Меню сайта


Категории раздела
Революция и Гражданская война [64]
Красный террор [136]
Террор против крестьян, Голод [169]
Новый Геноцид [52]
Геноцид русских в бывшем СССР [106]
Чечня [69]
Правление Путина [482]
Разное [57]
Террор против Церкви [153]
Культурный геноцид [34]
ГУЛАГ [164]
Русская Защита [93]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3987


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 23.10.2017, 12:39
    Главная » Статьи » Русский Геноцид » Террор против крестьян, Голод

    Паспортная система в СССР (1932-1976 ГГ.): деление на «чистых» и «грешников»
    27 декабря 1932 года в Москве председателем ЦИК СССР М.И. Калининым, председателем Совнаркома СССР В.М. Молотовым, секретарем ЦИК СССР А.С. Енукидзе было подписано постановление № 57/1917 «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов». Время выбиралось не случайно - сельское население было с корнем вырвано из родной почвы и рассеяно по стране.

    Миллионы «раскулаченных» и бежавших в страхе из деревни от «коллективизации»1 и непосильных хлебозаготовок надо было выявить, учесть, распределить на потоки в зависимости от «социального положения» и закрепить за государственными работами. Следовало умело воспользоваться плодами «победы», достигнутой в ходе «коренного перелома», закрепить принудительное разделение российского общества на «чистых» и «грешников».

    Теперь каждый должен был находиться под недреманным оком ОГПУ. Положение о паспортах устанавливало, что «Все граждане Союза ССР в возрасте от 16 лет, постоянно проживающие в городах, рабочих поселках, работающие на транспорте, в совхозах и на новостройках, обязаны иметь паспорта». Отныне вся территория страны делилась на две неравные части - ту, где была введена паспортная система, и ту, где ее не было.

    В паспортизированных местностях паспорт являлся единственным документом, «удостоверяющим личность владельца». Были отменены все прежние документы, которые ранее служили видом на жительство2, введена обязательная прописка паспортов в органах милиции «не позднее 24 часов по прибытии на новое местожительство». Также обязательной стала выписка: для всех, кто выбывал «из пределов данного населенного пункта совсем или на срок более двух месяцев»; для всех, меняющих местожительство, обменивающих паспорта; заключенных; арестованных, содержащихся под стражей более двух месяцев; умерших.

    Помимо кратких сведений о владельце (имя, отчество, фамилия, время и место рождения, национальность), в паспорте в обязательном порядке указывались: социальное положение (взамен чинов и званий Российской империи советский новояз устанавливал следующие социальные ярлыки для людей - «рабочий», «колхозник», «крестьянин-единоличник», «служащий», «учащийся», «писатель», «художник», «артист», «скульптор» и т.д., «кустарь», «пенсионер», «иждивенец», «без определенных занятий), постоянное местожительство и место работы, прохождение обязательной военной службы и перечень документов, на основании которых выдавался паспорт.

    Предприятия и учреждения должны были требовать от всех принимаемых на работу паспорта (или временные удостоверения) и отмечать,в них время поступления на работу. Постановление поручало Главному управлению рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР в десятидневный срок представить в Совнарком инструкцию о «проведении постановления»3. Минимальный срок подготовки инструкции, о котором говорится в постановлении, указывает на то, что она была составлена и согласована во всех звеньях высшего партийно-государственного аппарата советской власти задолго до декабря 1932 г.

    Анализ законодательных документов советской эпохи свидетельствует, что большинство тех из них, которые регулировали основные вопросы жизни народа, никогда полностью в открытой печати не публиковались. Многочисленные указы СССР и соответствующие им акты союзных республик, постановления Совнаркома и ЦК партии, циркуляры, директивы, приказы наркоматов (министерств), в том числе важнейших - внутренних дел, юстиции, финансов, заготовок, имели грифы «не для печати», «не публиковать», «не подлежит оглашению», «секретно», «совершенно секретно» и проч.

    Законодательство имело как бы две стороны: одну, в которой открыто и гласно - «для народа» - определялась правовая норма. И вторую, секретную, которая являлась главной, потому что в ней всем государственным органам предписывалось к а к и м е н н о следует понимать закон и п р а к т и ч е с к и проводить его в жизнь. Потому-то постановление Совнаркома СССР № 43 от 14 января 1933 г. утверждало «Инструкцию о выдаче паспортов», которая имела два раздела - общий и секретный.

    Первоначально предписывалось проведение паспортизации с обязательной пропиской в Москве, Ленинграде (включая 100-километровую полосу вокруг них). Харькове (включая 50-километровую полосу вокруг города) за январь-июнь 1933 г. Далее в течение того же года предполагалось закончить работу на остальной территории страны, подпадающей под паспортизацию. Территории трех вышеназванных городов со 100-50-километровыми полосами вокруг них объявлялись р е ж и м н ы м и . Позже постановлением Совнаркома СССР № 861 от 28 апреля 1933 г.

    «О выдаче гражданам Союза ССР паспортов на территории СССР» к р е ж и м н ы м были отнесены города: Киев, Одесса, Минск, Ростов-на-Дону, Сталинград, Сталинск, Баку, Горький, Сормово. Магнитогорск, Челябинск, Грозный. Севастополь, Сталино, Пермь, Днепропетровск, Свердловск, Владивосток, Хабаровск, Никольско-Уссурийск, Спасск, Благовещенск, Анжеро-Судженск, Прокопьевск, Ленинск, а также населенные пункты в пределах 100-километровой западноевропейской пограничной полосы СССР. В этих режимных местностях запрещалось выдавать паспорта и проживать всем лицам, в которых советская власть видела прямую или косвенную угрозу своему существованию. Эти люди под контролем органов милиции подлежали выдворению в другие местности страны в срок не более 10 дней, где им предоставлялось «право беспрепятственного проживания» и выдавались паспорта.

    Секретный раздел инструкции о выдаче паспортов 1933 г. устанавливал ограничения на выдачу паспортов и прописку в режимных местностях для следующих групп населения: «не занятых общественно-полезным трудом» на производстве, в учреждениях, школах (за исключением инвалидов и пенсионеров); убежавших из деревень («сбежавших», по советской терминологии) «кулаков» и «раскулаченных», хотя бы они и «работали на предприятиях или состояли на службе в советских учреждениях»; «перебежчиков из-за границы», т.е. самовольно перешедших границу СССР (кроме политэмигрантов, имеющих соответствующую справку от ЦК МОПРа); прибывших из других городов и сел страны п о с л е 1 января 1931 г. «без приглашения на работу учреждением или предприятием, если они не имеют в настоящее время определенных занятий, или хотя и работают в учреждениях или предприятиях, но являются явными летунами (так советская власть именовала тех, кто часто менял место работы в поисках лучшей жизни. - В.П.), или подвергались увольнению за дезорганизацию производства», т.е. опять-таки тех, кто убежал из деревни до начала развертывания «сплошной коллективизации»; «лишенцев», т.е. лишенных советским законом избирательных прав - тех же «кулаков», людей, «использующих наемный труд», частных торговцев, священнослужителей; бывших заключенных и ссыльных, в том числе судимых даже за незначительные преступления (в постановлении от 14 января 1933 г. приводился «не подлежащий оглашению» специальный перечень этих лиц): членов семей всех вышеперечисленных групп4.

    Поскольку советское народное хозяйство не могло обойтись без труда специалистов, для последних делались «изъятия из закона» и им выдавались паспорта, если они могли представить «от этих предприятий и учреждений свидетельство об их полезной работе». Такие же исключения делались для лишенных избирательных прав, если они находились на иждивении у своих родственников, которые служили в Красной Армий (этих стариков и старух советская власть считала уже неопасными; кроме того, они представляли собой заложников на случай «нелояльного поведения» военно-служащих), а также для священнослужителей «исполняющих функции по обслуживанию действующих храмов» — иными словами, находящихся под полным контролем ОГПУ.

    Первоначально исключения делались и в отношении незанятых «общественно-полезным трудом» и лишенных избирательных прав, если они являлись уроженцами режимных местностей и постоянно проживали в них. Постановление Совнаркома СССР № 440 от 16 марта 1935 г. отменяло эту временную «уступку». Ниже мы подробнее остановимся на данном вопросе.

    Вновь прибывающие в режимные местности обязаны были для прописки представлять кроме паспорта справку о наличии жилплощади и документы, удостоверяющие цель приезда (приглашение на работу, договор о вербовке, справку правления колхоза об отпуске «в отход» и др.). Если размер жилплощади, на которую собирался прописаться приезжающий, оказывался меньше установленной санитарной нормы (в Москве, например, санитарная норма составляла 4-6 м2 в общежитиях и 9 м2 в государственных домах), то ему в прописке отказывали.

    Как мы показали, первоначально число режимных местностей было небольшим - дело новое, на все сразу у ОГПУ рук не хватало. Кроме того, надо было дать возможность людям привыкнуть, чтобы не спровоцировать массовых народных волнений, направить стихийную миграцию в нужное для режима русло. К 1953 г. р е ж и м был распространен на 340 городов, местностей и железнодорожных узлов, на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 км, а на Дальнем Востоке до 500 км.

    При этом Закарпатская, Калининградская. Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, в том числе Камчатка были полностью объявлены р е ж и м н ы м и м е с т н о с т я м и5.Чем быстрее рос город и больше возводилось в нем промышленных объектов, большое число которых входило в военно-промышленный комплекс, тем скорее осуществлялся его перевод в «режимную местность». Таким образом, с точки зрения свободы выбора местожительства в родной стране, индустриализация вела к быстрому принудительному разделению территории страны на большие и малые «зоны».

    Режимные города, «очищенные» советской властью от всех нежелательных «элементов», давали своим жителям гарантированный заработок и жилье, но взамен требовали «ударного труда» и полной покорности новой -«социалистической» идеологии. Так вырабатывался особый тип «городского человека» и «городской культуры», слабо связанный со своим историческим прошлым.

    Эту беду понял и правдиво описал еще в 1922 г. - за десять лет до введения паспортной системы! - Сергей Есенин:

    «Город, город! ты в схватке жестокой
    Окрестил нас как падаль и мразь.
    Стынет поле в тоске волоокой.
    Телеграфными столбами дивясь.
    Жилист мускул у дьявольской выи,
    И легка ей чугунная гать.
    Ну, да что же?
    Ведь нам не впервые
    И расшатываться и пропадать».

    Поэт дал исторически точную и христиански осмысленную картину разорения земли русской. Он показал, что правит в стране существо с «дьявольской выей», что земля превращена им в индустриальное болото, по которому проложена «чугунная гать». И схвачено главное: вся Россия — строительная площадка, засасывающая людей, которые для новых хозяев страны только «падаль» и «мразь». Отсюда угадывается и конечный результат- придется народу «расшатываться и пропадать». Большинство и сегодня, читая эти стихи, не склонно придавать серьезного значения пророческому предвидению, рассматривая стихи как лирическую тоску по «уходящей деревне».

    Особенно унизительному закрепощению подверглось сельское население, т.к. согласно вышеуказанным постановлениям Совнаркома СССР № 57/1917 от 27 декабря 1932 г. и № 861 от 28 апреля 1933 г., в сельских местностях паспорта выдавались только в совхозах и на территориях, объявленных «режимными». Остальные граждане великой страны, проживающие на селе, паспортов не получили. Оба постановления устанавливали длинную, сопряженную со многими трудностями, процедуру получения паспортов для жителей села, если они хотели уехать из деревни.

    Ф о р м а л ь н о закон определял, что «в тех случаях, когда лица, проживающие в сельских местностях, выбывают на длительное или постоянное жительство в местности, где введена паспортная система, они получают паспорта в районных или городских управлениях рабоче-крестьянской милиции по месту своего прежнего жительства сроком на один год. По истечении годичного срока лица, приехавшие на постоянное жительство, получают по новому месту жительства паспорта на общих основаниях» (пункт 3 постановления СНК СССР № 861 от 28 апреля 1933 г.). Ф а к т и ч е с к и все обстояло и н а ч е . 17 марта 1933 г. постановление ЦИК и Совнаркома СССР «О порядке отходничества из колхозов» обязывало правления колхозов «исключать из колхоза тех колхозников, которые самовольно, без зарегистрированного в правлении колхоза договора с хозорганами (так именовались представители администрации, которые от имени советских предприятий ездили по деревням и заключали договоры с колхозниками. - В.П.) бросают свое колхозное хозяйство»6.

    Необходимость иметь на руках договор п е р е д выездом из деревни - первый серьезный барьер для колхозников. Исключение из колхоза не могло сильно напугать или остановить людей, которые на собственной шкуре успели испытать тяжесть колхозных работ, хлебозаготовки, оплату по трудодням, голод. Препятствие состояло в другом. 19 сентября 1934 г. принимается закрытое постановление Совнаркома СССР № 2193 «О прописке паспортов колхозников-отходников поступающих на работу в предприятия без договоров с хозорганами». Традиционный термин «отходники» должен был завуалировать массовое бегство крестьян из деревни перед теми, кто проводил секретное постановление в жизнь и перед будущими историками, чтобы меньше внимания обращали на самое существенное.

    Постановление от 19 сентября 1934 г. определяло, что в паспортизированных местностях предприятия могут принимать на работу колхозников, которые ушли в отход без договора с хозорганами, «лишь при наличии у этих колхозников паспортов, полученных по прежнему местожительству и справки правления колхоза о его согласии на отход колхозника (выделено мною - В.П.)». Проходили десятки лет. менялись инструкции и положения по паспортной работе, наркомы и министры внутренних дел, руководители страны, но это решение - основа прикрепления крестьян к колхозным работам - сохраняло свою практическую силу7.

    По мере того как крестьяне находили мельчайшие лазейки в паспортном законодательстве и пытались использовать их для бегства из деревни, правительство ужесточало закон. Циркуляр Главного управления милиции НКВД СССР № 37 от 16 марта 1935 г., принятый в соответствии с постановлением Совнаркома СССР № 302 от 27 февраля 1935 г., предписывал, что «лица, проживающие в сельской непаспортизированной местности, вне зависимости от того, куда они едут (даже если едут в нспаспортизнрованную сельскую местность) - обязаны получать паспорта до выезда, по месту своего жительства сроком на один год»8.

    До этого закон обязывал деревенских жителей получать паспорта только при выезде в «паспортизированную местность». Конечно, и тогда власти понимали, что крестьяне переезжают из села в село в поисках такого места, откуда легче убежать в город. Например, люди узнавали, что в Челябинске строится большой тракторный за-вод и, следовательно, в окрестных деревнях и районах будет проводиться усиленный оргнабор.

    Поэтому они стремились переехать в сельскую местность поближе к этому городу, чтобы попытать счастья. Правда, Челябинск, как и другой город этой области - Магнитогорск, относились к числу «режимных» и люди с «социально-чуждым» советской власти происхождением почти не имели шансов в нем прописаться. Таким надо было искать место поглуше, уезжать туда, где их никто не знал, и пытаться получить новые документы, чтобы скрыть прошлое. В любом случае переезд на постоянное жительство из одной сельской местности в другую являлся в 1933 г. -марте 1935 г. как бы «легальным» способом бегства, который закон не запрещал.

    После принятия постановления в феврале 1935 г. те, кто не имел никакой надежды на сносную жизнь в родном селе - практически все крестьяне, пострадавшие от «коллективизации» и не смирившиеся с колхозами - как и до этого вынуждены были бежать из родных мест. Почему? Согласно вышеуказанному милицейскому циркуляру местные органы советской власти, включая осведомительскую сеть в деревне. обязаны были брать под наблюдение всех вновь приезжающих в сельскую местность после 15 апреля 1935 г. и удалять из нее тех, кто прибыл без паспортов.

    Циркуляр не разъяснял к у д а следовало удалять беспаспортных беглецов, т.е. оставлял полную свободу действий для произвола местных властей. Представим себе психологическое состояние человека, который подлежал «удалению». Вернуться в родное село -значит не только вновь тянуть опостылевшую колхозную лямку, но и лишить себя всяких, даже призрачных надежд на спокойное существование. Ведь «коллективизация» с ее принудительным выселением «кулаков», зверскими хлебозаготовками, голодом, беспределом местных властей вполне показали крестьянину его колхозное будущее. Факт бегства из колхоза вряд ли мог пройти незамеченным для деревенского начальства, т.к. прямо свидетельствовал о «неблагонадежности».

    Оставался один выход - бежать дальше, туда, где, по представлениям людей, закрепощение деревни еще не достигло своего максимума, где маячила хоть малейшая надежда. Поэтому истинный смысл поправки к паспортному закону (постановление Совнаркома СССР № 302 от 27 февраля 1935 г.) заключался в том, чтобы закрепить за крестьянами-беглецами, не имеющими паспортов, их «нелегальное положение» в любой точке СССР, превратить их в невольных преступников.

    В деревнях и селах оставались те, кто сделал ставку на советскую власть, кто решил ей верно служить, вознамерился сделать карьеру на унижении и порабощении односельчан, построить себе лучшую жизнь за счет эксплуатации рядовых колхозников. Оставались одураченные режимом, клюнувшие на щедрые посулы, не нашедшие в себе смелости пойти наперекор; оставались люди, которые по возрасту, семейным обстоятельствам или физическому увечью не могли убежать и, наконец, те, кто еще в 1935 г. понимал, что от советской власти далеко не убежишь.

    Верное своему исписанному правилу (все действительно относящееся прямо к жизни народа - таить от него) правительство не опубликовало новое постановление. Милицейский циркуляр предлагал «широко объявить сельскому населению» изменения в паспортном законе «через местную печать, путем объявлений, через сельсоветы, участковых инспекторов и т.д.».

    Перед крестьянами, решившими уехать из деревни с соблюдением паспортных законов, о которых они знали понаслышке, стояла трудноразрешимая задача - надо было иметь договор с предприятием, и тогда они могли получить в милиции паспорт и уехать. Если договора не было приходилось идти на поклон к председателю колхоза и просить справку на «отход». Но не для того создавалась колхозная система, чтобы колхозники могли по собственному желанию бросать работу и свободно «разгуливать» по стране. Председатель колхоза хорошо понимал этот «политический момент» и свою задачу - «держать и не пущать».

    Мы уже указывали, что формальные права на получение паспорта сохранялись и за жителями «непаспортизированных районов». Так определяло правительственное постановление от 28 апреля 1933 г. При чтении этого документа у обычного человека могло создаться впечатление, что получение паспорта в районном (или городском) отделении милиции дело самое обычное, но так могли думать только непосвященные во все тонкости дела крестьяне.

    В самой же инструкции по паспортной работе, введенной в действие 14 февраля 1935 г. приказом № 0069 ее наркома внутренних дел СССР Г. Ягоды, существовала масса юридических заковык, внешне (по форме) противоречивых, но включенных в документ сознательно с тем. чтобы дать представителям местных властей (от председателя колхоза или сельсовета до начальника районного управления милиции) полную возможность для безграничного произвола в отношении рядового колхозника.

    Единственным могущим возникнуть«ограничением» был тот «высший интерес», когда Индустриальный Молох вновь широко отверзал свою ненасытную пасть, требуя новых жертв-тогда местный советский «князек» обязан был на время забыть про самодурство и не мешать уезжать крестьянам в город по гак называемому «оргнабору», т.е. попадать под следующий зубец безжалостной Машины по штамповке «советского человека» из православных русских людей.

    Приведем небольшой пример уже из времен «оттепели». По секретному постановлению Совмина СССР № 959-566 сс от 18 мая 1955 г. на территории РСФСР (за исключением северных районов) проводился призыв граждан призывных возрастов для работы на предприятиях и стройках министерства строительства СССР. Дабы не сорвать государственное мероприятие МВД СССР дало указание подведомственным органам о «беспрепятственной выдаче паспортов лицам этой категории (призывникам. - В.П.). проживающим в непаспортизированной местности, направляемым для работы на указанные предприятия и стройки»9.

    Пункт 22 инструкции по паспортной работе 1935 г. перечислял следующие документы, необходимые для получения паспорта: 1) справку домоуправления или сельсовета с места постоянного жительства (по форме № 1); 2) справку предприятия или учреждения о работе или службе с обязательным указанием «с какого времени и в качестве кого работает на данном предприятии (учреждении)»; 3) документ об отношении к военной службе «для всех обязанных иметь таковой по закону»; 4) любой документ, удостоверяющий место и время рождения (метрическую выпись, свидетельство ЗАГСа и проч.)10.

    Пункт 24 той же инструкции указывал, что «колхозники, крестьяне единоличники и некооперированные кустари, проживающие в сельской местности - никаких справок о работе не представляют». Казалось бы, этот пункт дает колхознику право не представлять в милицию справку правления колхоза о разрешении уйти в «отход», иначе зачем включать специальный пункт об этом в инструкцию? Но это была видимость.

    В инструкции в разделе «Выдача паспортов лицам, выезжающим из сельских местностей» пунктом 46 предписывалось: «Лица постоянно проживающие в сельской местности, где паспортизация не проводится, и выезжающие на срок более пяти дней в местности, где паспортизация проведена, пли поступающие на работу в промпредприятия, новостройки, транспорт, совхозы, обязаны получить паспорта по месту своего жительства до выезда (до поступления на работу)». И далее статья 47: «Лица, указанные в статье 46 обязаны представить в милицию все документы (значит включая и справку с места работы, т.е. разрешение правления колхоза на «отход». - В.П.), необходимые для получения паспорта (см. ст. 22), а также справку правления колхоза (а единоличники - справку сельсовета) об отпуске в отход»11.

    Дважды в разной форме, чтобы было понятно всем без исключения, в одном предложении подчеркивается, что все крестьяне (колхозники и единоличники) о б я за н ы для выезда из деревни на срок более пяти дней иметь справку от местных органов власти, которая практически являлась главным документом дня получения паспорта.

    Ничего этого крестьяне не знали, ведь инструкция по паспортной работе явилась приложением к приказу НКВД СССР, который имел гриф «сов. секретно». Поэтому особенно циничной, когда они с ней сталкивались, звучала для людей древняя юридическая норма: незнание закона не освобождает от наказания по нему.

    (Продолжение следует)

    Василий Попов, кандидат исторических наук

    ПРИМЕЧАНИЯ

    1 Известия ЦИК СССР и ВЦИК № 358 от 28 декабря 1932 г.

    2 В стране с 1919 г. документом, удостоверяющим личность гражданина РСФСР, являлись трудовые

    книжки С 1924 г. стали выдаваться удостоверения личности сроком на три года. С 1927 г. юридическая сила удостоверений личности распространялась на такие документы как метрические выписки о рождении или браке, справки домоуправлений или сельсоветов о проживании, служебные удостоверения, профсоюзные, военные, студенческие билеты, документы об окончании вузов. См.: Шумилин Б.Т. Молоткаетый. серпастый... М.. 1979.

    3 ГАРФ. Ф. 9401. Он. 12. Д. 137. Л. 54-138.

    4 Там же. Л. 59-60. По данным милицейских сводок, к 20 апреля 1933 г. в Москве и еще десяти столичных и крупных городах страны было выдано 6.6 млн. паспортов и отказано в выдаче документов 265 тыс. человек. Среди отверженных милиция установила 67,8 тыс. «сбежавших кулаков и раскулаченных». 21,9 тыс. «лишенцев». 34,8 тыс «не занятых общественно-полезным трудом». См.: ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 14а. Д. 740. Л. 71-81.

    5 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 3. Б.н.

    6 Собрание законов и распоряжении Рабоче-Крестьянского Правительства СССР. № 21. Ст. 116.
    7 ГАРФ. Ф. 5446. Оп. I. Д. 91. Л. 149. Несмотря на то. что октябрьское 1953 г. положение о паспортах
    узаконивало выдачу краткосрочных паспортов «отходникам» на «срок действия договора», колхозники
    хорошо понимали относительную ценность этих документов и рассматривали их как формальное
    разрешение на сезонные работы. Поэтому они следовали устоявшейся двадцатилетней практике и.
    чтобы лишний раз не связываться с милицией, брали справки в правлениях колхозов и сельсоветах.Еще
    спустя пять лет после введения для колхозников так называемых краткосрочных паспортов,в1958 г.
    МИД СССР отмечало многочисленные факты «когда граждане, завербованные в сельской непа-
    спортизированной местности на сезонные работы, не обеспечиваются краткосрочными паспортами, а
    вывозятся за пределы областей, краев и республик... по справкам сельских Советов или колхозов».
    См.: ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 2. Б.Н.

    8 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 137. Л. 237-237 об.

    9 ГАРФ. Ф. 9415. Он. 3. Д. 1447. Л. 99.

    10 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 137. Л. 80-81.

    11 Там же. Л, 84.
    http://cripo.com.ua/print.php?sect_id=9&aid=78129

    Категория: Террор против крестьян, Голод | Добавил: rys-arhipelag (16.02.2010)
    Просмотров: 4237 | Рейтинг: 3.5/4
    Сайт создан в системе uCoz