а тот факт, что среди погибших было много волонтеров из России, дал лишний повод говорить о вовлеченности Российской Федерации в конфликт. Для гарнизона Славянска этот бой имел свое значение: из города была отряжена значительная группа ополченцев в помощь Донецку. Постепенно отряды, державшиеся в Славянске, Краматорске, Красном Лимане становились элитой повстанцев: опытные солдаты с командирами, чья квалификация и нервы выдержали проверку боями, требовались повсюду.

     

    Генерал Кульчицкий незадолго до гибели

    Осажденная крепость нанесла ощутимый ответный удар уже 29 мая, всего через три дня после кошмарного боя в Донецке. Возле Червоного Молочара, юго-восточного пригорода Славянска, был сбит транспортный вертолет с солдатами национальной гвардии. Машина разгрузилась на Карачуне, куда доставляла провиант, воду и экипировку, забрала сменяемых по ротации солдат и взлетела снова, но вскоре была подбита из ПЗРК. Пилоты попытались вернуться на Карачун, но быстро потеряли управление горящей машиной. «Вертушка» рухнула под злорадные комментарии жителей, снимающих падение на видео.

    Среди тринадцати погибших оказался генерал-майор Сергей Кульчицкий, начальник управления боевой подготовки нацгвардии Украины. Кульчицкий стал первым и на данный момент единственным генералом украинских вооруженных сил, убитым в бою.

    До распада СССР Кульчицкий строил обычную карьеру советского офицера, служил в морской пехоте Северного флота и едва ли мог бы себе представить, что финалом его карьеры станет подавление восстания против независимой Украины на руинах страны, которой он присягал, а убьют его бывшие сослуживцы по Советской Армии. В вооруженных силах независимой Украины бывший морпех успешно двигался по служебной лестнице и получил генеральский чин в 2013 году, менее чем за год до смерти.

     

    Горящий вертолет ген. Кульчицкого

     

    Интересно, что покойный перед смертью успел приобрести скандальную известность, несмотря на то, что его фамилия стала достоянием широкой общественности только после гибели. В интервью российской журналистке Марине Ахмедовой Кульчицкий (для печати его имя было опущено) сделал ряд сильных заявлений: «Трудно сказать, какую тактику мы выберем. На войне любая хороша. Лишь бы наши солдаты оставались живы, а ваши погибали. На дуэли мы драться точно не собираемся, но мы будем мочить вас в сортирах. И на вашей территории тоже. В ход будут пущены все средства. Будут рваться ваши вокзалы. А что вы на меня так смотрите? Не надо на меня так смотреть. А вы зачем к нам пришли? Путин эту войну не выиграет, и он это поймет, как только начнет вести военные действия. И мне все равно будет, кого из вас убивать: мирное население, немирное. Почему я должен вас жалеть? А вы не хотите маму мою пожалеть? (…) Я военный человек, — говорит офицер. — И если завтра надо будет воевать, я буду воевать. Если вы думаете, что русский сапог будет ходить по Украине, то… он не будет ходить. Если вы вдруг посчитаете Крым российским, я не исключаю, что там начнется подпольная террористическая деятельность. Я не верю в то, что нас будут спасать Америка, Европа или Англия, — они, напротив, сделают все, чтобы мы между собой воевали. Просто я не понимаю Путина… Почему он такой баран? Почему вместо того, чтобы укреплять отношения с Украиной, он пытается поставить нас на роль меньшего брата? Он считает, что, унизив украинский народ, он может стать великим самодержцем… скажите своему Путину, пусть выстраивает с нами дружеские отношения.

    …А иначе мы будем отравлять вам колодцы. Мы насыплем вам какую-нибудь гадость в водопровод. Мы будем истреблять вас в сортирах. Я буду делать это. Я буду хладнокровно вас убивать».

    Но вместо этого, по иронии судьбы, хладнокровно убили самого генерала.

    Интересен вопрос о том, где ополченцы приискали средства ПВО. В течение нескольких недель гарнизону Славянска удалось серьезно подрубить активность украинской авиации. Кроме нескольких вертолетов, за время осады был сбит самолет-разведчик, корректировавший орудийный огонь, как минимум один беспилотник и, по заявлениям ополченцев, несколько штурмовиков. Соответственно, возникает вопрос о том, где брались зенитные комплексы. У украинской стороны ответ на этот вопрос всегда один, сводящийся к тому, что оружием ополчение снабжает Россия и лично Путин. Между тем в мае вездесущий Путин не расщедривался даже на автоматы.

     

    Импровизированная зенитная установка. Спаренная автоматическая пушка на грузовике. Оператор носит псевдоним «Святой отец»

     

    Сложно понять позицию официальных властей РФ: с одной стороны, отряды добровольцев шли в Донбасс непрерывно и, уж конечно, не могли просачиваться через границу без благословения российской пограничной службы, с другой — почти 100% тяжелого вооружения оказывались трофейными образцами, а стрелковое оружие добывали в основном на захваченных складах (например, значительное количество «стволов» было извлечено из советских арсеналов в Соледаре) и его постоянно не хватало. Сомнительно, чтобы, не высылая обычные винтовки и пулеметы, пресловутый «военторг» делал исключение для такого дорогого и ценного средства борьбы, как переносные зенитно-ракетные комплексы. В хаосе постмайданной Украины многие не обратили внимания на массовое разграбление военных складов в разных частях страны, в том числе на востоке.

    В частности в первой половине марта СМИ сообщали о похищении сразу нескольких десятков ПЗРК типа «Игла» из арсеналов украинской армии. По данным журналистов, общее число вывезенных «Игл» могло доходить более чем до ста сорока единиц. Учитывая, что исправных самолетов в ВВС Украины имелось до войны менее двухсот, а счет исправным вертолетам шел на десятки, эта утрата выглядит просто чудовищной.

    Министерство обороны Украины официально опровергло данные о расхищении ПЗРК, однако сами по себе слова военных мало что стоят: для чинов из военного ведомства признание в том, что полторы сотни зенитных комплексов находятся неизвестно где, равносильно добровольной сдаче себя под трибунал. Судя по всему, никакой проверки по факту пропажи ПЗРК не велось. В таких условиях версия о добыче ополченцами зенитных комплексов со складов украинской армии (вероятно, через коррумпированных офицеров) выглядит более реалистичной, чем списание на помощь России любого прибытка в арсеналах инсургентов.

    Ясный майский день, в который погиб генерал Кульчицкий, отметился активными боями. «Нона» и минометы ополченцев продолжали перестреливаться с украинскими артиллеристами, засевшими на Карачуне, а те, в свою очередь, интенсивно обстреливали жилые кварталы. Автобус с детьми, пытавшийся выехать из Славянска, был вынужден вернуться из-за интенсивного огня и нежелания силовиков пропускать «несогласованный» транспорт. По разным данным, за сутки погибли от пяти до двадцати жителей города. Война «входила во вкус». Если в апреле жертвы можно было пересчитать по пальцам, а стороны больше потрясали оружием, чем пускали его в ход, то к концу мая только массовая гибель могла кого-то впечатлить.

     

    «Летучий голландец» Славянска. У осаждающих имелись десятки самоходок типа «Нона», но известность получила именно та, которой ополченцы всю осаду тиранили своего противника

     

    У ополченцев быстро вырабатывалась психологическая привычка к затяжным боям. Как писал российский доброволец Александр Жучковский, «Адаптация к происходящему приходит быстро (насколько быстро развиваются события), и со временем вырабатывается „философское“ отношение к смерти. По моему убеждению, мы все „под Богом ходим“ и „чему быть — тому не миновать“. Если „не судьба“, погибнуть можно и от условного кирпича на голову в мирное время, если „судьба“, вернешься из самого ада войны (возвращались же люди и из Сталинграда 1943 года). Кстати, интересно наблюдать за людьми, уже закаленными боями или участием во многих „горячих точках“. Как правило, это очень спокойные, даже безмятежные люди — с таким вот „философским“ отношением к своей собственной судьбе и смерти. Я видел таких людей, и одним фактом своего присутствия рядом они поддерживали меня в минуты опасности».

    При скупой работе «военторга», официальных властей РФ, примечательна активная помощь ополчению со стороны российского общества. Частные пожертвования ополчению оказались весьма значительны, акции по сбору средств венчались миллионными сборами. Деньги тратились на все то, что требуется воюющему отряду: обмундирование, оптику, средства связи и т.д. и т.п. На средства жертвователей закупались даже разведывательные беспилотники. На ум невольно приходят аналогии с 1870-ми годами, когда русское общество, не дожидаясь милостей от государства, собирало средства и добровольцев на помощь антитурецкому восстанию в Сербии.

    К июню на украинской стороне фронта отчаялись взять Славянск и Краматорск прямым штурмом и начали планомерное выдавливание ополченцев с их фланговых позиций. Задача пробить центр «славянского щита» если и ставилась, то выполнялась без особого энтузиазма. Вместо этого украинские военные начали выдавливать ополчение из Красного Лимана, городка к северо-востоку от Славянска. Еще одним объектом приложения усилий стал небольшой поселок Семеновка, восточный пригород Славянска. Конечная задача сводилась к полной блокаде Славянска и Краматорска, пресечению снабжения и уничтожению ополченцев, лишенных патронов, медикаментов и провианта в окружении. Это был вполне логичный план. Сложно сказать, почему в головы командиров осадного корпуса он пришел только через полтора месяца после начала осады, однако это была разумная программа действий для украинских войск и они начали не слишком гладко, но последовательно ее реализовывать.

     

    Украинский расчет крупнокалиберного пулемета

     

    Тотальное превосходство в численности и материальных средствах борьбы позволяло украинцам массировать силы на наиболее важных участках и одновременно давить на остальной оборонительный периметр. 3 июня украинские войска начали мощный обстрел Семеновки, затем попробовали занять поселок танками и мотопехотой. Одновременно оказался атакован Красный Лиман, к северо-востоку от Славянска. После очень ожесточенного боя городок был оставлен ополченцами, и пятого числа над Красным Лиманом был поднят украинский флаг. Силы атакующих превышали ополченческий отряд на порядок, и потому сдача городка не требует какого-то специального объяснения.

    Этот бой отметился позорным поведением казачьей части, участвовавшей в обороне Лимана. Казаки самовольно оставили позиции и ушли не только из обороняемого города, но и со славянского направления вообще, окопавшись в Антраците, подальше от места реальных боев. «Какого черта сотни „донских и кубанских героев“ прибыли сюда вообще? — возмущался Стрелков. — Что они защищают в Антраците? С кем воюют? С местным поголовьем кур и цистернами водки? Ничего не изменилось за 20 с лишним лет в нашем „возрожденном козлячестве“. У нас в ополчении есть казаки, и их довольно много. Но! Нет ни одной „чисто казачьей“ части или подразделения. Потому что как только что-то такое образуется в условиях иррегулярной войны, то еще недавно дисциплинированные и боеспособные воины мгновенно превращаются в банду мародеров и трусов. С чем это связано? Да с психологией некоей „исключительности“: „казакующий“ воин ни с того ни с сего начинает считать себя „чем-то высшим, нежели все другие“. А раз он „выше“, то и „ценнее“ и требует „особого подхода“. То есть копать окопы ему нельзя: он „казак-воин“. Окопы для него должен копать кто-то другой, а если их нет, то при обстреле/атаке он („казак-воин“) должен в первую очередь „сберечь себя для будущего“, а позицию можно бросить: не жалко. Но если уж бросать, то что останавливаться по мелочи? И получается, что из Красного Лимана можно легко добежать до Антрацита. Лекарство от „казачьей болезни“ только одно: спрашивать с казаков ровно столько же, сколько и со всех, невзирая на гонор, лампасы и заявления „а я казак! я воевал!“ И иметь возможность взять „к ногтю“ тех, кто не желает воспринимать реалий.

    …Проблема только в том, что когда „казаков“ собирается слишком много, они становятся агрессивно-неуправляемы. И превращаются в банду „батьки ангела“».

    После бегства ряженых казаков падение Красного Лимана стало неизбежным. Оставшиеся части оттянулись в Славянск, предоставив победителям заниматься чистками неблагонадежных. Украинские войска достаточно жестко зачистили городок от сочувствующих ДНР, задержав всех, кто казался подозрительным. Семеновка же сдана так и не была. Бой за поселок носил ожесточенный характер, штурм маленького пригорода начался с огневого налета, в котором участвовала самая разнообразная артиллерия, от классических «Градов» до штурмовиков и тяжелых гаубиц. После этой обработки украинские солдаты пошли на штурм при поддержке бронетехники. Такой необычно решительный штурм объяснялся просто: захват Семеновки должен был практически полностью изолировать Славянск.

     

    Запомните живыми. Танкоборцы с позывными «Цыган» и «Север» за день до гибели. Семеновка. Рука «Цыгана» лежит на прикладе ПТР

     

    Схватка за Семеновку была отчаянной и хаотичной. Один из ополченцев рассказывал об этом бое: «За танком шла пехота. Солдаты-срочники, молодежь. По ним стали стрелять, и они начали падать один за другим: не поймут, откуда стреляют. Пехоту отсекли, по танку начали стрелять из всего, чего можно. Танк остановился, потом подумал и пошел вперед. БТРы прикрывали его с бугра. Естественно, он разбивал блоки, были раненые. И убитые. Долбал, жег все на свете. Стрелять было бесполезно, он потихоньку продолжал движение. Потом попали по лобовой броне, повредили башню. Он стоял-стоял, потом начал пятиться назад: пехоты нет. Тогда подключились самолеты, „Сушки“. Сначала стреляли по нам, потом увидели танк с пехотой, стали бить по своим. БТР загорелся, танк оттащили, и они отошли за бугор. Раненые падали, их никто не подбирал. Так они там до сих пор и лежат. Там месиво было, и лезть туда страшно, потому что снайперы работают до сих пор. На мост пошли фуры, обычные гражданские грузовики, один с кирпичом, другой с гипсокартоном, со стороны Харькова, — их пожгли. Водители повылезали, один, правда, в шоке, — их отправили домой. А солдаты украинские так и лежат в посадке».

     

    Бой на улицах

     

    Против не новых, но все же принадлежащих уже нынешней эпохе, обладающих жуткой разрушительной силой танков Т-64 противотанковые ружья времен Великой Отечественной были отнюдь не равным оружием. Атаку удалось отбить только с помощью прибывшего резерва с гранатометами и ракетными комплексами. В этом бою были убиты и ранены десятки ополченцев. Расчет противотанкового ружья из двух человек погиб под прямым попаданием в их нехитрое укрепление. Корреспондент Геннадий Дубовой, за день до боя бравший интервью у противотанкистов, писал: «По-настоящему страшно за все время в Семеновке мне было только в тот момент, когда я снимал на видео тела „Севера“ и „Цыгана“. С соседней позиции видели: их расчет накрыло прямым попаданием из танка. Грохнуло так, что бетонные блоки подпрыгнули чуть ли не на метр и раскололись. А трупы (должно быть, их тоже подбросило и влепило потом в асфальт) выглядели какими-то удлиненными, перекрученными, мягкими как на солнце пластилин… Пока я бежал к ним по траншее, узнал: кроме трех патронов, весь остальной боезапас они перед смертью вколотили в тот самый танк, который позже подожгли».

     

    Семеновка после обстрела и штурма.

     

    Тот же журналист описал еще одну маленькую трагедию войны:

    «Боец только поговорил с женой по телефону — и „Сушка“ сбросила кассетные бомбы. Осколками насмерть сразу. Вынесли погибшего к машине. Вернулся в тот блиндаж расспросить, как все случилось. У бойцов глаза на мокром месте. Отворачиваются. „Дилинь-дилинь“ — идут одна за другой СМС на телефон в забрызганном кровью углу. — Жена его. СМС пишет. Как сильно она его любит…»

    После отбитой атаки украинцы начали снова засыпать Семеновку снарядами из гаубиц, РСЗО и минометов, накрывая село квадратами. Противодействовать было нечем: артиллерия украинцев находилась вне зоны досягаемости. Тяжелая артиллерия буквально срывала целые ряды окопов вместе с защитниками их. Бомбардировка непрерывно длилась два дня, мины сыпались дождем. Как резюмировал тот же ополченец, «Перекопали все, можно сажать картошку. И „Градом“ полить». Юмор смертника: в Семеновке после боев буквально не осталось живого места. Но каждый раз после того, как обстрел заканчивался и в атаку шли танки и мотопехота, ополченцы покидали свои блиндажи и щели — и навстречу штурмующим из развалин летели ракеты «фаготов» и пулеметные очереди.

    Бронетехнику одолевали сосредоточенным огнем всех противотанковых средств, от древних ПТ-ружей до относительно современных ракет. Известен даже случай, когда украинский танк удалось серьезно повредить огнем из снайперской винтовки. Неизвестный стрелок сумел расколотить бронированному динозавру практически всю доступную для обстрела оптику, он попал даже в стекло зенитного прицела. Эта машина вообще стала вещественным свидетельством ожесточенности боя и квалификации танкоборцев ополчения: кроме разбитых прицелов, танк получил серию попаданий в ствол орудия и точный выстрел из гранатомета в корму.

     

    Результат прицельного огня по украинскому танку

     

    Все это время население Семеновки, из числа тех, кто вовремя не уехал, пряталось по подвалам. Люди старались держаться группами хотя бы по двое, чтобы в случае чего иметь возможность совместно выкопаться из-под завала.

    Семеновка оказалась пока слишком крепким орехом, поэтому украинцы остановились и начали укреплять позиции в районе свежеотбитого Красного Лимана.

    Штурм Семеновки был достаточно острым моментом осады. Захват поселка, несмотря на его невеликие размеры, приводил к прерыванию важной дороги из города и делал удержание Славянска бесперспективным. Успешное парирование штурма в начале июня не означало прекращения ударов. Украинские военные нащупали «шверпункт» и не собирались отказываться от попыток забрать эту точку себе, так что Семеновка должна была стать ареной самых серьезных боев.

    Именно Семеновка открыла публике одного из самых знаменитых полевых командиров ополчения — Арсения Павлова, более известного как «Моторола». Никогда до сих пор не руководивший воинскими подразделениями (хотя и получивший боевой опыт в Чечне) человек, до войны изготовлявший, по мрачной иронии судьбы, надгробные памятники, попав на войну, обнаружил таланты тактика и быстро стал легендарным персонажем Донбасской войны, командиром мобильной противотанковой «пожарной команды». Долгое успешное удержание Семеновки, в том числе его людьми, стало залогом устойчивости обороны всего Славянска.

     

    Арсений Павлов, «Моторола». По фотографии и не скажешь, что перед нами один из самых отчаянных вояк Донбасской войны

    Падение Красного Лимана оказалось одним из этапных моментов борьбы за Славянск. Украинские войска медленно, но верно охватывали позиции ополченцев. Повстанцы постоянно добивались тактических успехов, но успешные засады, захват техники и результативные обстрелы украинских позиций мало что значили в смысле влияния на оперативную обстановку. При всей невысокой квалификации командующих АТО, осаждающие пользовались таким численным преимуществом, что локальные неудачи были для них что слону дробина. Чуда не могло произойти. Армия, имеющая весь спектр вооружения, снабжаемая со складов и регулярно пополняемая, армия, за спиной которой стоит страна с заводами и военкоматами, неизбежно должна была одолеть иррегулярные отряды ополченцев вне зависимости от боевого духа и личных качеств последних.

    Надежда на активную помощь со стороны российского государства медленно таяла, а переломить ситуацию в пользу ополченцев на тот момент могла только Россия. Люди все более ощущали себя пешками, которых отдают ради какого-то не вполне понятного гамбита.

    Теперь правый фланг «славянского щита» загибался, а украинские военные серьезно приблизились к «дороге жизни», идущей через Семеновку на восток. Положение ополченцев в Славянске делалось угрожающим. В значительной степени именно захват украинскими войсками Красного Лимана стал началом конца обороны. Однако наметившееся окружение еще не было настоящим котлом, а чем дольше защищался Славянск, тем больше времени имелось на формирование отрядов у Донецка, Луганска, Горловки, Лисичанска и других центров сопротивления. Каждый день удержания Славянска означал еще один разоруженный в тылу украинский гарнизон, еще один захваченный склад, еще один день тренировок для новобранцев, еще один караван с добровольцами из России. Поэтому даже в условиях охвата северного фланга крепость Славянск продолжала держаться.

    Она продержится еще месяц.

    http://sputnikipogrom.com/slavyansk/21410/stronghold-svalyansk-2/

    Категория: Герои наших дней | Добавил: Elena17 (26.09.2014)
    Просмотров: 676 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz