Меню сайта


Категории раздела
Революция и Гражданская война [64]
Красный террор [136]
Террор против крестьян, Голод [169]
Новый Геноцид [52]
Геноцид русских в бывшем СССР [106]
Чечня [69]
Правление Путина [482]
Разное [57]
Террор против Церкви [153]
Культурный геноцид [34]
ГУЛАГ [164]
Русская Защита [93]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3996


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 16.12.2017, 19:41
    Главная » Статьи » Русский Геноцид » Террор против Церкви

    Особенности церковной жизни в Крыму между революциями (март — октябрь 1917 г.)

    В истории Русской православной церкви 1917-й год стал датой, ознаменовавшей собой начало больших потрясений. Крушение монархии в марте 1917 года не только сказалось самым пагубным образом на состоянии российской государственности, но и привело к серьезным изменениям в правовом положении и статусе религиозных организаций.

    После отречения императора Николая II, бывшего хранителем и верховным защитником догматов господствующей веры, Русская православная церковь оказалась не только лишенной государственного покровительства, но и дезориентирована. Несмотря на признание власти Временного правительства, последнее показало себя противником официальной религии, распустив старый состав Священного синода, отменив обязательное преподавание Закона Божьего в школах, национализировав и передав в ведение Министерства народного просвещения более 37 тыс. церковно-приходских, второклассных и церковно-учительских школ. С целью нейтрализации влияния православного духовенства на местах в некоторые епархии были направлены церковные комиссары. Кроме того, новая власть инициировала проведение нескольких старообрядческих съездов. Эти действия Временного правительства грубо нарушали церковные каноны и сам принцип отделения Церкви от государства.

    Единый для всей страны, процесс вытеснения Церкви из сферы общественной жизни в каждом регионе имел свои специфические особенности. Как это происходило в Таврической губернии, включавшей в свой состав, наряду с собственно крымскими уездами и три материковых уезда — Днепровский, Мелитопольский и Бердянский, рассматривается в данной статье.

    В процессе написания настоящего очерка наряду с воспоминаниями современников и официальными документами нами использовались исследования современных крымских историков, местная периодика. Так, некоторые аспекты взаимоотношений государства и Русской Православной церкви в Крыму в межреволюционный период и в первые месяцы после Октябрьского переворота рассмотрены в работах А. Г. и В. Г. Зарубиных, А. В. Ишина, Ю. А. Катунина, В. И. Королева. Значительный вклад в изучение данной темы внесли священнослужители Крымской епархии протодиакон Василий Марущак и протоиерей Николай Доненко.

    В дни Февральской революции волна насилия захлестнула Петроград, военно-морские базы Гельсингфорс и Кронштадт. Только в Петрограде жертвами разгула анархии в феврале — марте 1917 г. стали от 1000 до 15 000 человек.

    С бурными событиями в столице и на Балтике разительно контрастировала обстановка в Крыму. Известие об отречении Государя крымчане, в большинстве своем, встретили с безразличием. Занятые повседневными заботами, люди не понимали и не хотели понимать глубинный смысл случившегося.

    Не выразило протеста по случаю крушения самодержавия и священноначалие Таврической епархии. 5 марта 1917 г. архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (князь Абашидзе) обратился с посланием к своей пастве, в котором призвал повиноваться Временному правительству.

    «Совершилось, — говорилось в послании. — Тот, без воли Которого и волос не падает с головы нашей, положил предел царствования бывшего государя. Бесчисленные губительные беспорядки, допущенные бывшим правительством, крайне недобросовестно совершавшим свое служение, злоупотреблявшим властью, постоянно и искусно вводившим всех в заблуждение, повлекли за собой государственную разруху, расстройство во всех наших делах.

    Нынешняя кровопролитная великая отечественная война ясно, до очевидности для всех, обнаружила, что страна наша и Русский народ стоят на краю пропасти, жадно раскрывшей пасть свою для поглощения нашего Отечества. Создалась эта ужасная бездна, и верховная власть вернулась к Русскому народу, великому и пространством земли своей, численностью и духом, устраивать на новых началах свою государственную жизнь. Совершилась воля Божия о новых судьбах Отечества нашего. «Кто противостанет воле Его?» (Римл. 9, 19).

    «Мною цари царствуют», — говорит Господь (Притч. 8, 15), «Царь народов», «Бог живый и Царь вечный» (Иерем. 10, 7, 10) чрез древнего венценосного мудреца и Сей Единый «изменяет времена и лета», поставляет и низлагает царей (Дан. 2, 21). Ныне Промыслитель предоставил нас самим себе. Ныне Сам Царь Небесный занял Престол Русского Царства, дабы Он Единый Всесильный был верным помощником нашим в постигшей нас великой скорби, в бедствиях, нагнанных на нас бывшими руководителями государственной жизни нашей.

    Поистине трудное тяжелое время настало для Русской земли. Отечество наше терпит ныне труды и болезни рождения.

    Дни наши, радующие нас светлой и мирной будущностью Русской земли, ныне почти во всем напоминают нам древнее великое потрясение, постигшее наше Отечество триста лет тому назад, когда соседний народ напал на землю Русскую, полонил села и города ее, взял столицу Царства и готовился стереть с лица земли самое русское имя. Подобно этому и теперь внешние враги окружили нас, ведут с нами борьбу не на жизнь, а на смерть, всячески добиваются сломить крепость нашу, завладеть нами, захватить землю нашу, лишить нас царственной свободы и сделать нас своими рабами, приравнять нас к скотам бессмысленным.

    Но как ни упорен, как ни хитер и искусен враг наш, а все же без малого трехлетняя борьба ослабила и расшатала его, надломила силы его и нужно с нашей стороны недолгое еще усилие, чтобы, Богу помогающу, взять верх над ним, выгнать его из наших пределов, обезоружить его и, таким образом, воцарить приятный Христу Богу мир и на нашей земле, и во всех христианских странах, вовлеченных в борьбу с внешним врагом нашим. Для этого желанного успеха, без которого тщетна, немыслима надежда наша на светлое и великое будущее Отечества нашего, так естественно и не призрачно радующая нас ныне, для верного исполнения долга нашего перед страждущей страной нашей в настоящее время требуется от всех нас, малого и великого, старого и молодого, дружно, единодушно и самоотверженно взяться за борьбу с врагом нашим и не складывать оружия нашего до победного конца. Счастье Русского народа вверено Богом нам — сынам Русского Отечества, счастье это в руках наших. Как сладостно и вместе страшно сознавать это!

    Господь, нелицеприятный Судия, потребует от нас ответа, что мы сделали для сохранения и умножения вверенного нам достояния. Он — Царь Небесный дал нам все для возвеличения нашего Отечества: и свободу, и силу, и богатство земли. Ничто нас не спасет, если мы ныне не объединимся, не будем действовать как единое существо, по подобию Триединого Бога. Мы все ныне должны забыть все распри, раздоры, ссоры, споры и недоразумения, существовавшие когда-либо между нами и, помня заповедь Христа Бога о нашем единстве, завет Его великого Апостола о хранении спасительного единения, о не разделении, о не говорении: «я Павлов», «я Аполлосов», «я Кифин» (1 Кор. 1, 10-12), быть сынами единого Отечества, защищать его, не щадя своей жизни, и во всем усердно и добросовестно, не за страх, а за совесть, без ропота и лицемерия повиноваться новому Нашему Правительству. Это спасительное повиновение, требуемое от нас Словом Божиим, которое говорит нам, что существующие власти от Бога установлены, и в котором Сам Бог возвещает: «Мною повелители узаконяют правду» (Римл. 13, 1; Притч. 8, 15), — должно прежде всего проявляться в сохранении всеми нами тишины и порядка, в мирном исполнении каждым из нас лежащих на нем обязанностей общественных и частных. Каждый из нас должен поступать, как учит и умоляет нас об этом Сам Христов Апостол, достойно звания, в которое мы призваны (Еф. 4, 1) и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело, работая своими собственными руками (1 Сол. 4, 11)».

    Архиепископ апеллировал к патриотическим чувствам народа, указывал на необходимость сплотиться перед лицом «той страшной опасности, которая угрожает нашему Отечеству со стороны наших внешних врагов», и призывал «напрячь свои силы…, приложить к делу все свое разумение и постоянную работу свою…, удвоить и утроить, чтобы прийти на помощь нашим братьям, героям-воинам, защищающим землю русскую, наше имущество и самую жизнь нашу от дерзких врагов, устремившихся на нас подобно диким зверям, готовым растерзать нас всех, испить нашу кровь и насладиться нашими страданиями».

    В заключение, «вспомнив из Слова Божия сравнение Церкви Христовой с живым организмом, с отдельным человеком», архиепископ Димитрий обращался к своей пастве с мольбой: «Пусть всеми нами распоряжается нынешнее временное Правительство; Пастыри Церкви пусть учат нас хранить великое сокровище наше — Святую Веру Православную и посильно жить по ее заветам; судьи и правители пусть судят и правят по-Божьему, милостиво и справедливо по Закону; воины пусть безусловно во всем повинуются военачальникам своим, признанным и вновь поставленным над ними нынешним Правительством, оберегая их как зеницу ока, не забывая, что без вождей нет воинства; купцы пусть добросовестно торгуют, не раздражая братьев своих погоней за излишними неумеренными прибытками; земледельцы пусть всеусердно возделывают Богом данную им землю; учащиеся пусть преуспевают в премудрости и возрасте, и в любви у Бога и человеков; матери и жены пусть заботятся о своих семьях, сохраняя верность мужьям своим и в страхе Божьем воспитывая чад своих; старцы и старицы да будут примером доброй христианской жизни для молодых; все же вместе будем молиться, работать и трудиться и всецело возложим свое упование на Господа Бога, от Кого и придет нам помощь, Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога и Отца и общение Святого Духа со всеми вами Аминь».

    5 марта 1917 г. в Севастополе власти провели совместный парад войск гарнизона, морских частей и учащихся. Перед парадом епископ Сильвестр отслужил молебен во здравие Российской державы, Временного правительства, верховного главнокомандующего и всего российского воинства. 8 марта главный священник Черноморского флота Георгий Спасский направил председателю Государственной Думы Родзянко телеграмму, в которой от имени духовенства Черноморского флота и гарнизона Севастополя просил «принять наш привет и поздравление с завершением великого государственного переворота». Уже 19 апреля симферопольское духовенство привело к присяге Временному правительству гражданское население и городской гарнизон. Аналогичные мероприятия прошли и в других городах.

    Ярким эпизодом деятельности Русской Православной Церкви в Крыму в новых для нее условиях является участие в мае 1917 г. духовенства Севастополя во главе с епископом Сильвестром в торжественной церемонии перезахоронения останков лейтенанта П. П. Шмидта и других ведущих участников революции 1905 г. , расстрелянных по приговору суда и захороненных на острове Березань. На Графской пристани была отслужена панихида. Затем многотысячная процессия двинулась по Нахимовской и Большой Морской улицам к Покровскому собору, где, после совершения всех религиозных обрядов, под орудийные и ружейные залпы останки были помещены в склеп.

    «Похоронная демонстрация, — писал об этом событии советский мемуарист В. К. Жуков, — внешне, казалось, примирила революционные массы Черноморского флота и Севастополя с офицерством, духовенством и либеральной местной буржуазией, которая также не жалела венков на новые могилы старых революционеров и устилала живыми цветами дорогу похоронной процессии».

    Но, несмотря на то, что на протяжении нескольких месяцев социально-политическая обстановка в Крыму в целом оставалась спокойной, отрицательные последствия смены власти вскоре не преминули сказаться на деятельности православного духовенства. Отмена преподавания Закона Божьего в школах вынуждала отдельных священнослужителей вступать с властями в подлинное идейное противоборство. Так, благочинный Бердянского уезда протоиерей Александр Лукин, объединив вокруг себя единомышленников, в августе 1917 г. обратился к общественности с требованием сохранить преподавание Закона Божьего в школах, и это пожелание было удовлетворено. Разумеется, такая настойчивость со стороны служителей Церкви крайне не нравилась деятелям «революционной демократии». В газетах появилось немало язвительных публикаций, высмеивающих православное духовенство.

    Источники позволяют заключить, что в те годы велась сознательная кампания по дискредитации Церкви, о чем наглядно свидетельствует обращение архиепископа Димитрия к Губернскому комиссару Н. Н. Богданову от 10 июня 1917 г. :

    «Милостивый Государь, Николай Николаевич

    Настоятельница Топловского женского монастыря игуменья Параскева 29 рапортом от 7 Июня с. г. обратилась ко мне за защитой и покровительством от несправедливых и ложных обвинений, возведенных на вверенный ей монастырь в газете «Южные Ведомости» и «Русское Слово». 3-го сего Июня в 123 № «Южных Ведомостей» напечатана корреспонденция из Феодосии о том, что Топловский монастырь давно уже славится как база черной сотни, что там все время пребывает известный инок Серапион, и что в Исполнительный Комитет Совета солдатских депутатов поступила жалоба на то, что в праздник Св. Троицы в монастыре раздавались брошюры с черносотенными призывами и сюжетами. Вследствие чего будто бы настоятельнице предложено Советом депутатов прекратить восхваление самодержавного строя и т. д.

    Такого же, но более краткого содержания напечатана телеграмма и в № 123 «Русского Слова».

    Настоятельница монастыря изложением всех обстоятельств удостоверяет, что возведенное на монастырь в упомянутых газетах ложно, и я, как хорошо знающий монастырь и настоятельницу его, и без всяких объяснений с ее стороны утверждал бы и утверждаю, что корреспонденции «Южных Ведомостей» и «Русского Слова» являются чистейшим вымыслом.

    В Топловском монастыре никто и никогда политикою не занимался, и ни у кого из сестер никогда никаких брошюр, листков не было и нет. — Инок Серапион в Топловском монастыре «Пребывания» не имел. Два года тому назад проездом из Феодосии в Симферополь этот инок заехал в монастырь и пробыл в монастырской гостинице три дня, т. е. время, дозволенное уставом монастыря для всякого путешественника. — По сообщению настоятельницы монастыря, никакой бумаги от Совета депутатов по сей день ею не получено. — В праздник Троицы после литургии какой-то неизвестный человек, пробравшись к помещению рабочих и собрав их около себя, начал что-то объяснять. Заведующая рабочими монахиня уговорила рабочих уйти в свое помещение, а неизвестного человека выпроводила из монастыря, объясняя, что монастырь не место пропаганды.

    Ясно, что подобные описанным в газетах слухи распускаются злонамеренно, с целью, очевидно, возбудить местное население и в особенности пришлый люд».

    В этих условиях церковнослужителям удалось получить разрешение от Временного правительства на созыв Всероссийского Поместного Собора. На него, открывшийся 15 августа 1917 года в Москве в Успенском соборе Кремля, приехали 564 церковных деятеля: 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 монахов и 299 мирян.

    Таврическую епархию на Поместном Соборе представляли шесть делегатов — священнослужители и миряне. Возглавлял делегацию архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий. Помимо него, в Москву приехали настоятель Феодоро-Стратилатовской церкви г. Алушты, протоиерей П. И. Сербинов, а также священник Успенской церкви г. Ялты протоиерей С. Н. Щукин. Делегатами от мирян были профессор Московского коммерческого института и университета, доктор политической экономии Сергей Булгаков, член Московского окружного суда, присяжный поверенный А. А. Салов, землевладелец Г. И. Титов.

    Итогом деятельности Собора стало восстановление патриаршества и принятие нового устава Русской Православной Церкви. Наряду с этим был принят ряд важных документов, регламентирующих церковную жизнь. Деятельное участие в их подготовке принял профессор С. Н. Булгаков (впоследствии ставший священником). В частности, по поручению Собора им была разработана декларация об отношениях церкви и государства, в которой требование о полном отделении церкви от государства сравнивалось с пожеланием, «чтобы солнце не светило, а огонь не согревал», поскольку по внутреннему закону своего бытия церковь «не может отказаться от призвания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами».

    Тем временем внутриполитический климат в стране с каждым днем становился все хуже. Стремительными темпами падал жизненный уровень, в сельской местности крестьяне самовольно захватывали и распахивали помещичьи земли. Дезертирство в армии и на флоте приняло повальный характер. Разлагаясь в условиях тыла, солдатская и матросская масса переставала подчиняться кому бы то ни было (даже собственным комитетам) и становилась совершенно неуправляемой. Эти деструктивные проявления не обошли стороной и церковную жизнь.

    Уже 13 апреля 1917 г., в период, когда обстановка на территории полуострова и материковых уездов была еще достаточно спокойной, архиепископ Димитрий в письме Таврическому губернскому комиссару сообщал о том, что «среди населения губернии во многих приходах идут суждения об отобрании у причтов церковных земель и о прекращении выдачи причтам общественного жалованья как вознаграждения за их труд по приходу».

    Поскольку смена формы правления юридически не повлекла за собой отмену законодательства Российской империи, оберегающего права, обязанности и имущество граждан, архиепископ просил «чрез Уездных Комиссаров Волостным Правлениям, а через сих последних и сельским Обществам, что нарушение последними принятых на себя обязательств к причтам своих церквей является действием недопустимым, противозаконным, в корне подрывающим нормальное течение государственной жизни, воздерживаться от чего настойчиво требует от всех нас наше Временное Правительство, [коему] мы обязаны повиноваться».

    Далее в письме архиепископа сообщалось действиях исполнительного комитета села Рубановки Мелитопольского уезда, который, «поставив в вину своему священнику, прослужившему в приходе свыше 45 лет, его деятельность в 1905/6 годах, как председателя Союза русских людей, коим он, к слову сказать, и не был, предложил оставить приход к I Мая с. г., совершенно не считаясь с голосом и желаниями большинства прихожан означенного села /на сходе было всего 100 человек/ и правом епархиальной власти удалять священнослужителей по выяснении степени действительной виновности их».

    Летом 1917 г. ситуация в регионе все более стала усугубляться. Особенную тревогу вызывал Севастополь. Под влиянием левоэкстремистской пораженческой агитации, проводимой большевиками и анархистами, матросские и солдатские массы становились носителями опасных тенденций.

    Еще в середине июня, несмотря на выраженную судовыми и армейскими комитетами поддержку Временного правительства, отдельные воинские подразделения выступили с протестом против идеи формирования ударных частей. Такую резолюцию вынесли команды посыльного судна «Березань» и минной бригады учебного отряда ЧФ. Обсудив вопрос о создании ударных батальонов и последующей их отправки на фронт, моряки нашли нужным «призвать в ряды войск из монастырей всех монахов, годных к военной службе, так как их деятельность в монастырях бесполезна, а таковой священный корпус заменит ударный батальон, в который записываются последние силы пролетариата и крестьян, в то время, когда нужны рабочие руки для уборки хлебов».

    В ответ на это заявление православное духовенство в лице благочинного монастырей, попыталось усовестить авторов резолюции, напомнив протестующим, что:

    «1) Годные в строй послушники — всех монастырей, с самого начала войны, сознали честь и чувство долга пред родиной, — сами ушли в ряды войск, точно так же и годные монахи отправлялись в качестве санитаров — для подачи помощи больным и раненым, а годные иеромонахи для напутствования.

    2) В настоящее время во всех монастырях России остались исключительно одни старики-монахи, а если и есть между ними два или не более трех лиц, то не моложе 43–44-х лет, то и те до глубины души разбитые — парализованные и больные и в ряды войск буквально не годные, в чем, в случае надобности, всякий может убедиться при самом их освидетельствовании».

    В завершение благочинный обращал внимание черноморцев на то, что «ветхое старое войско не может заменить ушедшее несметное число из рядов дезертиров», и называл идею призыва на воинскую службу монахов посмешищем.

    Но некоторое время спустя против формирования ударных частей последовала еще одна резолюция, вынесенная на сей раз солдатами электротехнической роты севастопольского артиллерийского склада. Найдя недопустимым формирование «каких-то особых ударных полков», солдаты потребовали «немедленно привлечь всех здоровых лиц, укрывающихся в тылу и не работающих на оборону, всех монахов, укрывающихся в монастырях; все эти лица должны быть отправлены на фронт для замены больных и слабых товарищей находящихся в окопах».

    Впоследствии леворадикально настроенные моряки и солдаты принимали активное участие (в том числе и как идейные вдохновители) в самовольных захватах крестьянами земель и вырубке лесов, в том числе на землях монастырей.

    «Заведующий Атлаузской Херсонисского монастыря лесной дачей, — сообщалось в обращении Таврической духовной консистории Таврическому губернскому комиссару от 15 сентября 1917 г. , — находящейся в Симферопольском уезде, Каралезской волости, иеромонах Кирилл, донес, что Комитет близлежащей деревни Узенбаш, после посещения этой деревни делегатами-матросами из Севастополя, воспретил Управлению Херсонисскаго монастыря производить в лесной даче начатую 3-го сего Сентября очередную рубку дров на разрешенной Таврическим Лесоохранительным Комитетом лесосеке 1915–1919 г. г. , потребовав рассчитать нанятых рубщиков и наложил запрещение на вывоз вообще дров и др. материалов из дачи в монастырь. По отзывам жителей дер. Узенбаш, означенные матросы внушали им, что они теперь могут пользоваться монастырским лесом, как своим собственным.

    Сообщая о вышеизложенном, Таврическая Духовная Консистория имеет честь покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, сделать зависящее от Вас распоряжение о немедленном снятии наложенного запрещения рубки и доставки в монастырь дров, а также о принятии мер к ограждению монастыря в дальнейшем от захватов со стороны местных татар, так как наступившее благоприятное время для рубки и доставки дров может быть упущено и Херсонисский монастырь останется без топлива, о последующем не оставить Консисторию своим уведомлением».

    Осенью 1917 г. обстановка в Таврической губернии стала взрывоопасной. В условиях слабости государственной власти (а в сущности ее фактического отсутствия) население все чаще стало прибегать к самосудам. В Днепровском уезде священник села Рыбалчьего Русаневич, опасаясь за свою жизнь, вынужден был оставить приход, о чем телеграфировал 29 октября 1917 г. уездному комиссару.

    Это не единственный такой случай. Ранее, в ночь с 4 на 5 октября 1917 г. в Симферополе был осквернен и ограблен Александро-Невский кафедральный собор. Нечестивцы сбросили с престола стоящую на нем церковную утварь, разбросали по полу Святые Дары. Попытавшийся воспрепятствовать святотатцам сторож собора был ими убит.

    Не обошла церковную жизнь стороной и волна забастовочного движения, частично охватившего край еще весной 1917 г. Подстрекаемые пришлыми и местными агитаторами, летом 1917 г. взбунтовались рабочие симферопольского свечного завода. Так как производство церквей давало Таврической епархии достаточный доход, необходимый для содержания духовных школ и реализации других общеепархиальных проектов, остановка завода и выдвижение ультимативных требований о повышении заработной платы нанесло епархии серьезный ущерб.

    Известный проповедник начала XX века священномученик протоиерей Иоанн (Восторгов) говорил о том времени: «Вера тает, храмы пусты, над христианством издеваются, церкви грозят обратить в театры. Надо плакать и молиться. Может быть, не сегодня-завтра у нас начнется гражданская война. Слышите: где-то уже точат ножи».

    Похожую мысль впоследствии высказал С. Н. Булгаков, написавший о том, что «слой церковной культуры» среди населения «оказался настолько тонким, как это не воображалось и врагам церкви. Русский народ вдруг оказался нехристианским…»

    Эти слова, увы, оказались пророческими. В октябре 1917 г. режим, установившийся в стране после крушения российской монархии, пришел к своему закономерному краху. А в церковной жизни Крыма открылась новая трагическая страница.

    Примечания

    1. Булдаков В. П. Красная смута: Природа и последствия революционного насилия — Изд. 2-е, доп. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН); Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина», 2010.
    2. Дроба С. А. Церковь, государство и общество XX века по периодическим изданиям и воспоминаниям современников. Исторический очерк — Тверь: Издатель Алексей Ушаков, 2010.
    3. Жуков В. К. Черноморский флот в революции 1917-1918 гг. — М.: Молодая гвардия, 1931.
    4. Зарубин А. Г. , Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. — 2-е изд., испр. и доп. — Симферополь: АнтиквА, 2008.
    5. Зарубин В. Г. Проект «Украина». Крым в годы смуты (1917-1921 гг.). — Харьков: Фолио, 2013.
    6. Ишин А. В. К 90-летию окончания Гражданской войны: исторические уроки Февраля // http://www.crimea.orthodoxy.su/Public/Ishin.201011.90.let_GrVoina.html
    7. Катунин Ю. А. Православная церковь и государство: проблема взаимоотношений в 1917-1939 гг. (На материалах Крыма): Дис. д-ра ист. наук: 07.00.02: Симферополь, 2003.
    8. Протодиакон Василий Марущак Архиепископ Димитрий (в схиме Антоний) Абашидзе. — Симферополь, издательство «Доля», 2005.

    9.    Протоиерей Николай Доненко. Наследники царства. Т. I — Симферополь: 2000.

    10. Протоиерей Николай Доненко. Наследники царства. Т. II — Симферополь: Бизнес-информ, 2004.

    11. Протоиерей Николай Доненко. Новомученики Бердянска: Священномученики Михаил Богословский, Виктор Киранов, Александр Ильенков; Город в годы воинствующего атеизма, 1919-1939. — Феодосия; М. : Издат. дом Коктебель, 2006.

    12. Севастополь: Хроника революций и гражданской войны 1917–1920 годов // Сост. , комм. В. В. Крестьянников — Симферополь: Крымский архив, 2007.

    13. Соколов Д. В. Оскудение веры. Начало беды. Таврическая епархия в период между двух революций (март–октябрь 1917 г.) // Первая Крымская, № 225, 23 мая/29 мая 2008.

    14. Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота в марте 1917-мае 1918 гг. — М.: Содружество «Посев», 2013.


    Категория: Террор против Церкви | Добавил: rys-arhipelag (21.12.2013)
    Просмотров: 341 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz