Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Пятница, 26.02.2021, 04:34
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4062

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Календарь

«  Июнь 2010  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Друзья сайта


14:31
Милиционеры о системе
По просьбе редакции семь сотрудников милиции (шестеро — на условиях анонимности) рассказали о том, что они думают о своей службе и как, на их взгляд, устроена жизнь работника внутренних дел


Сергей В., капитан милиции, отдел вневедомственной охраны, стаж работы — 14 лет:

«На мой взгляд, у нас в милиции проблем очень много. Самая главная — с зарплатой. Потому что нереально жить на такие деньги честно, вот мы и крутимся как можем. Я сейчас работаю на «земле», а раньше служил в угрозыске и был поражен, когда впервые на «землю» попал. Ребята в моем подразделении заступают на смену с одной-единственной целью — заработать денег. Способов полно. Можно ограбить пьяного, можно остановить машину за ПДД, хотя, по идее, это только ГИБДД имеет право делать, можно подкинуть наркотики. А что вы хотите от людей? Они же получают за работу милиционера какие-то жалкие копейки. В среднем — десять тысяч без надбавки мэра. С надбавкой — двадцать две.

Я — сотрудник милиции. Я имею право делать все. Давайте я вам расскажу, как работают наши патрульные экипажи. Мы выезжаем в наряд на машине по трое человек. В нашем подчинении — вокзал. И каждый человек, который стоит и торгует дисками, каждый открытый ларек платит нам деньги. Ежедневно с каждой точки мы получаем от ста рублей до двух тысяч. А таких точек — до полусотни. У нас есть все телефоны торговцев. Ты подъехал — все, тебе принесли, и ты эту точку до следующего раза не трогаешь. Если на точке торгуют каждый день, мы ездим каждый день. Если реже — в зависимости от графика. Этой прибылью мы ни с кем не делимся. Она вся идет в экипаж. И деньги нам платят охотно, и руководству на нас никто не жалуется. А смысл им начальству жаловаться? Мы же с торговцами каждый день видимся.

Еще вот так деньги можно «снять» — едешь по улице, видишь, бьют кого-нибудь или обокрасть пытаются. Подъезжаешь, задерживаешь нарушителя и говоришь ему: «Или ты мне сейчас все свои деньги отдаешь, или я по рации про тебя в отделение передам». Он отдает. Ну и потерпевший, как правило, против такого расклада не возражает — ему лучше все на месте решить, чем у нас в отделении до ночи сидеть, показания давать.

У нас в отделе охраны служат нормальные ребята, у них свой дополнительный бизнес есть, и все в полном порядке. А есть парни, они из Подмосковья ездят, в три утра встают, чтобы на работу добраться, и их, конечно, только бабки волнуют. Мне повезло — я москвич. Но таких у нас в отделе хорошо если десять процентов.

С меня, с моего экипажа, требуют, чтобы за смену я доставлял в отделение трех-четырех человек за административные правонарушения. Где их брать — непонятно. Можно правонарушения в отделе купить. Приходишь в дежурную часть, даешь дежурному двести рублей, и он выписывает протокол, что якобы я кого-то с административным правонарушением доставил. А я, конечно, никого не доставил, но показатели с меня требуют.

Мы за отгул начальству тысячу рублей с носа платим. А у гаишников, например, не так. У меня много друзей в ГИБДД работают, так они рассказывают, что перед тем как на смену выходить, батальон в дежурку по две с половиной тысячи рублей с носа относит. Чтобы их коллеги, которые в дежурной части сидят и нарядами руководят, не ушли домой без денег. И так — каждый день.

Я никогда не брал денег на уличных преступлениях — только с торговых точек и с проституток, когда они по Садовому кольцу стояли. Это полтора года назад было. У моего экипажа в подчинении восемь б…дских точек было, и с каждого из сутенеров брали по восемьсот рублей в день. Каждый член экипажа после смены уносил домой до десяти тысяч рублей, потому что мы еще и с клиентов деньги снимали. Вот стоишь ты за углом с биноклем, смотришь: проститутка в чью-то машину садится. Ты едешь за их машиной, останавливаешь водителя, проверяешь документы. У проститутки, как правило, документов нет — значит, можно ее задержать. Водитель говорит: «Брат, я только что за нее шесть тысяч отдал!» А ты ему: «Ну плати половину от ее цены, а то в отделение проедем».

В 2000 году я в угрозыске работал. Наш тогдашний начальник вокруг себя такую команду сколотил, что мы ездили только по таким местам, где «тема» была, то есть денег срубить можно было. Еще долги выбивали: нам заимодавцы называли имена должников, мы у них долг выбивали, половину денег в отдел брали, половину — возвращали. Дела по долгам всегда в «пополаме» решают.

На самом деле я считаю, что народ должен знать, что происходит в милиции. И я уверен, что милиция не должна быть местом для решения денежных вопросов. Мы не звери, нас заставляют быть такими. Потому что другими мы этому государству не нужны».


--------------------------------------------------------------------------------

Борис В., майор, управление милиции на Московском метрополитене, стаж работы — 14 лет:

«Очень грубо милиционеров, обитающих в метро, можно разделить на пэпээсников (патрульно-постовая служба), оперов (оперативники), уэсбэшников (управление собственной безопасности).

Многие пэпээсники кормятся за счет граждан. Прежде всего иногородних. Их Клондайк — привокзальные станции метро. Туда ставят только самых доверенных сотрудников — так называемых хороших: которые не будут жадничать и как следует поделятся с руководством. Чтобы попасть на толковую станцию, надо башлять процент командиру роты — он людей расставляет. В среднем заработок у ребят получается 3—5 тысяч в день — как повезет. На хлебных местах больше. А если какой-нибудь косяк запорол по службе или комроты «не порадовал», то тебя зашлют в такую дыру, где с "работой” полный глушняк. Но вообще многое зависит от везения и частоты «высоких» проверок («низовые» проверки бывают по нескольку раз в день, но они, по сути, формальность — смотрят только, чтобы сотрудник не был пьян).

Главная радость тех пэпээсников, которые хотят срубить денег, — убывающие граждане: они спешат, да и деньги у них при себе есть. Если поддатенький или без документов — вообще счастье. Цепляют такого, проверяют. Гражданин, как правило, сам показывает билет: у меня, мол, поезд. Это и есть самая большая ошибка — если билет не показывать, можно дешевле откупиться. А так его отводят в отделение, проводят досмотр вещей, смотрят, сколько наличности у клиента. И начинают крутить: мы тебя задерживаем для установления личности (если без документов) или до полного вытрезвления (если выпивши). Это все по закону, но человеку-то деваться некуда — у него поезд уходит. Стандартная цена вопроса — половина имеющихся в кармане денег. Иногда забирают все, понимая, что человеку некогда жаловаться — у него же билет пропадет. Однако так поступают редко, поскольку, если отобрать слишком много, появляется вероятность, что человек плюнет на свой паровоз и пойдет жаловаться.

Если все то же самое, но человек никуда не спешит, то тут три часа времени обойдутся гражданину в не самую значительную сумму — не больше тысячи. Но вообще — как договоришься, можно и соткой отделаться, поскольку хорошему милиционеру важно, чтобы человек ушел от него довольным.

Шанс, что нарвешься на честного пэпээсника, который отпустит просто так, есть, конечно. Но он невелик. Пэпээсниками ведь работают в основном иногородние или в лучшем случае из области — контингент там не приведи господи. Проверяли мы пару раз общаги, где они живут, — это просто кошмар, хуже притонов. Шлюх каких-то убогих к себе водят (непонятно даже, где такое отребье откапывают-то), бухают все время, даже поножовщина случалась. Такие, кстати, не гнушаются даже у людей по карманам шарить — у тех, кто на конечной в вагоне заснул. Его ведь, прежде чем разбудишь, можно и обчистить.

Трезвого человека с документами, который ничего не нарушил, задержать непросто. По закону вообще есть только один вариант — сказать, что он по приметам похож на фоторобот какого-то разыскиваемого преступника. В принципе, под эти приметы подходит пол-Москвы, но метод этот геморройный и редко используется, к тому же знают о нем только опытные сотрудники. Поэтому пэпээсники часто просто пользуются неграмотностью приезжих, которые своих прав не знают и при общении с сотрудниками милиции автоматически чувствуют себя жертвой, теряются.

Если милиционер видит, что перед ним грамотный человек, то наверняка отвяжется. Гражданину достаточно достать мобильник и набрать 02 со словами: «Я, имя, фамилия, меня на такой-то станции неправомерно задерживает ваш сотрудник». И все, у пэпээсника уже будут неприятности, поскольку звонки на 02 записываются и в обязательном порядке подлежат проверке. А уж вычислить, что это был за сотрудник (даже если он не представился) у нас в метро — раз плюнуть: все посты жестко распределены по точкам и по времени.

Кстати, территория нашей милиции ограничивается подземным пространством и пятачком, расположенным под козырьком входа в метро. Работать снаружи не принято — это считается беспределом и небезопасно. Там ведь чужая «земля» — залезешь туда, значит, совсем оборзел, тебе же хуже будет: тамошняя милиция тебя сдаст начальству, а оно уж по головке не погладит.

У оперов своя специфика: им надо раскрывать преступления. Что бы там ни трубили в прессе, на самом деле у нас по-прежнему сохраняется «палочная» система. Есть ли преступления, нет ли — будь добр раскрыть. Основной принцип — каждый месяц у тебя должно быть раскрыто не меньше, чем в предыдущий. Как правило, опер в месяц делает одну «палку». Если показатели не закрыты, руководитель подразделения получает на орехи и, соответственно, отгружает операм.

Понятно, что некоторые опера помимо «палок» еще и деньги делают. А какие в метро преступления? Львиная доля — карманные кражи. Однако настоящие карманники нехило отстегивают — их многие опера прекрасно знают в лицо, но трогать-то их нельзя. Примешь такого — он один звонок сделает, и тебе быстро объяснят, что негоже хороших людей задерживать. Если пойдешь на принцип, будут неприятности. Может даже оказаться, что ты со вчерашнего дня в органах не работаешь, так что карманника этого все равно придется отпустить.

Так что многие опера или ловят залетных (сдают незваных конкурентов, как правило, те же блатные карманники), или практикуют своеобразные подставы. Сидит, например, гражданин на станции и вдруг смотрит — рядом с ним мобильник или кошелек валяется. Он его поднимает, а тут соседка по скамейке ну верещать: «Держи вора!» Вроде как ее телефон. Тут же и свидетели образовываются, и милиция — все в сборе, все в курсе. Вот и идет такой терпила под статью — для «палки». Или домой идет — не бесплатно, конечно. Правда, такие трюки стараются проделывать в основном с лохами: таджиками всякими, хануриками или люмпенами — их прессануть проще. Им иногда даже просто так при досмотре кошелек в карман засовывают. А если мобильник поднимет нормально одетый товарищ, то, как правило, предпочитают не связываться (адвоката нормального наймет, да и мало ли какие у него друзья). Соседка просто скажет: «Отдайте, это мой» — и дело с концом.

Если ты кадровик, то можешь брать деньги за ускоренный перевод на другое место работы (порядка 20 тысяч рублей) и за досрочное — «за особые заслуги» — присвоение звания (2—3 тысячи долларов). Если проверяющий, можешь трясти оперов и пэпээсников за выявленные нарушения — по 500—1 000 р. за штуку.

Ну а если ты уэсбэшник, можешь доить самих милиционеров уже на другом уровне: мы для них то же, что таджики для нас. У уэсбэшников ведь тоже свои «палки» есть — им нужно за квартал столько-то ментов посадить. А некоторым еще и для себя денег заработать. Тут и реальные нарушения в ход идут, и подставы бывают — кто знает, что у тебя в сейфе может найтись.

Что касается начальства, то некоторые крышуют организованные группы — торгашей-лоточников, попрошаек-колясочников и щипачей-карманников. Соответственно, рядовые сотрудники к этим группам не лезут. Я как-то приехал с ежедневной проверкой на одну станцию — там несанкционированная торговля. Я тамошнему сотруднику говорю: «Придется на тебя нарушение оформить». А он мне отвечает, что ничего сделать не может, потому что этот развал с дисками лично такой-то начальник попросил не трогать.


--------------------------------------------------------------------------------

Валентина Я., старший лейтенант, отделение дознания, стаж работы — 6 лет:

«Некоторые берут с граждан деньги за то, чтобы закрыть дело. Это дорогое удовольствие: дело можно закрыть, удалив все следы из базы, минимум за десять тысяч долларов. Вот недавно прикрыли кражу со взломом за восемьсот тысяч рублей. Деньги вроде бы поделили между своими людьми в ОВД и в прокуратуре. До нас деньги не доходят — ни дознаватель, ни опер дело развалить не может.

Если про так называемые палки говорить, то можно улучшить показатели по отделу еще вот таким способом: допустим, ловят гражданина на краже, приводят в отделение и вешают на него еще пять висяков по другим кражам. Суд, допустим, осуждает гражданина только по одному эпизоду кражи, которую он совершил, а по левым висякам — оправдывает. Но это при расчете показателей, сами понимаете, не учитывается.

У нас работает много хороших и честных ребят, но им грозят судом, рублем и жильем, и они вынуждены заниматься разными махинациями. Да, бывают упыри, которые черт-те что себе позволяют. Так, мой приятель видел, как один пэпээсник шарил по карманам у пьяного, который на обочине валялся. Бывает, что и у трупа по карманам шарят: чем неподвижнее объект, тем на самом деле проще.

Правда никому не нужна. В нашем ОВД нужны только сотрудники, на которых есть компромат, над которыми есть власть, которых можно унизить и запугать. А с меня что взять? Я взяток не беру, квартиру снимаю, компромата на меня нет, поскольку я под статью идти не готова. И да, я раньше на работу ходила как на праздник, сидела там сутками, а теперь иду на службу — как на эшафот.

Чем выше рядовой милиционер поднимается по служебной лестнице, тем сложнее ему оставаться честным: всегда найдутся старшие товарищи, которые наглядно объяснят, что лучше взять бабок и сделать, что нужно, чем спорить. А если он будет спорить, его легко притянут под статью — когда у человека по тридцать дел в месяц в производстве, суточные дежурства и бесконечное усиление, его легко на чем-нибудь подловить и впаять «халатность» или «превышение служебных полномочий».


--------------------------------------------------------------------------------

Михаил Пашкин, председатель Координационного совета профсоюза сотрудников милиции Москвы, стаж — 20 лет:

«Мне уже терять нечего, поэтому вы мою фамилию можете смело указывать. Я не боюсь.

Вы видели 650-й приказ — тот, что про оценку деятельности органов внутренних дел, от 5 августа 2005 года? В нем вся наша проблема. Там сказано, что количество раскрытых преступлений должно все время расти.

http://www.pravda-tv.ru/2009/12/17/2829
Категория: Правопорядок | Просмотров: 469 | Добавил: rys-arhipelag