Меню сайта


Категории раздела
Революция и Гражданская война [64]
Красный террор [136]
Террор против крестьян, Голод [169]
Новый Геноцид [52]
Геноцид русских в бывшем СССР [106]
Чечня [69]
Правление Путина [482]
Разное [57]
Террор против Церкви [153]
Культурный геноцид [34]
ГУЛАГ [164]
Русская Защита [93]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3996


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 13.12.2017, 19:59
    Главная » Статьи » Русский Геноцид » Красный террор

    Сергачский расстрел
    Прокуратура Нижегородской области посмертно реабилитировала пять жителей Сергача, казненных уездной чрезвычайкой в пик красного террора, 3 сентября 1918 года.

    Клеймо «врагов», печать забвения сняты с бывшей дворянки Ольги Приклонской, прапорщика Ивана  Рыбакова, протоиерея Николая Никольского, студента-путейца Николая Рудневского, мелкого торговца Лейбы Фертмана. Мы восстановили цепь событий.

    Ставка на террор
    Летом 1918 года власть большевиков висела на волоске. Демагогические лозунги, в силу которых часть народа пошла за партией Ленина, оказались обманом. Вместо земли крестьяне получили новое крепостничество. Вместо мира – социальную рознь и гражданскую войну. Вместо рабочего контроля над фабриками – насилие над пролетариатом, творимое его же именем. Блефом оказался обещанный хлеб, голодомор и людоедство уже маячили перед самой хлебородной страной мира.
    В те роковые месяцы социальная база коммунистов таяла на глазах. В таких условиях оставалось последнее средство — беспощадный террор. Он был и ранее – как ответ на спонтанные протесты против грабежей комбедов, насилий продотрядов, убийств чрезвычаек. Но после почти синхронных убийства главы ПетроЧК Моисея Урицкого и ранения самого Ленина, последовавших 31 августа, приобрел тотальный характер. Что стрелявшие были не кадеты или черносотенцы, а свои же, революционеры, не в счет!

    Есть версии, что покушения организовало окружение вождя. Они представляются самыми реальными и все объясняющими: верхушке РКП(б) требовался повод для тотальных расправ с политическими противниками и запугивания народа, недовольство которого росло, как снежный ком… И газеты запестрели истеричными призывами.
    «Трудящиеся, настал час, когда мы должны уничтожить буржуазию, если не хотим, чтобы буржуазия уничтожила нас. Наши города должны быть беспощадно очищены от буржуазной гнили. Все эти господа будут поставлены на учет и те из них, кто представляет опасность для революционного класса, уничтожены. Гимном рабочего класса отныне будет песнь ненависти и мести!». «Правда», 31 августа 1918 г.

    А вот еще цитата:
    «Убит Урицкий. На единичный террор наших врагов мы должны ответить массовым террором… За смерть одного нашего борца должны поплатиться жизнью тысячи врагов... Кровь за кровь. Без пощады, без сострадания мы будем избивать врагов десятками, сотнями. Пусть их наберутся тысячи. Пусть они захлебнутся в собственной крови! «Красная газета», 3 сентября 1918 г.

    От слов тотчас перешли к делу. В Петрограде в одну ночь по приказу Дзержинского расстреляли 512 человек. Сообщение об этом было растиражировано по всей России. «Рабоче-крестьянский нижегородский листок» уже 1 сентября оповестил о бойне крупным шрифтом, под аршинным заголовком: «Разстрел 500».

    А тем временем в губернии и уезды летели декреты и телеграммы ВЦИК, совнаркома, ВЧК. Требование одно - патронов не жалеть! В циркуляре наркомвнудела Петровского содержался приказ о взятии заложников из числа контрреволюционеров, которых надлежало расстреливать при малейших признаках сопротивления.
    Что же это за буржуазия, за контрреволюционеры такие? Что за враг рода человеческого, достойный лишь безжалостного истребления?
    «В расход пускали заводчиков, купцов, инженеров, фельдшеров, учительниц, священников... Проще перечислить те категории населения, которые не подлежали расстрелу. Практиковались расстрелы на месте, без суда и следствия. В первую очередь это касалось заложников». Сергей Мельник. «Красный террор».

    Чекисты не утруждали себя обоснованиями казней. Так было повсеместно. В списке наших земляков, также лишенных жизни в ночь на 1 сентября 1918 года, в отместку за товарищей Ленина и Урицкого,  в Нижнем Новгороде, на ставшем после этого печально знаменитом Мочальном острове, указаны мотивы убийств: «архимандрит», «штабс-капитан», «чиновник», «прапорщик», «помощник полицмейстера», «милиционер», «капиталист», «с чехословацкого фронта», просто «Кузнецов Николай Васильевич», «бывший редактор газеты «Минин».

    Возглавлял кампанию террора председатель губернской ЧК, выходец из-за черты оседлости Яков Воробьев, курировал - главарь ЧК Восточного фронта и левая рука Дзержинского Мартын Лацис.
    «Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не  ищите  на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал  делом  или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора». Мартын Лацис, зампред ВЧК.

    Никто не забыт
    Многие десятилетия факты о красном терроре были государственной тайной. Да и нынешняя власть, по большому счету, молчит о них, храня секрет полишинеля.
    Но людская память неистребима. В уездном городе Сергач, где большевики также спели гимн ненависти и мести, устроив 3 сентября 1918 года показательную резню, жуткие предания передавалась из уст в уста, из поколения в поколение.
    Обет вынужденного молчания нарушил краевед и директор районного музея Вячеслав Громов, издавший в 2001 году книгу, ставшую гражданским подвигом, - «Сергачское притяжение». В ней впервые сообщались подробности бойни, устроенной сергачскими чекистами - исполнителями изуверских директив, шедших от новых петроградских владык. В музее до сих пор хранится найденный заведующим уникальный документ — уездная газета от 4 сентября 1918 года. На первой ее полосе бросается в глаза крупная шапка - «Да здравствует красный террор!! Смерть буржуазии!! Пролетариат отомстит за своих вождей!!» (Именно так — по два восклицательных знака).
    Думы 1
    На второй странице приводятся подробности злодеяния.
    «Расстрел контрреволюционеров. Вчера в Сергаче по постановлению Военно-Революционного Штаба расстреляны 5 человек в отмщение за покушение на наших вождей: 1) Фертман Л.М. - спекулянт. 2) Приклонская — помещица. 3) Никольский — протоиерей. 4) Рыбаков И.Г. - офицер. 5) Рудневский Н. - офицер». И вновь: «Да здравствует Красный Террор! Смерть буржуазии!» Газета «Думы пахаря», 1918, № 17, 4 сентября.
    Рьяные были исполнители в Нижегородской губернии...
    список ДП
    Позднее поиски Вячеслава Громова продолжила его дочь Светлана, также сотрудник музея. Собранный материал вкупе с данными, полученными нами уже после реабилитации жертв расстрела от их родных в Сергаче и Петербурге, позволили нам соединить звенья тех страшных событий в одну цепь.

    Жертвы и палачи
    Рассказывает Светлана Вячеславовна Громова:
    - В 4 часа утра жительница Сергача Мария Ивановна, жившая на Острожной, против тюрьмы, услышала со стороны острога крики. Неистово кричала женщина: «Солдатушки, не стреляйте, не берите грех на душу! Побойтесь Бога!». Мария, оставив корову, поспешила к забору. Кричавшую она тотчас узнала. То была Ольга Приклонская, бывшая барыня, жившая на соседней Дворянской улице. Она славилась добротой и отзывчивостью, помогала воспитывать последнего отпрыска рода Пушкиных – Николеньку. Свидетельница видела, как грянул залп, Ольга Ивановна неловко упала, широкая юбка завернулась ей на голову…

    Приклонская

    О другом расстрелянном, 26-летнем Иване Рыбакове, рассказала его племянница, сергачанка Лидия Николаевна Ручина:
    - Сначала пришли арестовывать отца Григория Дементьевича, бывшего полицейского урядника в Гагине. Но дома его не оказалось. И чекист указал на сына: «Тогда ты пойдешь». Ивану было 26 лет, он окончил городское училище и выбрал военную службу. В мировую войну отважно сражался, дослужился до прапорщика, за храбрость получил боевую награду.
    Рыбаков И. семья
    Племянница по отцу, Юлия Петровна Рыбакова, ныне сотрудник музея в Санкт-Петербурге, прислала нам фото, где Иван Рыбаков изображен среди чинов учебной команды 106 запасного пехотного полка, год 1917-й, Вятка. А вот он с братом Василием и матерью Надеждой Гавриловной, урожденной Белянкиной. После демобилизации офицер трудился на станции Сергач местной железной дороги.

    Вспоминает Лидия Ручина:
    Расстрелом вместе с чекистом Михельсоном командовал председатель укома партии Санаев. Он был товарищем Ивана по училищу. Приклонские, Рыбаковы помогали ему, выходцу из бедной семьи, учиться, у них он жил, за одним столом ел-пил. Перед казнью дядя Ваня сказал: «Миша, ты меня убиваешь насмерть, а маму – на всю жизнь!» - Санаев только кепку на глаза надвинул. Загремели выстрелы, дядя Ваня был ранен, и Михельсон, подбежав, добил его из револьвера.
    сергачане
    * Учащиеся Сергачского городского училища. Внизу под № 2 - Ваня Рыбаков, вверху пятый справа - его убийца Миша Санаев, вверху первый справа - Андрей Громов. Фото из Сергачского краеведческого музея.

    Наряду с губернским обер-чекистом (бывшим террористом из «Бунда», а позднее – дезертиром) Воробьевым, предводителями уездных чрезвычаек Фадеевым (Васильсурск), Зиминым (Павлово), Мовчаном (Растяпино) сергачские кромешники Михаил Санаев и Николай Михельсон были самыми кровавыми из кровавых. Местная округа не раз вздрагивала от их карательных акций.
    Пройдет еще четыре месяца, и ими же в татарской деревне Семеновка будет устроена небывалая по жестокости резня: в результате стычки группы насильственно мобилизованных в РККА жителей погибло несколько комиссаров (число погибших с той стороны советские источники умалчивают); в ответ Сергачская ЧК в одну ночь расстреляла без суда свыше 50 селян. Сегодня в деревне им поставлен мемориал.

    Таков был моральный облик воинства Ленина-Дзержинского.
    «Дзержинский взломал общественную преисподнюю, выпустив в ВЧК армию патологических и уголовных субъектов. Он прекрасно понимал жуткую силу своей армии. Но желая расстрелами в затылок создавать немедленный коммунизм, Дзержинский уже в 1918 году с стремительностью раскинул по необъятной России кровавую сеть чрезвычаек... Из взломанного социального подпола в эту сеть хлынула армия чудовищ садизма, кунсткамера, годная для криминалиста и психопатолога. С их помощью Дзержинский превратил Россию в подвал чеки и, развивая идеологию террора в журналах своего ведомства "Еженедельник ВЧК", "Красный Меч", "Красный Террор", руками этой жуткой сволочи стал защищать коммунистическую революцию». Роман Гуль. «Дзержинский. Начало террора».
    Кац 3
    * Главарь Нижегородской Губчека Авраам-Яков Зусев Воробьев, уроженец Киевской губернии, в 1900-е годы член боевой организации "Бунда", участник грабежей, в 1905 г. создал боевую группу самых отмороженных террористов - анархистов-коммунистов, неоднократно арестовывался полицией, сидел в тюрьме, ссылался на севера, в 1915 г. - дезертировал из Российской армии, в Нижнем Новгороде жил нелегально под именем Григорий Кац, активный участник переворота 1917 г., стал формировать в Нижнем бандгруппы из эвакуированных латышей в основном криминального толка. На посту главы Чрезвычайки - организатор массового террора, расстрелов заложников, залил Нижегородскую губернию русской кровью.

    Но вернемся в Сергач периода смуты.
    - Другим очевидцам, - рассказывает Светлана Громова, – запомнился протоиерей Сергачского Владимирского собора Николай Никольский. Ему было 54 года, он был законоучителем многих школ, пользовался всеобщим уважением. Под дулами винтовок отец Николай осенил себя крестом и воскликнул: «Видит Бог, мы ни в чем не виноваты». Перед залпом всем приказали отвернуться, но батюшка сказал: «Спаситель не отворачивался, когда его распинали, и мы не будем».

    Четвертый из убитых заложников оказался студент Петроградского института инженером путей сообщения Николай Николаевич Рудневский.

    Совсем еще молодой человек, он был сыном местного педагога-подвижника, первого учителя открытого в 1835 году Сергачского городского училища Николая Васильевича Рудневского.
    Рудневский
    В Сергач юноша приехал в мундире студента-путейца и этого оказалось достаточным, чтобы невежественные и объятые злобой чекисты объявили его "офицером".

    Пятый из заложников – Лейба Моисеевич Фертман – был мелким торговцем. Говоря о нем, мои собеседники подчеркивали, что не было у Лейбы никаких богатств, жил он в ветхом домишке. Будто убить невиновного из числа богатых – меньший грех. Что ж, это вбивали в нас почти век.

    Апологеты большевизма и чекизма лукавят: красный террор был только ответом на «белый террор». Ложь! Белые контрразведки не расстреливали по 500 заложников в ответ на выстрелы террориста-одиночки. О практике ВЧК историк русского зарубежья Сергей Мельгунов справедливо сказал:
    «Это система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства, как орудия власти, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мире».
    «Стоит почитать любое серьезное и непредвзятое исследование на эту тему и сопоставить приводимые факты, как становится очевидно: с красной стороны - целенаправленная кампания сверху по приказу власти с заложниками, расстрельными списками по утвержденным квотам, убийства только за «неправильное происхождение» и так далее, с противоположной - разрозненные вспышки жестокости белых частей или контрразведки, отдельные теракты против большевистских деятелей». Игорь Симбирцев, историк спецслужб. «ВЧК в ленинской России».

    На крови людской не построить светлого будущего. К тому же зло возвращается к его творцам бумерангом. В 1919 году председатель нижегородской Губчека, выходец из черты оседлости Авраам-Яков Зусев Воробьев, назначенный на Южный фронт главой Воронежской ЧК, был захвачен в плен чинами 1-го армейского корпуса А.П. Кутепова и казнен на вокзале в Курске. В 1937 году, в разгар сталинских чисток, были расстреляны палач Арзамасского уезда и всего восточного края Лацис, его подручный чекист Карлсон, курировавший Чрезвычайки Поволжья. Расстреляли свои же и  сергачских садистов Михельсона с Санаевым. Правда, с первой же оттепелью, при Хрущеве, всех их поспешили реабилитировать. А вот те, кто никого не мучил и не убивал, дожидались справедливости 90 лет. Воистину, гримаса истории!
    Племянница зверски убитого в Сергаче 26-летнего прапорщика Ивана Рыбакова, Юлия Николаевна Рыбакова написала нам из Санкт-Петербурга: «Сильно смущает в таких делах слово «реабилитация». Будто о виновных говорят, которых «простили». А ведь убивши честного человека, разбойник, если он раскаялся, на колени встает. Мой риторический вопрос к государству: «Надо ли реабилитировать невиновных?»
    Думаю, это необходимо. Реабилитация – не прощение, а оправдание, снятие клейма, возврат из забвения. Тех, кто убивал, давно уже нет, да и не встали бы они на колени, как не способны к нравственному самоочищению их нынешние идейные да и кровные наследники. Реабилитация нужна как реальное средство разоблачить клевету, разрушить заговор молчания вокруг имен невинно убиенных, восстановить справедливость.

    Фото из семейных архивов Светланы Вячеславовны Громовой, Юлии Николаевны Рыбаковой, Сергачского краеведческого музея.


    http://smiroslav.livejournal.com/3183.html
    Категория: Красный террор | Добавил: rys-arhipelag (13.04.2013)
    Просмотров: 1129 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz