Меню сайта


Категории раздела
Революция и Гражданская война [64]
Красный террор [136]
Террор против крестьян, Голод [169]
Новый Геноцид [52]
Геноцид русских в бывшем СССР [106]
Чечня [69]
Правление Путина [482]
Разное [57]
Террор против Церкви [153]
Культурный геноцид [34]
ГУЛАГ [164]
Русская Защита [93]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3988


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 23.10.2017, 18:25
    Главная » Статьи » Русский Геноцид » Террор против крестьян, Голод

    Советские кадры
    Цитата из кн.: Т.К. Чугунова  "Деревня на Голгофе: летопись коммунистической эпохи от 1917 до 1967". Прекрасная иллюстрация того, что представляли собой сталинские хваленые кадры:
    __
    Большевистские опричники


    Одного учителя-паргийца беспартийные коллеги упрекали за донос по поводу «антисоветского разговора». А он оправдывался тем, что в этом случае он не мог промолчать: этот антисоветский разговор слышали комсомольцы и донесли. За умолчание он был бы немедленно исключен из партии. Ведь Центральный Комитет партии издал специальный строжайший приказ о том, что все коммунисты, под угрозой немедленного исключения из партии и комсомола, обязаны систематически доносить об антисоветских настроениях беспартийных, о каждом антисоветском разговоре. Каждый коммунист обязан контролировать «большевистскую бдительность» другого.
    Таким образом, роль деревенских коммунистов не ограничивается только ролью «погоняльщиков» на колхозной работе и «выжимальщиков» непосильных налогов у голодных людей. Они обязаны также быть бдительными шпионами, большевистскими ищейками <...>
    В отплату за «хлебные должности» они обязаны выполнять роль беспощадных опричников жестокого большевистского правительства, которое отправляет колхозников в лагерь и за «колоски», и за «на¬мерения», и за «антисоветские разговорчики», и даже за «антимарксистский сон» ...

    Каждый третий домохозяин — репрессированный

    Как-то в беседе один местный колхозник подсчитал, сколько жителей Болотного за 24 года революции, от 1917 до 1941 года, главным образом, за годы колхозной жизни, были отправлены в лагери и тюрьмы. Таких оказалось в селе около 40 человек на 130 дворов, то есть треть домохозяев села ...
    А до революции, за полустолетие, которое местные старики помнили, только два односельчанина сидели один месяц в тюрьме, за воровство: они украли лыки у ночевавшего в селе обоза.
    В свете этих данных так убедительно звучит анекдот. В огромной, всеохватывающей советской анкете есть, конечно, вопрос: «Были ли Вы при советской власти в лагере или тюрьме?» Нехватает только дополнения к нему: «А если нет, то почему?» ...
    В тюрьмах и лагерях жизнь еще более тяжелая, чем в колхозах. Там подготовляется смерть ускоренная.
    Многие колхозники из лагерей не вернулись.
    Другие вернулись, но после лагеря прожили недолго.

    Смерть моментальная

    Моментальная смерть тоже нередка среди колхозников. Как правило, это — смерть от безграничного произвола большевистских властей. От безграничного произвола самодуров гибли люди от голода в годы коллективизации. Из-за этого же погибли отходники-само- убийцы. По той же причине люди гибли и позже, в годы «нормальной» колхозной жизни.

    «Огрызнувшийся дезертир»

    Колхозники Болотного рассказывали: в соседней деревне в первые месяцы советско-германской войны произошел такой случай. Молодой колхозник-красноармеец, после того, как его воинская часть была окружена и взята в плен немцами, совсем недалеко от его родной деревни, — выскользнул из окружения и пришел домой. Узнав об этом, чиновник районного НКВД арестовал «дезертира» и повел его в город, в котором еще сохранялась советская власть. В пути энкаведист ругал арестованного красноармейца за «дезертирство» и давал ему строгое наставление:

    — Не бежать домой, на печку, хотя бы и на один день. А немедленно вступать в другую воинскую часть Красной армии и бороться за советское отечество до последнего своего дыхания! ..
    Красноармеец ответил энкаведиету:
    — Коммунисты гонят на фронт беспартийных, чтобы защищать свою власть. А сами сидят в тылу и воюют с бабами...
    Этот упрек попал не бровь, а в глаз чекисту. Не выдержало этого ретивое сердце большевистского опричника. Он тут же застрелил аре¬стованного, своего односельчанина и школьного товарища...
    И даже хвастался потом своим «геройским» поступком.
    — Такая решительная расправа будет учинена со всеми противни¬ками советской власти, со всякими критиканами!..

    Так погиб «огрызнувшийся дезертир» .


    Гибель на «трудовом фронте»

    Погубить колхозников самодуры-начальники легко могут и на «трудовом посту», в колхозной обыденщине.
    Вот, например, другой случай, который произошел в селе.
    Председатель посылает колхозников зимою в город, за 15 километров, привезти семенной фонд из районного склада. Погода была плохая, метель начиналась. Колхозники просили своего начальника
    отложить поездку: погода опасная, а времени до посевной кампании еще очень много. Но властолюбивый начальник накричал на «злостных саботажников» и настоял на своем;.
    Люди: подчинились, поехали.
    День и ночь бушевала вьюга.
    Домой колхозники не вернулись.
    А утром, на. второй день, родные отправились на розыски и нашли их в поле, недалеко от села, замерзшими. Метель замела дороги. Люди заблудились, застряли в сугробах снега и, плохо одетые и истощенные, замерзли.. . Замерзли все шесть подводчиков. Лошади выжили, а люди погибли.
    Из-за большого самодурства маленького чиновника погибло шесть человек, осталось шесть вдов и дюжина сирот. .. Говорят, что для поездки начальник выбрал колхозников, которых он особенно не любил . ..
    Ни один волос не упал с головы начальника-самодура, погубившего столько людей. Вот, если бы погибли колхозные лошади, тогда его судили бы за «вредительство». А за людей... за погубленных лю¬дей в стране «социалистического гуманизма» начальники не отве¬чают ...
    Родственники погибших никуда не жаловались. Они, на основе многолетнего опыта, хорошо знали, что в «самом демократическом го¬сударстве мира» жаловаться некуда. .. Везде такой же произвол, от глухой деревни до столицы. Повсюду такие же начальники, от сельского до «мирового» ....


    Наказание за колоски и за убийство

    Впрочем, бывали и суды за убийство людей самодурами, если виновником оказывалась мелкая беспартийная сошка.
    Один шофер, служащий райисполкома, рассказывал: как-то, будучи совершенно пьяным, он на грузовике «мчался как угорелый», «хотел попугать баб», на лете л в деревне на толпу колхозниц и «раздавил трех баб сразу» ...
    Шофер рассказывал об этом со смехом, как об очень забавном приключении ... Духом бесшабашного произвола и безграничного пренебрежения к людям прониклись не только большевистские начальники, но и их челядь.
    Родные погибших пожаловались, был суд. Шофер-убийца был приговорен к шести месяцам принудительных работ, без тюремного заключения и с выполнением работ по месту службы. Фактически «наказание» свелось только к штрафу: к отчислению 25% полугодичного жалованья в пользу государства.
    Таким образом, в коммунистическом государстве за двадцатиминутное опоздание на работу и за убийство трех людей наказание одинаковое...

    За горсть колосков с колхозного поля советский суд карает голод¬ного хлебороба неизмеримо строже (многолетним заключением в ла¬гере!), чем бандита-самодура за убийство трех людей...
    В Советском Союзе такой «правопорядок» называется: «советская законность», «правопорядок социалистического гуманизма» . ..

    Право на жизнь и «право на смерть»...

    При таком «социалистическом правопорядке» основная масса колхозников уже от самого рождения приговорена к медленной голодной смерти — в колхозе.
    Другие, в более позднем возрасте, приговариваются к ускоренной смерти — в лагерях.
    А все вынуждены еще видеть над своей головой Дамоклов меч моментальной насильственной смерти, ожидая ее каждый день от лю¬бого, даже самого маленького, разбойника-самодура.
    Установивши в стране режим неслыханного террора -и организовавши экономическую систему невиданного голода, раздавая только избранным «ордера на жизнь» и на «хлебные должности» в коммунистическом государстве, — кремлевские владыки создали для себя главную опору: партию коммунистического чиновничества, армию опричников большевистского правительства.
    Коммунистические чиновники, владея неограниченной властью и монопольно распоряжаясь государственным имуществом в стране голода и террора, приобретают, таким образом, не только «право на жизнь», но и «право на смерть». Это — «право на чужую смерть», право на убийство, открытое или замаскированное.
    <...>
    Терроризируя колхозников, коммунисты добиваются от них строгого выполнения тех задач, которые большевистское правительство ставит перед земледельцами:
    — Работать на колхозной барщине без отлынивания!
    — Выплачивать государству огромные налоги и займы, отдавать ему все, до последнего куска хлеба!
    — Соблюдать большевистское «табу», то есть абсолютную непри¬косновенность социалистической собственности, колхозных и госу- дартвенных (общепартийных) фондов!
    Но прежде всего коммунисты с беспощадной жестокостью добиваются от населения повиновения большевистскому государству и его чиновникам. Они требуют от народа повиновения злейшему его врагу — коммунистической партии, советскому антинародному правительству.
    Причем, всеми мерами добиваются от населения абсолютного, беспрекословного повиновения: без единого слова возражения, протеста или критики. Вырвавшийся вздох («ой, тяжело живется!») коммунистические тираны считают политическим протестом, неугодное сновидение — нетерпимой критикой ...
    Раболепие, молчание, послушание, угодничество — возводится во всеобщий абсолютный закон социалистического строя, ставится во главе «советских добродетелей».
    Немая жизнь и рыбья смерть...
    Богатейшую, красочную речь русского народа большевистские унтеры Пришибеевы стараются свести к убогому советскому словарю, кратчайшему в мире: «приветствуем мудрого», «выполним на сто!» .. . Коммунистические Держиморды стремятся превратить говорливую деревню в немую.
    Советские Юпитеры расценивают свободное правдивое слово, как своего злейшего врага. Они знают свою неправоту и боятся правдивого слова. Справедливое слово приводит к единодушию и к организован¬ным действиям. Инакомыслие, критическое слово — признаки потен¬циального, «несдавшегося» врага. А «если враг не сдается — его надо уничтожить», — таков закон террористического большевистского государства.
    И поэтому постоянные приказы из центра: о «большевистской бдительности», о партийно-комсомольском шпионаже. Указы и приказы: «Тащить и не пущать! ..» Коммунистические руководители хотят вы¬ловить каждое справедливое, критическое слово и задушить его, вместе с его носителем.
    Так коммунистические Пришибеевы устанавливают в колхозной деревне рыбье молчание, могильный правопорядок, режим смерти, Каинов режим.


    http://d-v-sokolov.livejournal.com/371380.html
    Категория: Террор против крестьян, Голод | Добавил: rys-arhipelag (21.09.2011)
    Просмотров: 504 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz