Меню сайта


Категории раздела
Антология Русской Мысли [533]
Собор [345]
Документы [12]
Русская Мысль. Современность [783]
Страницы истории [358]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3986


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 18.10.2017, 21:25
    Главная » Статьи » Публицистика » Страницы истории

    СЕРГЕЙ РОДИН. «УКРАИНЦЫ». АНТИРУССКОЕ ДВИЖЕНИЕ СЕПАРАТИСТОВ В МАЛОРОССИИ.1847-2009. 6. Первые бесспорные выводы об «украинском народе» (1)

    Глава 6. Первые бесспорные выводы об
    «украинском народе», его «мове» и «дэржаве»


    Их стоит начать, пожалуй, с общей оценки созданной самостийниками
    Украинской Легенды и ее основных постулатов. Что же мы увидим при этом?
    Даже в своей официальной ипостаси Украинская Легенда в целом, как и каждая
    ее составная часть, не только не выдерживает критики, но и с трудом поддает-
    ся здравому анализу, ибо представляют собой невообразимую мешанину
    вздорных и совершенно анекдотических интерпретаций на темы Русской исто-
    рии. А если уж быть до конца точным, то интерпретаций еще и лживых, не
    подтверждаемых ни историческими фактами, ни реалиями сегодняшней «Ук-
    раины».
    Если принять всерьез самостийническую версию «украинской истории»,
    придется поверить в то, что мы имеем дело с совершенно удивительным (и не-
    правдоподобным!) историческим феноменом – НАЦИЕЙ-НЕВИДИМКОЙ. Ни
    письменные источники, ни современники, ни соседние народы и государства на
    протяжении тысячи лет (подумать только!) ничего не знали об «Украине» и
    «украинцах». Отсутствие последних в исторической реальности - настолько не-
    преложный факт, что сами самостийники не в силах его замолчать, и нередко,
    совершенно непроизвольно, проговариваются на эту столь болезненную для
    них тему. Например, украинский президент Л.Кучма в своей книге, написанной
    специально для Русской публики, рассуждая об итогах Малороссийской войны,
    отмечает: «Благодаря Хмельницкому, одним из главных секретов истории мира
    в XVII веке стало появление на европейском континенте, на землях стиснутых
    Московским царством, польско-литовской Речью Посполитой, владениями От-
    томанской империи и Швеции, новой страны, сумевшей затем сохранить свою
    жизнеспособность на протяжении столетий»… «Новая страна» - это, конечно,
    «Украина». Но почему такая секретность? А потому, что «секрет не был раз-
    гадан» ни современниками Хмельницкого, ни их ближайшими потомками:
    «люди XVIII и XIX веков смотрели на карту и не видели на ней никакой Украи-
    ны, а она уже была»1… Итак, к «нации-невидимке» абсолютно закономерно
    присовокупляется и СТРАНА-НЕВИДИМКА. Еще одна историческая загадка.
    Польшу современники видели, Турцию видели, даже Россию видели, а «Украи-
    ну» - нет... Л.Кучму несказанно удивляет подобная избирательная слепота. А
    между тем, удивляться следует только тому, что взрослый грамотный человек
    способен писать подобную белиберду. Люди XVIII-XIX вв. не видели на гео-
    графических картах «Украину» по совершенно простой причине: такой «стра-
    ны» в реальности не существовало… Впервые на картах «Украина» (да и то в
    виде «УССР») появилась лишь при коммунистах, превративших историческую
    Россию в искусственный конгломерат якобы самостийных «республик» -
    СССР. В числе таковых наличествовала и «Украина». Впрочем, и тогда речь
    шла не о «стране», а искусственном политическом образовании. Это-то произ-
    вольно вычлененное из тела России эфемерное образование и унаследовали
    «украинцы» от Советской власти, и уж, конечно, прекрасно осведомлены кто и
    когда его слепил. Тем более бывший высокопоставленный коммунист Л.Кучма.
    На этом фоне его претензии к людям XVIII-XIX вв. за то, что «не видели», вы-
    171
    глядят особенно странными и красноречиво свидетельствуют о наличии у на-
    шего автора им же упоминаемых раздвоения и расщепления...
    И опять же, не будем забывать: речь идет об официальной «украинской
    точке зрения», к тому же максимально приспособленной для восприятия имен-
    но Русским читателем, а, значит, намеренно смягченной и сглаженной. Можно
    себе представить, каких запредельных границ достигают исторические фанта-
    зии «украинцев» в писаниях, предназначенных для своих. Здесь «расщепление
    сознания» доходит уже до крайних пределов и представляет интерес не для ис-
    торика, а скорее для медицины. Анализировать такого рода «теории» и «гипо-
    тезы» занятие не только не благодарное, но и бессмысленное. Труднее всего
    опровергать бред. Дискутировать о «нации-невидимке», населяющей такую же
    «страну-невидимку», можно до бесконечности, оставаясь при этом в изначаль-
    ной точке. Вот почему знакомство с самостийническим вариантом «украинской
    истории» мы ограничили одной первой главой, предоставив на суд читателя тот
    необходимый минимум, который совершенно ясно демонстрирует общий ин-
    теллектуальный уровень украинских теорий и доктрин...
    Вторую главу мы посвятили уже более содержательному явлению – «ук-
    раинской мове». О ней-то не скажешь, что ее нет в реальности, не зря же в гла-
    зах самостийников именно «мова» всегда являла (и до сих пор являет) безус-
    ловное доказательство существования отдельного «украинского народа». Од-
    нако реконструированная нами реальная история ее создания со всей очевид-
    ностью показала: «доказательство» не только не безупречное, но и явно притя-
    нуто за уши. Это, не в последнюю очередь, подтверждается и тем, что за два
    десятилетия своего полного господства над Малороссией самостийникам так и
    не удалось внедрить «украинский язык» в народную жизнь. Этот новояз, как и
    раньше, активно отторгается населением края. А данный нами краткий обзор
    украинских «теорий», пытающихся объяснить это отторжение, еще больше
    продемонстрировал всю шаткость и непрочность подобного рода «доказа-
    тельств». Их откровенно шизофренический характер вынудил нас и здесь огра-
    ничиться необходимым минимумом и в дальнейшем вообще отказаться от по-
    пыток рассмотрения любых украинских доктрин, в виду их очевидной и полной
    неадекватности. Поэтому в последующих четырех главах мы занялись более
    плодотворным делом, и сжато изложили реальную историю «украинцев» в
    России…
    Какая же картина открылась нашему взору? Даже с выданным априори
    авансом протяженность «украинской истории» едва ли достигает полторы
    сотни лет. И это притом, что в качестве хронологической точки ее отсчета мы
    выбрали 40-е годы XIX века, момент, когда в России только-только появились
    первые единичные «украинцы», а общее их число едва ли составляло несколько
    десятков человек. Впрочем, можно выделить и более конкретную дату, кото-
    рую, пусть и условно, следует обозначить как начало исторического бытия «ук-
    раинцев». Наиболее подходит для этой цели 1847 год. Именно в этом году в
    Киеве Русская полиция арестовала членов так называемого «Славянского об-
    щества свв. Кирилла и Мефодия». Его организаторами стали чиновник канце-
    лярии Малороссийского генерал-губернатора Николай Гулак (1822-1899), адъ-
    юнкт Киевского университета Николай Костомаров и студент университета, а в
    172
    будущем редактор журнала «Основа» Василий Белозерский (1825-1899). К об-
    ществу оказались причастны и другие студенты Киевского университета, а
    также (косвенно) Пантелеймон Кулиш и Тарас Шевченко. Сам перечень этих
    людей, ставших впоследствии не только коноводами, но и знаковыми символа-
    ми малороссийского сепаратизма, говорит о том, что встреча их не являлась
    простой случайностью. Был накоплен и некоторый подготовительный матери-
    ал. Так, Шевченко к тому времени уже издал своего «Кобзаря» (1840), поэму
    «Гайдамаки» (1841), пресловутый «Заповит» (1845), знакомство с которыми,
    несомненно, оказало серьезное влияние на складывание мировоззренческих ус-
    тановок будущих «украинофилов»…
    Впрочем, весь наличный состав «общества» насчитывал 12 человек. Да и
    те собирались редко и нерегулярно. Это скорее был кружок образованной мо-
    лодежи, только пытавшейся выработать некоторую систему политических
    взглядов, притом достаточно хаотично и бессистемно. Хотя антиправительст-
    венный характер имевших место обсуждений прослеживался четко, что, в об-
    щем-то, и привлекло внимание полиции. Да и было чем заинтересоваться…
    * * *
    Политической платформой «общества» стала написанная
    Н.И.Костомаровым «Книга буття українського народу», где впервые и нашла
    свое отражение «украинская точка зрения». Особо следует подчеркнуть, что
    уже в момент своего появления она носила ярко выраженный отпечаток поль-
    ского влияния, а конкретно - «Книг польского народа и польского пилигримст-
    ва» Адама Мицкевича. И это тоже не было случайным. Во время создания сво-
    его произведения, в 1846 г., Костомаров часто встречался с поляком Зеновичем,
    бывшим профессором Кременецкого лицея, учреждения, ставшего рассадником
    польского реваншизма и экспансионизма. Инструкции польского профессора
    не пропали втуне…
    Само содержание «Книги буття українського народу» убого и примитив-
    но, а излагаемые в ней «идеи» замечательны лишь своей откровенной русофо-
    бией и злобными инсинуациями на произвольно выхваченные из Русской исто-
    рии сюжеты. Здесь же, продолжая традицию Шевченко, очерчивается образ
    вечно несчастной и закабаленной москалями «Украины». Прошлое ее, по мне-
    нию автора, было чистым и безоблачным, потому что на «Украине» «не сотво-
    рили ни царя, ни пана, а сотворили братство-казачество, к которому каждый
    мог примкнуть, будь он пан или невольник, но обязательно христианин. Там все
    были равны, и старшины избирались и обязаны были служить всем и на всех
    работать. И никакой помпы, и никакого титула не было между казаками»…
    Увы, длился украинский «золотой век» недолго. Когда «Украина», освободив-
    шись от польской власти, пристала к Московии, как стране славянской, то скоро
    увидела, «что попалась в неволю», ведь «она, по своей простоте, еще не знала,
    что такое царь, а царь московский это все равно, что идол и мучитель». Тогда
    Украина «отбилась от Московии и не знала, бедная, куда ей повернуть голову»,
    но Московия поделила ее с Польшей, а это «есть самое негодное дело, что ко-
    173
    гда-либо случалось в мире»… А дальше пошло еще хуже: царь Петр «положил
    сотни тысяч казаков в канавах и на их костях построил себе столицу», а «ца-
    рица Екатерина-немка, курва всесветная, явная безбожница, - доканала каза-
    чество, так как отобрала тех, которые были старшиной на Украине, и наде-
    лила их вольными братьями, и стали одни панами, а другие - невольниками»…
    «И так пропала Украина», но скоро она «проснется и крикнет на всю широкую
    Славянщину, и услышат ее крик, и встанет Украина и будет независимой Ре-
    чью Посполитой (т.е. республикой) в славянском союзе»2....
    Как видим, особой оригинальностью первоукраинские идеи не блистали.
    Абстрактный гуманизм-демократизм вкупе с примитивным эгалитаризмом; ро-
    мантическая идеализация прошлого; воспевание казачьей вольницы, тоже пред-
    ставляемой весьма абстрактно; провозглашение государственной «всеславян-
    ской федерации» в качестве далекой (и несбыточной) цели, и тут же, как основ-
    ной лейтмотив и антураж всей этой мечтательно-созерцательной абракадабры, -
    вселенский плач и вопль о «погубленной Украине», причем погубленной, разу-
    меется, москалями. Их в число «славян» Костомаров не включал…
    Вот и весь спектр «идей», торжественным провозглашением которых на-
    чали «украинцы» отсчет собственной своей истории. Последующие ее этапы
    ненамного обогатили идейный багаж самостийников. Уже знакомый нам Лы-
    сяк-Рудницкий в этой связи отмечал: «Что касается украинской политической
    программы, то ее фундамент был положен в 1846-1847 годах кружком молодых
    интеллектуалов в Киеве, получившем известность под названием Кирилло-
    Мефодиевского братства. Пройдя через стадии ревизии и разработки, она ос-
    тавалась платформой украинского движения вплоть до самой революции»3…
    Иначе говоря, за время с 1847 по 1917 год политическое мышление «украин-
    цев» так и не смогло преодолеть школярский уровень костомаровского памфле-
    та. И это, конечно, демонстрирует уровень интеллектуального потенциала ук-
    раинского движения.
    Но для нас гораздо важнее иной показатель: «”Славянское общество свв.
    Кирилла и Мефодия” было первой попыткой украинской интеллигенции всту-
    пить на путь организованной политической борьбы за национальное освобож-
    дение… Попытка братства утвердить отдельную от русской украинскую
    идентичность воспринялась всеми кругами русского общества как нацио-
    нальная измена»4… Насчет «измены» понятно. Как еще можно было относить-
    ся к столь дикой и нелепой идее?.. Но за чье «национальное освобождение» со-
    бирались бороться Костомаров с компанией? «Украинского народа»?.. Однако
    сама попытка утверждения отдельной от Русской «идентичности» была пред-
    принята малочисленным кружком, состоящим всего из 12 человек!.. Таков был
    наличный состав «украинцев» на тот момент. А кто еще, кроме них, обладал
    «украинской идентичностью»?.. Никто. Даже современные украинские истори-
    ки не могут в добавление к «кирилло-мефодиевцам» назвать какие-либо иные
    украинские организации того времени, которые пытались бы утвердить от-
    дельную от Русской «украинскую идентичность». Их не существовало. Иными
    словами, численность «украинского народа», который будто бы собирались ос-
    вобождать «кирилло-мефодиевцы», точно совпадала с количеством активистов
    этого же кружка…
    174
    Сам по себе этот факт демонстрирует правомерность и обоснованность
    определенной нами начальной даты собственно «украинской истории»: 1847
    год. Вот оно – Начало (а оно, как известно, никогда не бывает легким). Со-
    брался десяток с лишним скучающих бездельников и решил определить свою
    национальность как «украинскую». Дело, конечно, немного странное, но, как
    говорится, добровольное. Гоголевский чиновник Поприщин, например, всерьез
    полагал, что он - испанский король, и даже принял страдание за это свое убеж-
    дение… «Кирилло-мефодиевцы» тоже пострадали. Правда, их не посадили в
    сумасшедший дом, как Поприщина, а всех сослали. Причем, как мы видели, на
    достаточно льготных условиях. Впрочем, мы готовы, вслед за самостийниками,
    признать их страдальцами за идею. Однако признать десяток индивидов «ук-
    раинским народом» - отказываемся. Это значило бы признавать очевидную
    ложь – правдой, откровенный вымысел - реальным историческим фактом. Тем
    более что и в последующие десятилетия, как мы показали в предыдущих гла-
    вах, «украинская идентичность» так и не смогла выйти за пределы точно таких
    же малочисленных кружков. Правда, ближе к 1917 году их стало намного
    больше, но только полный глупец (или сознательный лжец) согласился бы при-
    знать эти кружки оппозиционно настроенной интеллигенции «30-миллионным
    украинским народом»…
    Кстати, и сами «украинцы», нисколько не заблуждались насчет действи-
    тельной численности своего сообщества. «Нас горсточка» признается
    П.А.Кулиш в письме к С.Т.Аксакову (1858), ведя речь о тех, кто убежден, что
    между малороссами и остальными Русскими «лежит такая же бездна, как меж-
    ду драмой и эпосом»5… Минует шестьдесят (!) лет, а маргинальная общность
    «украинцев» все так же замкнута в пределах «горстки». Уже знакомый нам
    Е.Х.Чикаленко в письме к П.Я.Стебницкому (2 апреля 1917) , рассуждая об
    «автономии Украины», отмечает, что «против нее будут все, кроме сознатель-
    ных украинцев, которых всего горстка»6… Как видим, даже охватившее Рос-
    сию революционное безумие нисколько не увеличило украинских рядов… Пре-
    мьер-министр петлюровского «правительства» Исаак Мазепа вспоминал об
    этой бурной эпохе: «За два года революционной жизни в Екатеринославе, с его
    более чем 200 000 населения, я не припоминаю себе, чтобы ряды нашей укра-
    инской интеллигенции пополнились хотя бы полудесятком “обращенных” ма-
    лороссов. Как была нас горстка в два десятка человек в начале революции, та-
    кой и осталась до самого моего отъезда из Екатеринослава, после двух лет ре-
    волюции. Как много этот факт должен говорить будущему историку для харак-
    теристики украинских национальных сил во время великой украинской револю-
    ции!»7…
    Непредубежденному историку все выше приведенные признания украин-
    ских деятелей говорят только об одном: в случае с «украинцами» мы имеем дело
    не с «нацией» и «народом», а с политической сектой, идейное влияние кото-
    рой ограничивалось немногочисленным кругом ее непосредственных участни-
    ков. Даже принятое в этой секте самоназвание – «украинцы», категорически
    отвергалось населением Малороссии (впрочем, большинство о нем вообще ни-
    чего не знало), да и в узком кругу ее сторонников прививалось с большим тру-
    дом. Бывший секретарь Центральной Рады М.М.Еремеев вспоминал: «В ту эпо-
    175
    ху само название “украинец” было еще каким-то чужим и странным, потому
    что украинская литература его никогда не употребляла. Писалось и говорилось:
    Украина, украинский, даже очень редко украинка, но термин “украинец” был в
    ту эпоху неологизмом, который тяжело входил в жизнь»8 …
    Наглядным подтверждением сектантского характера украинства явля-
    ется и приведенное нами в пятой главе численное соотношение украинских по-
    литических организаций и соответствующих им Русских, действовавших в Ма-
    лороссии накануне Революции 1917 года. В то время как украинские партии в
    совокупности насчитывали около трех тысяч человек, численность Русских
    измерялась сотнями тысяч! Таким образом, и по прошествии семи десятиле-
    тий после 1847 года украинское сообщество так и продолжало оставаться мало-
    популярной изолированной сектой. При этом, публично озвучивая свои цели,
    «украинцы» делали упор, прежде всего, на экономических или культурологиче-
    ских проблемах, а отнюдь не на «украинской идентичности», тем самым мол-
    чаливо признавая, что имеют дело с населением по национальности Русским,
    которое еще только предстояло превратить в «украинское». (А сделать это
    удалось лишь в Советское время, под властью денационализированного комму-
    нистического интернационала, путем откровенного ОБМАНА и НАСИЛИЯ).
    Ложь и обман формировали «этническое самосознание» «украинцев» и до ре-
    волюции 1917 года. И подобные методы «украинского этногенеза» дают нам
    право на следующий абсолютно бесспорный вывод:
    используемый самостийниками термин «УКРАИНСКИЙ НАРОД» пред-
    ставляет собой всего лишь эвфемизм, изобретенный «украинцами» для
    обоснования своих претензий на южную частью России. К реальным ис-
    торическим явлениям это понятие никакого отношения не имеет, оно -
    порождение политической идеологии, а не этнической истории. Со вре-
    мен Киевской Руси и по нынешнее время этническая принадлежность
    населения Малороссии не изменилась, оно принадлежало и принадле-
    жит к Русской Нации.
    И этот совершенно неопровержимый вывод полностью подтверждается
    всей суммой исторических фактов, рассмотренных нами в предыдущих гла-
    вах… Между прочим, у самих же «украинцев» можно почерпнуть массу свиде-
    тельств в пользу того, что никакой «украинской нации» до революции 1917
    года в России не существовало. Так, сепаратистский журнал «Украинская ха-
    та» признавал в 1910 году: «Украинская национальная жизнь в России пред-
    ставляет громадную пустыню. Широкий простор, масса народа, а жизни нет.
    Несколько единиц упорно борется со всеобщим сном, пытается нарушить ти-
    шину своим криком, кричит… но что значит слабый голос этих единиц против
    молчания многих миллионов»… Журналу «невольно припоминались слова из
    переписки одного писателя: украинская нация состоит из 30 миллионов рабов
    и жменьки Дон-Кихотов»9…
    Отметим этот момент. «Жменька» («несколько единиц») «украинцев»
    приклеивают ярлык «рабов» 30 миллионам своих соотечественников лишь за
    то, что те не выказывают никакого сочувствия и поддержки их совершенно
    бредовым идеям. За такую «непонятливость» эти «несколько единиц» испыты-
    вают самую неподдельную ненависть к тем самым «многим миллионам», кото-
    176
    рые они же (без их ведома!) нарекли «украинским народом», который почему-
    то всегда изображают тупой, раболепной, жадной массой, не имеющей пред-
    ставления о своих «национальных интересах», а потому и склонной к преда-
    тельству и коллаборационизму. Эта ненависть - еще одно неоспоримое доказа-
    тельство того, что «украинский народ» - выдумка, болезненное порождение де-
    национализированного сознания «горстки» маргинальной Русской интеллиген-
    ции…
    * * *
    Теперь подытожим исторические факты, касающиеся так называемого
    «украинского языка», ведь именно этот вновь созданный волапюк и должен был
    служить подтверждением существования виртуального «украинского народа».
    В силу чего и главным лейтмотивом реальной истории «украинцев» в период с
    1847 по 1917 год стало отнюдь не «национальное освобождение» (ибо совсем
    невозможно, обладая нормальными мозгами, представить себе борьбу с «этни-
    ческой дискриминацией» несуществующего народа), а создание и распро-
    странение искусственной «украинской мовы».
    Задача оказалась не из легких. Прежде всего, потому, что этот искусст-
    венный новояз никому не был нужен. Население Малороссии, которое «укра-
    инцы» решили объявить своим «народом», общалось на Русском языке, и это
    было естественно, ведь и по национальности оно являлось Русским. Вот свиде-
    тельство коренного малоросса А.Царинного, относящееся ко второй половине
    XIX века: «Мы лично, родившись и проведя, по окончании образования, почти
    полвека сознательной практической жизни в глубине Левобережной Малорос-
    сии, да и всяк живший в малорусской деревне и служивший на уездных долж-
    ностях, требовавших ежедневного общения с малорусским сельским населени-
    ем… мы можем засвидетельствовать и подтвердить, что нам никогда не пред-
    ставлялось надобности обращаться к “мове”. Мы говорили по-русски, не
    подражая московскому говору, а так, как вообще в семье и в обществе говорят
    на юге, и селяне прекрасно нас понимали, а мы понимали селян»10… Это бы-
    ло характерно не только для Левобережной Малороссии, но и Правобережья
    Днепра. Так, в обращении Союза служащих правительственных учреждений
    Винницы к украинским властям (1918) говорилось, что при делопроизводстве в
    учреждениях нет необходимости переходить с Русского языка на «мову», по-
    скольку «случаев взаимного непонимания между этими учреждениями, с одной
    стороны, и местным населением – с другой, никогда не было». «Более того, -
    указывалось в обращении, - такие случаи возможны именно при введении укра-
    инского языка, ибо последний… почти ничего общего с местным просторе-
    чием не имеет». Служащие же вполне понимают это просторечие, «а в неко-
    торых случаях и объясняются» на «простом языке местного населения». А вот
    украинской «мовой» никто не владеет11…
    Однако «горстке» революционных маргиналов, поставивших себе целью
    создание искусственной «нации», необходимо было изобрести для нее и соот-
    ветствующий искусственный «язык». Не кто иной, как Пантелеймон Кулиш,
    177
    писал в 1857 году крупному малороссийскому землевладельцу Г.П.Галагану по
    поводу намечающегося издания «Основы»: «Если бы был журнал, то есть день-
    ги на него, то можно б и найти дельных ребят, которые поняли бы, что нам
    нужно, и создали бы свой язык не хуже чехов и сербов»12…
    Итак, по прошествии десяти лет с момента своего появления в России
    «украинцы» лишь намеревались приступить к созданию «своего языка». В ос-
    нову его они решили положить тот русско-польский диалект, который сложил-
    ся в Малороссии за время польской оккупации. Вместо того чтобы освободить
    этот диалект от «проказы полонизмов», «украинцы» принялись усиленно выма-
    рывать из него Русские слова, намеренно усугубляя его испорченность. Таким
    образом, конструирование украинского новояза изначально приняло форму
    сознательной и зловредной порчи родного (Русского) языка малороссов. В ре-
    альной жизни проходил прямо противоположный процесс: малороссийский
    диалект все более очищался от польского налета и приближался к общеприня-
    тому Русскому литературному языку. В результате этого разрыва вновь воз-
    никшая литература на украинском волапюке столкнулась с проблемой полного
    отсутствия читателей. Именно по этой причине первый украинский журнал
    «Основа», появившийся в 1861 году, смог просуществовать всего лишь полтора
    года. Уже тираж за 1861 г. не был распродан до конца, а с началом 1862 г. жур-
    нал испытывал серьезные финансовые затруднения из-за недостатка подпис-
    чиков, почему и закрылся к концу года.
    Но «украинцы» не сдались, продолжая всеми правдами и неправдами до-
    биваться количественного роста литературы на украинском новоязе. Не про-
    шло и сорока лет, а в России уже действовало четыре издательства, специали-
    зировавшихся исключительно на выпуске украинской литературы. Особенно
    большой размах в этом направлении приняла деятельность Б.Д.Гринченко в
    Чернигове. С 1894 по 1901 гг. он издал более 50 названий книг, по 5-10 тыс. эк-
    земпляров каждого названия. Помимо собственных сочинений Гринченко изда-
    вал произведения Т.Г.Шевченко, М.М.Коцюбинского, Е.П.Гребенки,
    П.А.Грабовского, Ю.Федьковича и др., а также «целый ряд научно-популярных
    работ – по медицине, технике, истории, естествознанию»13… «Украинских
    книжек выходит у нас много, - с гордостью отмечал в 1903 году один из актив-
    нейших творцов «украинской литературы» И.С.Нечуй-Левицкий, - изданы со-
    чинения Марка Вовчок, Кулишевой (вдовы П.А.Кулиша - Ганны Барвинок), по-
    этов Крымского, Чернявского, Свидзинского, Руданского, “Літературний збір-
    ник” в Киеве и множество популярных книжечек»14…
    Многим «украинцам» в тот момент казалось, что задача успешно реше-
    на, но реальность опрокидывала оптимистичные оценки. Количество произве-
    дений на украинском новоязе, действительно, росло, но число желающих на
    нем общаться и читать по-прежнему ограничивалось пределами малочисленных
    украинских кружков. «Мова» так и продолжала оставаться «языком жменьки
    полулегальной интеллигенции»… Вот свидетельство «украинца» Ю.Сирого
    (Тищенко) (1906): «Помимо того маленького круга украинцев, которые уме-
    ли читать и писать по-украински, для многомиллионного населения Россий-
    ской Украины появление украинской прессы с новым правописанием, с массой
    уже забытых или новых литературных слов и понятий и т.д. было чем-то не
    178
    только новым, а и тяжелым, требующим тренировки и изучения»… Желающих
    потренироваться в овладении новосозданным волапюком было немного, по-
    этому, по данным того же Ю.Сирого, одна из наиболее распространенных ук-
    раинских газет «Рідний край» имела 200 подписчиков, «и это в то время, когда
    такие враждебные украинскому движению и интересам украинского народа
    русские газеты, как “Киевская мысль”, “Киевлянин”, “Южный край” и т.д., вы-
    ходившие на Украине, имели огромные десятки тысяч подписчиков… а такие
    русские журналы, дешевого качества, как “Родина”, “Нива” и т.д. выходили
    миллионами экземпляров и имели на Украине сотни тысяч подписчиков»15…
    Итак, с одной стороны «маленький круг украинцев», представлявший
    «жменьку полулегальной интеллигенции», дававшей украинской прессе не-
    сколько сот подписчиков, с другой, 30 миллионов малороссов, выписывавших
    и читавших миллионы экземпляров Русской периодики. Как видим, распро-
    странение «мовы» полностью соответствовало распространению «украин-
    ской идентичности», не выходя за пределы все тех же малочисленных кружков
    «украинцев». Причем же здесь «народный язык Малороссии»? Никакого отно-
    шения к нему так называемая «украинська мова» не имела, ведь «народ Мало-
    россии» составлял не «жменьку» национально оскопленных маргиналов, а мил-
    лионы, и эти миллионы общались на совсем другом языке. Каком? Разумеется,
    РУССКОМ!.. И в дальнейшем языковая ситуация в Малороссии не менялась.
    Количественный рост литературы на «мове» нисколько не увеличивал ареал ее
    распространения. Она по-прежнему не выходила за границы «маленького круга
    украинцев». Да и здесь, многие так и не смогли ею овладеть…
    Это был по-настоящему «МЕРТВЫЙ ЯЗЫК». Такой же, как латынь или
    древнегреческий. Но те, по крайней мере, являлись языками пусть и умерших,
    но великих цивилизаций. На них существует литература мирового значения (а
    не штампуемая количества ради макулатура), без них невозможно изучать ис-
    торию двух величайших народов мира, обогативших человечество непревзой-
    денными культурными достижениями. Поэтому и две тысячи лет спустя эти
    языки все еще востребованы, пусть и не в тех масштабах, как ранее… Украин-
    ский новояз никаких культурных потребностей не удовлетворял, да и не мог
    удовлетворить: уже в момент своего рождения он имел ярко выраженные при-
    знаки именно «мертвого языка». Даже многие «украинцы» зачастую не пони-
    мали того «языка», который сами же для себя изобрели. Причем, не понимали
    не только рядовые участники движения, но и те, кто создавал на «мове» «укра-
    инскую литературу». Проблема достигала такой остроты, что еще в 1907 году
    (всего-то сто лет назад!) М.С.Грушевский, принимавший самое непосредствен-
    ное участие в разработке украинского волапюка, рекомендовал единомышлен-
    никам не падать духом и мужественно преодолевать трудности, возникающие
    при овладении «мовой». Для прочтения же и уразумения украинских статей или
    книг советовал максимально «напрягать свое внимание» и почаще «загляды-
    вать в словарик»16!.. «Родной язык» со словарем?.. Воистину это - «МЕРТ-
    ВЫЙ ЯЗЫК»…
    * * *
    179
    Сложность овладения «украинской мовой» объяснялась не только ее ис-
    кусственным характером, но и тем, что, как мы уже указывали, весь процесс ее
    создания, по сути, свелся к одному-единственному средству, - усиленной порче
    разговорного малорусского диалекта путем тщательного вычищения из него
    Русских слов и оборотов, или их намеренного коверкания и искажения (ковки).
    Причем данная порча приобрела, так сказать, имманентный характер, став од-
    ним из качеств и отличий (совершенно уникальных!) «украинского языка». Вы-
    учить такой «язык» чрезвычайно сложно. Столь же сложно его понять. Харак-
    терное признание сделала в 1911 году украинская газета «Рада». В своем обра-
    щении к читателям она объявила, что «украинский литературный язык толь-
    ко лишь вырабатывается», почему и просила подписчиков не смущаться, ес-
    ли для них язык газеты непонятен. Далее редакция сознавалась, что и сотруд-
    ники ее сами лишь «учатся писать на своем языке»17… Вот так: «только
    лишь вырабатывается»… А ведь минуло уже полвека с того исторического
    момента как Пантелеймон Кулиш поставил перед «украинцами» задачу «соз-
    дать свой язык не хуже, чем у чехов и сербов». И вот по прошествии пятидеся-
    ти лет они всего только «учатся писать» на этом «языке». И при этом умудря-
    ются издавать на нем газету!.. Годы бегут, проблема остается неразрешимой:
    «Современный писатель украинский, за небольшим исключением, украинского
    языка не знает». И в связи с этим строгая директива: «Писатели должны вы-
    учить язык»18!.. А на календаре уже 1925 год! «Украинская литература» суще-
    ствует почти столетие, а ее творцы так и не овладели языком своих произведе-
    ний. Совершенно уникальный, нигде больше не встречающийся феномен. Толь-
    ко «украинец» способен творить на языке, которого не знает!..
    Неодолим человеческий фактор. «Украинцем» не рождаются, им ста-
    новятся. Причем, зачастую это требует от желающего не просто «ломки», а
    сверхусилий. Тот же Грушевский, прежде чем стать «украинцем», должен был
    овладеть «мовой», которой совершенно не знал и которой никогда не пользо-
    вался. По рассказам близких, получив приглашение на должность профессора
    Львовского университета по кафедре славянской истории, он на целые дни за-
    пирался в комнате и с настойчивостью Демосфена, едва ли не с камешками во
    рту, упражнял свой язык на украинском новоязе…
    Здесь, кстати, коренится одна из наиболее тяжких проблем украинского
    волапюка - создателями-то его являлись… Русские, по тем или иным причинам,
    решившие превратиться в… «украинцев». Каким бы глубоким ни было подоб-
    ное «обращение», родным для новоиспеченного «украинца» все равно продол-
    жал оставаться Русский язык. Но сочинять-то ему приходилось «украинскую
    литературу». Ввиду подобного раздвоения создателям украинских произведе-
    ний приходилось внимательно следить не только за собой, но и за другими, ибо
    слова родного языка поневоле закрадывались в их сочинения. В конечном сче-
    те, это привело к самой настоящей мании, а на практике породило нескончае-
    мую войну с так называемыми «русизмами» и «москализмами». Даже произве-
    дения величайшего украинского «гения» Шевченко содержали в себе огромное
    количество Русских слов, почему и подвергались самой варварской «зачистке»
    при их издании. Причем эта «зачистка» осуществлялось не только при жизни
    180
    Шевченко, но и после его смерти. Так, содержавшиеся в шевченковских руко-
    писях слова «осень», «камень», «семья», «всего», «чернило», «явор», «царь»,
    «Киев», «Польша» и многие-многие другие при публикации заменялись «укра-
    инцами» на более «правильные» - «осінь», «камінь», «сім'я», «всього», «чорни-
    ло», «явір», «цар», «Київ», «Польща» и т.д. Буква «с» в приставках менялась на
    «з». И даже слово «кобзарь», которое Шевченко писал с мягким знаком, как это
    принято в Русском языке, «украинцы» заменили на «кобзар». Строгой цензуре
    подверглось и правописание «гения». Шевченко не знал букв «ї», «є», «г'», апо-
    строфов, и использовал Русский алфавит (с «ы», «э», «ъ»), который и был для
    него родным, но все его произведения и с этой стороны подверглись поздней-
    шей «правке»19…
    Точно такой же «правке» подвергались произведения и других украин-
    ских писателей. Весьма примечательна и мотивация подобной вивисекции.
    Создатель «Словаря украинского языка» Б.Д.Гринченко (1863-1910), взявшись
    подготовить для популярного московского издательства несколько произведе-
    ний Г.Ф.Квитки-Основьяненко (1778-1843), безжалостно вымарал из авторских
    текстов все «русизмы». «Не нам помогать обрусению, лучше будет подать ши-
    рокой украинской массе Квиткины повести, очищенные от чужого, негодного
    элемента», - обосновывал он свое право на «исправление» оригинального тек-
    ста автора, зачисленного им в «украинские». Соредактор серии профессор
    А.Е.Крымский (1871-1942) не только одобрил подобный образ действий, но при
    редактировании других произведений того же автора пошел еще дальше, «вы-
    марав весь (обильный, нечего сказать!) цареславный и антидемократический
    элемент»20… Точно так же позднейшей «зачистке» подвергся текст пьесы
    И.П.Котляревского «Наталка Полтавка». Язык ее персонажей, по мнению «ук-
    раинцев», оказался «частично русифицирован», потому что «тяжело было ему
    (Котляревскому) победить русскую традицию». Им, успешно эту традицию в
    себе превозмогшим, нетрудно было «украинизировать» и героев Котляревско-
    го. Поэтому содержавшиеся в авторском тексте слова «вечер», «виноват», «ей»,
    «кровавым», «крылья», «одинаковый», «он», «они», «покорна», «равны», «ста-
    рость» и многие-многие другие были заменены на «вечір», «винуватий», «ій»,
    «кривавим», «крилля», «однаковий», «він», «вони», «покірна», «рівні», «ста-
    рість» и т.д.21…
    Впрочем, многие украинские «пысьмэнныкы» еще при жизни по собст-
    венной инициативе спешили вымарать из своих произведений все, что могло
    быть истолковано как «русизмы». В их числе известный галицкий писатель
    Иван Франко (1856-1916). Многие слова из его произведений, изданных в 1870-
    1880-е годы: «взгляд», «воздух», «войско», «вчера», «жалоба», «много», «не-
    вольник», «но», «образование», «ожидала», «осторожно», «переводить», «писа-
    тель», «сейчас», «слеза», «случай» и многие другие – в позднейших изданиях
    оказались замененными на «погляд», «повітря», «військо», «вчора», «скарга»,
    «багато», «невільник», «але», «освіта», «чекала», «обережно», «перекладати»,
    «письменник», «зараз», «випадок». Вего в 43 проанализированных специали-
    стами произведениях, вышедших при жизни автора двумя и более изданиями,
    насчитали более 10 тысяч (!) подобных изменений. После смерти Франко
    «правка» его произведений была продолжена новыми поколениями «украин-
    181
    цев»22... Зачищал от «русизмов» свои уже опубликованные произведения при
    новом их издании и Нечуй-Левицкий (1838-1918). Поэтому такие Русские слова
    как «восток», «голоса», «жизнь», «запад», «зонтик», «пожар», «показалось»,
    «пройдохи», «уже», «шептала», «язык» и т.д. и т.д. – были заменены на «швид-
    ко», «схід», «голоси», «життя», «захід», «парасолька», «пожежа», «здалось»,
    «пройдисвіти», «вже», «шепотіла», «мова» - и т.д. и все в том же духе23…
    Воистину, борьба со своей Русской сущностью стала подлинной украин-
    ской манией, ибо даже в самый разгар советской украинизации (1925), распло-
    дившиеся, как тараканы, «пысьмэнныки» по-прежнему не могли избавиться от
    вечного своего проклятия - «русизмов-москализмов». За ними приходилось
    строго следить. И доносить, доносить, доносить… «Современный писатель ук-
    раинский, за небольшим исключением, украинского языка не знает»… «Даже
    выдающиеся поэты и писатели-стилисты… портят эффекты художественного
    достижения ненужными ошибками и абсолютно противными духу украинского
    языка русизмами»… «В языке самых лучших современных писателей рядом с
    прекрасными неологизмами случаются совсем не нужные москализмы»24… И
    снова сизифов труд по «зачистке» и вымарыванию, направленный «на замену
    сходных с русскими слов в украинском языке польскими, чешскими, немецки-
    ми»25… Небезызвестный нам Олинтер-Хвыля и в 1933 году отмечает все ту же
    особенность совершенствования укрмовы: «Общие в украинском языке с рус-
    ским языком термины ликвидировали, выдумывая искусственные, так назы-
    ваемые украинские самобытные слова, не имевшие и не имеющие никакого рас-
    пространения среди широких многомиллионных рабочих и колхозных масс»26…
     

    Категория: Страницы истории | Добавил: Elena17 (25.10.2014)
    Просмотров: 218 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz