Вторая чеченская: Проклятые земли. Партизанская война 2000-2002 гг. Часть III, эпизод первый - Чечня - Русский Геноцид - Каталог статей - Архипелаг Святая Русь
Меню сайта


Категории раздела
Революция и Гражданская война [64]
Красный террор [136]
Террор против крестьян, Голод [169]
Новый Геноцид [52]
Геноцид русских в бывшем СССР [106]
Чечня [69]
Правление Путина [482]
Разное [57]
Террор против Церкви [153]
Культурный геноцид [34]
ГУЛАГ [164]
Русская Защита [93]


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3955


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 26.02.2017, 17:42
    Главная » Статьи » Русский Геноцид » Чечня

    Вторая чеченская: Проклятые земли. Партизанская война 2000-2002 гг. Часть III, эпизод первый

    В марте 2000 года казалось, что с Чечней покончено. Крупные силы боевиков полегли в Грозном и Комсомольском, ваххабиты не контролировали ни один аул, небольшие отряды инсургентов повсеместно сдавались в плен. Однако у чеченцев остался испытанный метод борьбы, отлично сработавший в предыдущую кампанию — партизанщина. Первые восемь месяцев оказались только кровавым прологом к настоящей войне.

     

     

     

     

     

    Засадная война

    Н

    овый этап боевых действий открылся трагическим боем пермского ОМОНа в Веденском районе. 29 марта отряд омоновцев при поддержке солдат Веденской комендатуры на двух грузовиках и БТРе отправился зачищать село Центорой. Неподалеку от пункта назначения колонна встала: у «ЗИЛа» закипел двигатель. Майор Симонов, командир отряда, решил на всякий случай проверить заброшенный дом неподалеку.

    Как оказалось, не зря. Вблизи от места, где встали два грузовика и БТР, расположился крупный отряд ваххабитов. Омоновцы не въехали прямо в осиное гнездо только из-за поломки машины. В доме, который пошел проверять майор, находились трое бойцов — видимо, наблюдательный пост. Симонов открыл дверь и тут же наткнулся на боевика. Майор приказал ему бросить оружие, но почти сразу получил пулю от товарищей чеченца. Немедленно началась стрельба. Поскольку омоновцы не вышли из машин, когда колонна остановилась, несколько человек погибли или получили ранения прямо в первые секунды боя. Уцелевшие сначала попытались уничтожить противника в том доме, где погиб Симонов, но с разных сторон подходили все новые и новые боевики — пришлось занять круговую оборону. БТР подожгли в самом начале схватки, но он продолжал стрелять, пока наводчика не поглотило пламя. После этого отряд лишился самого мощного своего оружия — крупнокалиберного пулемета. Милиционеры отстреливались из автоматов. Бой шел на короткой дистанции, один из выживших потом рассказывал, как им кричали «Сдавайтесь! Мы вас убьем не больно…»

    Уже утром на помощь омоновцам вышел отряд милиционеров и солдат комендантской роты из Ведено. Эта колонна не добралась до боя около полукилометра и сама попала под обстрел. Из-за плотного огня спасители не могли продвинуться дальше, в отряде довольно быстро набралось шестнадцать раненых. К тому же чеченцы подожгли еще одну машину. Деблокирующая группа так и не пробилась к тому месту, где погибали омоновцы.

    Окруженные защищались без страха и без надежды, пока была возможность, а после попытались прорваться. Выжившие приняли последний бой на переправе через речку. Здесь у них кончились патроны. Двенадцать человек попали в плен. Вскоре боевики казнили их. Обезображенные тела удалось найти только 1 мая.

    Усилия деблокирующего отряда все же не остались напрасными: под прикрытием второго боя шестеро бойцов выскочили из окружения по руслу реки. Через два дня обнаружили еще одного, раненного в ногу. Погибли в общей сложности 49 человек.

    Офицер Веденского ВОВД Владимир Порт писал:

    Ребята лежали под обстрелом и ждали помощи. Ганьжин по рации просил братишек потерпеть, держаться, говорил, что помощь уже рядом. Но ОМОН все реже выходил на связь.

    Подошли «вертушки», в район боя выехал комендант и возглавил руководство боем. Связи с «вертушками» не было, целеуказание давать нечем. Не хватало зеленых ракет для того, чтобы обозначить свое место.

    «Чех» по рации заглушал переговоры наших групп, и приходилось постоянно менять каналы. Но у него сканер, и снова его собачий голос с угрозами забивал эфир.

    В 14.40 ОМОН в последний раз вышел на связь. Команда была следующей: «Все, кто еще может стрелять, — огонь одиночными по склонам горы». Все. Патроны у ребят кончились, снайперы не давали поднять головы. Вторая колонна вышла из-под обстрела, имея 16 трехсотых. Вертолетом их эвакуировали в Ханкалу. Двое тяжелых. Похоже, не довезут. Из нашего отдела контузию получил прапорщик Лисицын из Добрянки. Еще ничего не соображая и шатаясь, как пьяный, у «вертушки» он уперся и отказался лететь в тыл. Усадили силой. Из БТРов ребят выносили на руках, с перебитыми ногами, окровавленных, обгоревших.

    Артиллерия, авиация и минометы били отсечным огнем, накрывая все новые квадраты, но чечен по рации продолжал издеваться над нами.

    (…) Приближается ночь, и надежда на то, что ребят спасут, тает с каждой минутой. «Вертушки» уже в темноте наносят последние удары в районе боя. Без конца бьют минометы. Тяжелые снаряды самоходов с урчанием проносятся над нами в сторону гор. Ночь предстоит бессонная. Из штаба группировки постоянно требуют уточненных данных, как будто мы из крепости можем видеть поле боя и подсчитать потери. Пока 16 трехсотых. Это невозможно еще осмыслить и тем более смириться с мыслью о том, что молодые ребята лежат в ущелье и над ними издеваются бандиты. Может, кто и жив еще, а как помочь? Я, здоровый и крепкий мужик, сижу в дежурке обвешанный гранатами, снаряженными магазинами, ракетами и еще черт знает чем, и ничего не могу сделать, чтобы помочь землякам. Дико, обидно и стыдно.

    Гибель пермского ОМОН продемонстрировала убийственные организационные проблемы. Немногочисленный отряд с единственным БТР в качестве тяжелого оружия отправился на зачистку в самом опасном районе Чечни. Никакого прикрытия милиционеры не имели. Контрзасадные мероприятия дорогой не проводились. Разведка понятия не имела, что в селе и «зеленке» вокруг него находится крупный отряд боевиков. Гибель ОМОНа стала пощечиной для начальников, поверивших, что война закончилась и впереди только полицейская работа.

    Война приобрела классический партизанский характер. Многие отряды боевиков пережили зиму и теперь готовились к активным действиям. Атаки на колонны, подрывы и налеты на лагеря военных случались с удручающей регулярностью. От эйфории после взятия Комсомольского уже через несколько недель не осталось и следа. Под Урус-Мартаном «ожил» отряд Арби Бараева, в Шатойском районе Гелаев собрал остатки своего разбитого в Комсомольском войска, горы на юго-востоке республики кишели боевиками.

    После гибели ОМОНа возникло искушение списать трагедию на неподготовленность милиционеров к общевойсковому бою или вообще на неудачное стечение обстоятельств. Тем более вскоре отряд из Ханты-Мансийска в похожей ситуации отбился сравнительно малой кровью — благодаря наличию тяжелого оружия и своевременной поддержке с воздуха. Поначалу оптимистический настрой командования Объединенной группировки не могло поколебать ничто. 20 апреля замначальника Генштаба Валерий Манилов объявил о завершении «войсковой части» операции. Однако уже 23 апреля в засаду у Сержень-Юрта попадает колонна 51-го десантного полка. Это нападение любопытно тем, что боевики покусились на сильный отряд из 23 машин с бронетехникой, шедший под прикрытием вертолетов — и вдобавок напали не в глуши, а прямо у опорного пункта ВВ. Тем не менее на радиоуправляемых фугасах и в двухчасовом бою погибло пятнадцать десантников. Даже завзятым оптимистам стало ясно, что ничего еще не кончилось.

    Война постепенно выходила за пределы Чечни. 11 мая колонна внутренних войск попала в засаду на дороге между Северной Осетией и Ингушетией. Причем нападавшими командовал ингуш — Руслан Хучбаров, который в 2004 году печально прославится терактом в Беслане.

    Обычные меры предосторожности могли уменьшить жертвы в колоннах, но мало что давали в смысле ослабления боевиков. Успех могли принести только активные действия. В роли охотников на партизан выступали спецподразделения. Например, 12 мая под тем же самым Сержень-Юртом, где сражалась колонна десанта, засаду организовали уже русские. Разведотряд внутренних войск перехватил группу боевиков из трех десятков бойцов и перебил ее неожиданным ударом. Несколько дней спустя в засаду спецназа ГРУ попал и погиб довольно известный полевой командир Абусупьян Мовсаев.

    В горах началась смертельно опасная игра змей, ловивших друг друга за хвост. Мобильные части русских пытались поймать боевиков и уничтожить их — своими силами или наведенным артогнем. Боевики изо всех сил старались перемешаться с населением и нападать не на вооруженные до зубов боевые части, а на тыловые колонны, комендатуры, элементы военной инфраструктуры. Ситуацию осложняло огромное количество оружия, ходившего по республике. «Автомат в райцентре можно купить так же легко, как и паспорт. Стволов у народа немеряно», — замечал офицер внутренних войск. Характерная история произошла с его группой на окраине поселка Шалажи. Это маленький аул в западной части Чечни, одной стороной выходящий на равнину, а другой — на самую дикую и безлюдную горную часть республики. Решив во время разведывательного рейда случайным образом проверить несколько строений на окраине, вэвэшники обнаружили в одном из домов небольшой арсенал — одноразовые гранатометы, гранаты к подствольнику и патроны от СВД. Хозяин без тени смущения объявил, что каждый джигит должен иметь оружие. Владельца арсенала вывезли в РОВД Урус-Мартана, а у дверей уже ждала обогнавшая военных толпа родственников, приехавших жаловаться на беспредел солдат, похитивших мирного овцевода.

    Впрочем, эта экспедиция прошла сравнительно спокойно. Далеко не каждый выход закачивался так же безмятежно. Пример более брутальной акции — рейд, который в августе 2000 года провело «казачье-чеченское» подразделение спецназа военной разведки. Отряд выехал на неприметном УАЗе по указанному агентурой адресу в горном селе под Курчалоем (юго-восток Чечни). Когда разведчики окружили нужный дом, обитатели заметили их и попытались скрыться в кукурузных посадках. Как раз на этот случай на противоположную сторону здания уже навели пулемет, и живым не ушел никто: пулеметчик прижал неприятеля к земле, а остальные разведчики закидали боевиков гранатами. Еще двое попытались укрыться в доме. Чтобы не убить вместе с ними женщин и детей, русские закинули внутрь дымовые шашки, и без затей подстрелили выбежавших террористов. В здании и в поле нашли спутниковый телефон, запас радиостанций и батарей, агитационные листовки, балаклавы, а для погрузки оружия и боеприпасов пришлось вызвать «Урал». Еще нескольких чеченцев подстрелили солдаты комендантской роты, приехавшие по случаю поднявшейся тревоги. Боевики сообщали, что под Курчалоем «стали шахидами» в общей сложности 16 человек, а потери русских оценивали в 87 человек убитыми. В это довольно трудно поверить, поскольку разведотряд состоял из 11 бойцов.

    Такой круговорот взаимной охоты стоил нам дорого. Например, за неделю с 27 апреля по 4 мая русские части потеряли 32 человека убитыми и 107 ранеными. Почти все эти солдаты погибли или получили ранения в сравнительно небольших столкновениях. Стычки происходили часто, и суммарные потери оказывались высокими даже при отсутствии крупных провалов.

    Военные далеко не всегда видели результаты собственных усилий. Противник мог понести серьезные потери, но все равно казаться неуязвимым. Боевики даже после серьезных неудач старались унести тела, поэтому итог успешных операций часто оказывался неочевиден. Об успехах победителей рассказывали только свежие могилы «шахидов» в селах.

    Однако по сравнению с первой войной русские серьезно поднаторели в смысле организации войны против партизан. Хаттаб во время инструктажа отмечал:

    Русские постарались учесть свои промахи в прошлой войне. Сегодня они взяли на вооружение другую тактику ведения войны, используя следующую схему: везде выдвигается и используется пехота, как основная сила, а бронетехника — как вспомогательная; быстрая высадка десанта и спецназа с вертолетов в места предполагаемого нахождения моджахедов и проческа местности при поддержке вертолетов; внезапные облавы и налеты силами ОМОНа и спецназа на населенные пункты по адресным наводкам своих осведомителей. Эти группы быстро реагируют на любые слухи и информацию о нахождении моджахедов. Вопреки прежней тактике русские выдвигают свои отряды ночью и делают засады возле баз моджахедов и на дорогах их передвижения или же окружают дом и выжидают до утра.(…) В ряде случаев русские используют беспечность моджахедов и слабую тактику слежения за противником. Мало незаметно стеречь улицу или переулок — русские могут обойти незаметно охраняемую улицу, если догадываются, что она под наблюдением. Моджахедам необходимо постоянно наблюдать за базами противника и вовремя оповещать своих. Много раз нас заставали врасплох и, кроме как отстреливаться из автоматов, никакого сопротивления не было, самые удачные варианты когда успевали убить одного — двух русских. Известно, когда в один день 6 моджахедов стали шахидами. Это очень беспечная тактика.

    Боевики не ограничивались булавочными уколами и пытались проводить крупные операции. Например, осенью 2000 года большой отряд вошел в Гудермес и несколько часов вел бой. Но Вторая Чечня серьезно отличалась от Первой — русские научились контролировать территорию. После долгой перестрелки нападающие просто и бесславно откатились.

    Время отрядов в сотни боевиков уходило в прошлое. Спрятать в горах диверсионную группу чеченцы могли, но к орде размером в батальон неизбежно прилетал пакет «Града». Иногда нападавших разбивали еще до атаки, прямо на исходных позициях. Джихадисты в ответ переходили к минной войне и отдельным небольшим диверсиям. В таком виде боевые действия могли продолжаться очень долго. Партизанский отряд, усеивающий фугасами целый район, часто состоял всего из десятка человек. Его бойцы были дешевле собственной экипировки, а проблем такая группа доставляла множество. Русских минная война заставляла действовать очень аккуратно, постоянно учитывая множество разнообразных нюансов — или расплачиваться кровью за невнимательность. Жизни могла стоить любая тонкость. К примеру, однажды группа саперов подорвалась прямо на месте развертывания. Причина — в шаблонных действиях: солдаты всегда спешивались и начинали прочесывать местность с одной и той же точки. Военным приходилось блюсти величайшую осторожность и одновременно не повторяться. Саперы каждый день прочесывали маршруты. Только в Грозном на пике активности боевиков подрывали по несколько фугасов ежесуточно.

    Чаще всего чеченцы использовали не классические мины, а артиллерийские боеприпасы, ловушки из ручных гранат и самоделки. Причем в силу отсутствия армейской культуры они обычно не утруждались составлением документов на свои инженерно-подрывные шедевры и уж тем более не привязывали их к карте, что в итоге создавало огромную опасность даже не для русских, а для самих боевиков, ходивших теми же дорогами. Однако это обстоятельство никого не останавливало. Инсургенты продолжали засеивать Чечню минами и фугасами. Иногда это были довольно остроумные ловушки. Например, один из саперов столкнулся с фугасом, вкопанным на большую глубину для спасения от миноискателя — адскую машину активировал деревянный кол, на который для маскировки сверху положили камень.

    Офицер-сапер рассказывал о своих буднях под Старыми Атагами:

    В плане минирования тот район считался страшным участком. Мы это поняли буквально сразу, как только начали располагаться лагерем в стороне от дороги. Еще не успели тогда принять под ответственность свой участок маршрута. То есть дорогу еще не проверяли, только прибыли. А тут уже звонят — подрыв на таком-то участке, срочно прибыть саперам! Понеслись туда. Стоит «Урал», взрывом фугаса оторвано колесо. Жертв, к счастью, нет. Сразу начинаем тщательно проверять окружающую местность на наличие взрывоопасных предметов (ВОП). «Закладок» больше не было. Старший начальник приказал нам ждать вышедшие к нам танк и БМП, чтобы оттащить «Урал» на базу. Оттащили. Тут опять вызов — уже на другом участке подорвалась БМП. Несемся туда — фугас. У БМП вырван ведущий каток. Без жертв. Пока мы проверяли участок, пехота погналась по следам подрывника. По проводам нашли его «лежку», самого же «духа» отыскать не удалось. Стали эвакуировать БМП. И все это, можно себе представить, в первый же день! Таким было наше знакомство с вверенным участком. Мы сразу тогда поняли, что нас ждут «великие события». Их развитие не заставило себя ждать. Буквально на второй день, когда приступили к проверке маршрута, вновь подрыв. На небольшом «кусочке», причем в стороне от трассы, — его мы еще не успели проверить. Прибыли на место — там МТЛБ, подорвавшийся на фугасе. На этот раз был тяжело раненный — механику-водителю оторвало ногу. Остальные были целы. И в дальнейшем фугасов было много. Очень много. Только подрывов на нашем пятнадцатикилометровом участке с того времени, как мы полностью приняли маршрут, не было. Ни одного. Все фугасы удалось обезвредить. А находились мы в том районе больше трех месяцев. Нашей основной задачей была проверка маршрута перед выходом колонн. Что касается взрывных устройств, приходилось иметь дело с разными. Вначале в основном закладывали фугасы, управляемые по проводам. Потом пошли радиоуправляемые, причем стабильно, — видно, у бандитов прогресс тоже не стоял на месте… Старались уничтожать взрывоопасные предметы накладными зарядами. Правда, случалось по-разному. Нередко приходилось и разминировать.

    Зато во Вторую войну удалось справиться со снайперским террором боевиков — не сразу и не вдруг, но проблему решили. По итогам Первой кампании командование сделало очевидный вывод: снайперская война была проиграна. Снайперами работали обычные срочники, получившие СВД; офицеры часто не понимали, как бороться с этой напастью, посылая роты «поймать снайпера» или вызывая огонь «Градов», чтобы «накрыть гада». Во Вторую войну боевики, разумеется, тоже попытались использовать старый добрый прием. Однако на сей раз им противостояли куда лучше обученные стрелки. В Солнечногорске после первой кампании открылась специальная школа подготовки армейских снайперов. К тому же в Чечне очень активно работали стрелки «Альфы» и «Вымпела». В результате уже летом 2000 года армейский снайпер замечал:

    О борьбе со снайперами противника в настоящее время говорить не приходится, поскольку их просто нет. Была одна группа из четырех юнцов, вооруженных СВД и автоматами. Но действовали они весьма примитивно, каждый раз выполняя один и тот же маневр. Против них мы сработали просто как наблюдатели, и в конце концов накрыли группу сосредоточенным огнем подствольных гранатометов.

     

     

    Убитый боевик на равнине севера Чечни

     

     

    Говорить о полном уничтожении чеченских снайперов к этому времени нельзя, но в целом наша армия могла позволить себе более системный подход, чем противник и развернуть инфраструктуру для подготовки метких стрелков. Сами снайперы имели такую роскошь, как прикрытие со стороны артиллерии и пехоты с тяжелым оружием. В результате мяч перешел на другую сторону: русские в этой области смогли эффективно и достаточно быстро нанести противнику поражение.

    Воздушные рабочие войны

    Д

    ля ВВС РФ Вторая Чеченская стала тяжелым конфликтом. Авиация находилась в прискорбном состоянии, большая часть техники летала на молитвах и одном крыле, тренировки проводились редко, поэтому квалификация экипажей часто оказывалась недостаточной. При этом летчикам приходилось действовать в самых трудных условиях — в горах, часто при плохой погоде, против противника, имевшего ПЗРК.

    После перехода боевиков к партизанской войне основную часть работы в воздухе вели вертолеты. Из-за недостатка опытных пилотов вертолетчики часто работали «за себя и того парня»: заменить человека, способного эффективно использовать машину, часто было просто некем. Между тем работы для ударных «Крокодилов» и транспортных «Мишек» и «Коров» оставалось множество. На вертолеты ложились и снабжение, и разведка, и патрулирование местности, и прикрытие колонн, и эвакуация раненых и убитых.

    По сравнению с первой кампанией у боевиков ощутимо выросло количество переносных зенитных комплексов. Поэтому каждый вылет становился смертельно опасным. К тому же пилоты старались вести машины как можно ближе к земле, ежесекундно рискуя врезаться в гору. Вообще, рельеф регулярно ставил летчиков перед нетривиальными задачами. Например, как-то раз «вертушки» эвакуировали раненых зимой из котловины, которую веками углублял водопад. Поднятая лопастями водяная и ледяная пыль полностью ослепила вертолет: экипаж снизился «наощупь», спустил лебедку и аккуратно загрузил раненых в машину, едва-едва видя очертания скал сквозь пелену.

    Помимо обычных бед и проблем вертолетчики столкнулись с новой угрозой. В Грозном, наполненном небольшими отрядами партизан, завелась группа боевиков, вооруженных множеством «Игл». Неформально их называли «ПВО Ичкерии»: за два года эта ячейка сбила несколько российских вертолетов. В 2001 году боевики провезли в Чечню партию «Игл», приобретенных в Грузии (или просто попавших в республику через Грузию). В результате им удалось нанести русским несколько тяжелых ударов.

    17 сентября 2001 года над Грозным в районе площади Минутка был сбит «Иглой» Ми-8 с комиссией Генерального штаба. Погибли два генерала и еще восемь старших офицеров. По некоторым сведениям, они приехали в Чечню как ревизоры — проверять расходование средств, поступивших в республику. Исключительная удача в выборе целей наталкивает на разные предположения, но проверить их невозможно. Позднее вся группа боевиков-зенитчиков попала в плен, ее участники до сих пор сидят за решеткой, однако обстоятельства гибели комиссии так и не стали яснее.

    На этой отдающей заговором истории успехи «ПВО Ичкерии» не закончились.

    В 2002 году целью «зенитчиков» стал тяжелый транспортный вертолет. Огромная грузоподъемность Ми-26 имела свою обратную сторону. Практика массовой перевозки людей и слабая защита «Коров» от зенитного огня рано или поздно должны были привести к трагедии. 19 августа 2002 года она произошла.

    Ми-26 вылетел из Моздока в Грозный после четырех часов пополудни. На борту находилось сразу полторы сотни человек. До этого несколько дней стояла нелетная погода, поэтому на «попутку» после долгого ожидания нагрузилось множество людей сверх нормы. Последними в перегруженную «вертушку» попытались погрузиться четверо бойцов СОБР из Томска. Командир вертолета не пустил их, чем и спас от гибели. Около пяти часов вертолет достиг Ханкалы и начал маневрировать, заходя на посадку. Здесь его и подловили из засады боевики, вооруженные ПЗРК. Группа из пяти человек засела в двухэтажном здании на окраине Грозного. По одной из версий, в паре с расчетом «Иглы» действовал еще и гранатометчик. Как бы то ни было, террористы поразили один из двигателей «Коровы» на высоте около 200 метров. Экипаж немедленно пошел на вынужденную. Погибающий вертолет очень жестко приземлился в трехстах метрах от взлетно-посадочной полосы — точно на минное поле.

    От удара машина развалилась. Повсюду начал разливаться горящий керосин. В салоне и снаружи рвались ящики с патронами.

    Рядовой Роман Дубров рассказывал журналистам:

    Сначала пошел запах гари, а потом мы просто начали падать. Кто-то открыл аварийный люк. В грузовой отсек стала литься горящая горючка, мне попало на голову и шею, загорелся рюкзак. Я скинул его и попытался выбраться из вертолета, но чуть не упал и повис на локтях. Еле-еле забрался внутрь. Мы были еще в воздухе, до земли было метров пятьдесят. Потом мы шлепнулись на землю. Падали на хвост, видимо, летчики до последнего пытались вытянуть машину. Мы даже не приземлились, мы упали на «задницу», еще нас протащило по полю. Все было в дыму, все горело. Мне повезло — я сидел слева, у боковой двери. На мне горела одежда, — я стал кататься по земле. Потом отполз подальше. Повернул голову и остолбенел: стена огня, горючка течет и крики… Мы с парнями попытались подбежать к вертолету, чтобы помочь остальным. Но нас остановил пилот, он кричал: «Бегите отсюда! Сейчас все рванет!» Мины были справа от вертолета, а я вылез слева. Один парень на моих глазах выбежал через правую дверь и подорвался на мине. Но он остался жив, у него были только травмы ног и головы.

    В Ми-26 погибли 127 человек — крупнейшие разовые потери армии за всю Вторую войну. Можно смело сказать, что это кульминационный успех «чеченского ПВО». Проблему позже сумели решить, постепенно уничтожив или изловив «зенитчиков» и изъяв несколько оставшихся у них «Игл».

    В целом во Вторую войну авиация показала себя куда лучше, чем в первую. Время от времени попадали по своим, техника непрерывно ломалась, но кошмарной ситуации 1995 года («Когда я слышу рев самолета, меня просто колотит. Каждый второй убитый в полку убит от огня своих») не было и близко. Часто авиация становилась главным доводом в противостоянии. Один из вертолетчиков вспоминал:

    15 января 2001 года, моему экипажу была поставлена задача вылететь в район Борзоя и деблокировать три окружённые группы 700 ооспн (позывной Кит). Мы экипажем пошли одни на колокольчике (с установкой громкоговорителя, борт № 66).

    Врубив аппаратуру на полную, мы использовали музыку «Полёт валькирии». Несколько раз выходили на боевой и подавляли работающие точки боевиков. После деблокирования, спецы уже на точке делились, что даже им было жутковато, от громких звуков музыки несущихся со всех сторон ущелья и вдруг пролёт наров в сторону противника: «Мороз по коже», вот такой эффект был на боевом.

    Внутри мы отлично слышали музыку, а после того как у нас закончился БК, подошла и пара боевых. Мы встали в круг за бугром, а «барабаны» метелили под музыку, я думаю, что боевикам это запомнилось надолго.

    Тихая гавань. Боевики в Грузии

    П

    ока в Чечне гремела достигшая своего пика партизанская война, любопытные события происходили по соседству, в Грузии.

    Руслан Гелаев

     

    После разгрома основных сил отряда Гелаева в Комсомольском большинство уцелевших чеченцев укрылось на территории Грузии. Вместе с гелаевцами туда отошел отряд Абдул-Малика Межидова. Кроме того, на приветливых грузинских холмах обустроили себе тыловую базу работорговцы братья Ахмадовы. Боевики обосновались в Панкисском ущелье, где компактно живут местные чеченцы-кистинцы. Грузинская центральная власть на тот момент слабо контролировала собственную территорию и помешать созданию этой небольшой сухопутной Тортуги не могла. С точки зрения Гелаева, уход в Грузию выглядел идеальным решением: на территорию соседнего государства Россия не хотела влезать по политическим соображениям, а грузинская сторона вовсе не жаждала воевать с небольшим, но до зубов вооруженным и решительно настроенным отрядом. Тем более что Гелаев заверил грузин в своих мирных намерениях и намекнул на возможную помощь в конфликте с Абхазией.

    В своем небольшом княжестве отряд Гелаева мог отдохнуть, пополнить основательно прореженные весной 2000 года ряды и подготовиться к новому раунду войны. В 2000 году Гелаев серьезно поссорился с Масхадовым из-за тяжелых потерь в Комсомольском, но президент без государства отлично понимал, что людей у него не так много, и не стал разбрасываться ценными кадрами.

    Конечно, накопить в Панкисском ущелье действительно большие силы боевики не могли по бедности края, но через некоторое время под ружьем у Гелаева имелись уже сотни людей. По некоторым данным, на пике численности в Грузии собралось аж две тысячи боевиков. По меркам основательно помятых формирований, оставшихся в Чечне — очень много.

    Грузинская сторона имела на Гелаева свои планы. Грузины не могли своими силами вернуть контроль над повстанческими республиками в Южной Осетии и Абхазии и мечтали приспособить для этого гелаевских боевиков. Чеченцы по уровню боеспособности на голову превосходили грузинскую армию, а в случае проблем от них можно было легко откреститься. Сам же Гелаев резонно полагал, что в сложившейся ситуации всякое лыко в строку, и если можно повредить интересам России в Абхазии, это следует сделать.

    Для вторжения в Абхазию выбрали Кодорское ущелье. Этот уголок населен маленьким народом — сванами. В начале 2000-х эти места представляли собой странное явление: фактически самоуправляемую территорию внутри непризнанной Абхазии. Местный военный вождь Эмзар Квициани согласился поучаствовать в предприятии.

    С лета 2001 года в ущелье происходили спорадические стычки, а с конца сентября гелаевцы пытались прорваться в Гулрыпшский район Абхазии. Как раз тогда чеченцы сбили из ПЗРК вертолет ООН — видимо, случайно.

    Однако против затеи с походом на Абхазию сыграли несколько факторов. Во-первых, в Москве на эту эскападу отреагировали с холодной яростью. В Кодорском ущелье начались даже авиаудары «неизвестных» самолетов. Шеварднадзе был интриганом, но не самоубийцей, и ввязываться в кровавый конфликт с неясными перспективами не желал. Во-вторых, гелаевцы встретились с организованным сопротивлением абхазов. Без большой крови прорваться в непризнанную республику боевики не смогли бы, Гелаеву совершенно не улыбалось тяжелое сражение за чужие интересы. В-третьих, внутри грузинской элиты далеко не все хотели воевать в союзе с чеченцами против Абхазии, за спиной которой маячила Россия. Наконец, даже в рядах боевиков идея Гелаева не нашла абсолютной поддержки: Межидову, например, смелый план вовсе не импонировал. В результате после упорных боев Гелаев свернул операцию и вернулся в Панкиси, не дождавшись поддержки грузин. Эта история сильно охладила отношения борцов с российским империализмом, однако выгонять гелаевцев из «Панкисистана» никто, конечно, не собирался.

    Впрочем, идиллия в Грузии не могла продолжаться вечно. В 2002 году в Тбилиси занервничали. После терактов 11 сентября 2001 года позиции России и США сблизились, и президент Грузии боялся попасть в жернова действительно большой политики. Поэтому в Панкисском ущелье провели демонстративную «операцию против Аль-Каиды». Разумеется, и на чеченской, и на грузинской стороне прекрасно понимали, что вся «Аль-Каида», имевшаяся в Грузии, находилась там с ведома и благословения Тбилиси. Однако обозначить смену курса требовалось, поэтому грузины арестовали нескольких человек, связанных с чеченскими боевиками. На этом борьба с мировым терроризмом закончилась, но Гелаев и Межидов почувствовали себя неуютно и начали прощупывать пути отхода из Грузии на север.

    Попытка пробиться через позиции пограничников в районе ущелья Кериго кончилась для боевиков скверно. В конце июля небольшой отряд из группы Гелаева попытался проникнуть в Чечню через границу на участке заставы Гростхой — случилась короткая серия напряженных боев на высотах. Пограничный патруль заметил стоянку боевиков, и на место тут же вылетели две группы на вертолетах. Гелаевцы имели много ПЗРК и не стеснялись активно их использовать, но благодаря удаче и умению пилотов вертолеты уцелели. Отряды с «вертушек» тут же отправлялись в бой. Схватки шли накоротке, на расстоянии буквально в десятки метров. 28 июля сразу несколько отрядов пограничников попали в окружение и несколько часов отбивались от наседающего противника.

    •  

       

      Гелаевцы. Боевик из отряда

       

       

    Позднее пограничники отмечали очень высокий уровень подготовки противника. «Один при мне по хорошему, крутому склону вверх пер с ускорением в полной выкладке! Первый раз в жизни такое увидел», — рассказывал один из бойцов.

    Деталь, возмутившая пограничников: убитые боевики были экипированы лучше них. Особенную ярость у солдат вызвало изъятие трофейных портативных раций (их как вещдоки забрала прокуратура): бойцы резонно полагали, что трофейные «Кенвуды» пригодились бы им самим.

    Несмотря на ощутимые потери у пограничников, прорваться в Чечню на этом участке у гелаевцев не получилось. Потрепанный авангард, оставив несколько трупов и пленных, вернулся в Грузию. В итоге домой Гелаев и Межидов решили идти кружным путем, через Северную Осетию и Ингушетию. По дороге в Чечню напрямик такой крупный отряд могли перехватить и перебить.

    Кстати, любопытная деталь боя в ущелье Кериго: среди убитых нашлись люди, якобы похищенные федералами. Теперь оказалось, что невинные жертвы произвола военных чувствовали себя прекрасно и погибли с оружием в руках. Такой «пропавший без вести» чеченец выполнял сразу две роли: в качестве боевика воевал, а в качестве похищенного мирного жителя дополнял картину чудовищных зверств и произвола оккупантов.

    Как бы то ни было, гелаевцы собрались в дорогу. Отряд примерно в двести человек вышел в путь из Грузии 2 августа. Характерная черта Второй войны: кроме собственно чеченцев из Чечни Гелаев вел группу арабов, кистинцев из Грузии, дагестанцев, карачаевцев. Панкисское ущелье находится в восточной части страны, поэтому гелаевцам пришлось заложить крюк. Шли, если верить воспоминаниям одного из боевиков, пешим порядком, с вьючными животными. Грузинская сторона не мешала этому походу, но и не поддерживала. На территорию России боевики проникли, перевалив через горы трехкилометровой высоты. Гелаев организовал марш хорошо, и отряд долгое время оставался незамеченным. Оказавшись в Осетии, чеченцы повернули на восток. Ингушетию они собирались преодолевать через лесистый горный участок у села Галашки: в этом месте республика в ширину составляет только два десятка километров, причем все это лесистые горы. Однако у осетинского села Тарское гелаевцы столкнулись с двумя российскими солдатами, которых взяли в плен и расстреляли. После этой стычки отряд обнаружили.

    20 сентября под Тарским местные милиционеры столкнулись с боевиками. Генерал-майор Герасимов (командующий 58-й армией) поднял в ружье все подразделения в этом районе и в Ингушетии. Надо отдать должное Герасимову: его компункт расположился прямо в Галашках, которым вскоре предстояло стать ареной боев. Уже днем под обстрел из ПЗРК попал Ми-8 (летчики сумели уклониться от ракет). Сектор, где обнаружили боевиков, принялись обрабатывать артиллерийским огнем и авиацией. На следующий день разведгруппы проверили место боя. Данные, собранные разведчиками, не оставляли сомнений, что идет крупный отряд: два десятка кострищ, прикопанные остатки пищи. На другое утро в стычке был ранен и захвачен боевик, сообщивший о численности и направлении движения неприятеля. На Галашки срочно вышла стрелковая рота. Постепенно туда прибывали все новые и новые части. Боевики быстрым маршем продвигались в Ингушетию, уходя из-под удара.

    Наибольшего накала бои в Ингушетии достигли 26 сентября. В этот день гелаевцы прорвались в Галашки. Как и в прошлые разы, боевики палили во все стороны из ПЗРК, и на сей раз удачно: им удалось сбить вертолет огневой поддержки и повредить еще один. В самом поселке кипел бой. Солдат, участвовавший в этом сражении, писал:

    Рано утром нас подняли по тревоге: группа боевиков прорвалась в село. Нас направили к мосту через реку Асса. По дороге мы столкнулись с разведбатом 58-й армии. Они оттаскивали двоих своих раненых. Рассказали, что двигаясь по улице лоб в лоб столкнулись с прорвавшейся группой боевиков. Был короткий огневой контакт и обе стороны откатились, у боевиков тоже 2–3 раненых. Дальше мы двинулись к мосту пешком, в шахматном порядке. Чуть дальше заметили следы волочения трупов, кровь, брошенное снаряжение. Следы тянулись по улице и, сворачивая, через поваленный забор-рабицу, по склону через огороды — в сторону моста. Оставив наверху огневую группу прикрытия мы спустились через огороды до дороги идущей вдоль реки Тут мы увидели, что за рекой, в 150–200 метрах стоят 2 человека в камуфляжах. Первая мысль была, что это наши или местные, уж больно спокойно стояли. Затем разглядели бороды и автоматы, закинутые за спину, рассыпались цепью и открыли огонь. Завалили или нет — не знаю, но оба упали. И тут началось… Оказывается, весь покрытый зеленкой склон кишит духами. Они таким шквалом огня по нам влупили, что мы попадали кто где был. Я упал за бетонный столб и понял, что попал — он шириной сантиметров 20–25, аккурат только голову закрывает, а все остальное снаружи. Видимо, духовский пулеметчик хотя бы меня решил достать — влупил конкретно по мне. Зацепил в руку и в ногу. Я сам до сих пор не знаю, как додумался отползти назад. Кувыркнулся вправо, и с низкого старта ломанулся в огород — за кучу бревен. Нас окучивали с двух направлений — из под берега и с той стороны реки. Позднее разведчики сказали, что это и был отряд Абдул-Малика, где-то с 80 рыл. Видимо, боевики хотели по мосту перейти в село, первая группа переправилась (она потом у нас в тылу подбила БТР). При переправе второй группы она столкнулась с разведбатом и откатилась к реке, но переправиться обратно не успела. К Ассе вышли мы и до конца боя контролировали мост.

    На этот раз поблизости стояли резервы, в воздухе находились вертолеты, поэтому ремейка трагедии 6-й роты не случилось. Гелаевцы небольшими группами пробились сквозь неплотный заслон в районе Галашек и ушли в глухие дебри юго-западной Чечни, понеся серьезные потери. На этом их мытарства не окончились. Моджахедов ждали русские поисково-разведывательные группы, наводившие на них вертолеты и «Грады». Этот район безумно сложен для боевых действий: ни населенных пунктов, ни нормальных дорог там нет, а в горах легко погибнуть без всякой войны. В итоге операция достигла лишь ограниченного успеха: боевики постепенно оторвались от преследования.

    Результаты прорыва Гелаева из Грузии в Чечню выглядят двойственно. С одной стороны, боевиков серьезно потрепали. В каждом крупном столкновении они теряли людей и вьючных животных. Часть драгоценных зенитных комплексов досталась русским. Однако назвать эту серию боев настоящим успехом язык не поворачивается: на театр боевых действий прорвался крупный отряд, и остановить его не сумели. Чеченцы, как ни крути, продемонстрировали высокие боевые качества. Характерно, что Гелаев оказался чуть ли не единственным полевым командиром боевиков, о котором русские военные отзывались с уважением. Конец его рейдам удалось положить только в 2004 году.

    С этим переходом связан один любопытный эпизод. В Ингушетии среди трупов боевиков нашли мертвого британского подданного — журналиста Родди Скотта. Скотт оставил небольшой фотоархив похода через Грузию в Чечню. По некоторым данным, корреспондент выполнял негласную функцию осведомителя британской разведки, следя за тем, чтобы многочисленные зенитные комплексы «гелаевского спецназа» применили по назначению. Правда ли это, уже не спросишь: фотограф остался в одной воронке с героями своих репортажей.

     

    Евгений Норин для спецпроекта, посвященного Второй чеченской войне

    Категория: Чечня | Добавил: Elena17 (08.02.2016)
    Просмотров: 297 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz