Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Вторник, 25.06.2024, 21:04
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Люблю Отчизну я... [3]
Стихи о Родине
Сквозь тьму веков... [9]
Русская история в поэзии
Но не надо нам яства земного... [2]
Поэзия Первой Мировой
Белизна - угроза черноте [2]
Поэзия Белого Движения
Когда мы в Россию вернёмся... [4]
Поэзия изгнания
Нет, и не под чуждым небосводом... [4]
Час Мужества пробил на наших часах [5]
Поэзия ВОВ
Тихая моя Родина [14]
Лирика
Да воскреснет Бог [1]
Религиозная поэзия
Под пятою Иуды [26]
Гражданская поэзия современности

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4122

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


Белизна - угроза черноте (2)
***
Мама, плачешь?...Плачь, родная...
Брат убит?...Безусый?...Знаю...
Тихий мальчик синеокий
Где-то там, в степях далёких?...
Твой единый?...Знаю, мама...
Знать, судьба... Россiя, мама,
Просит жертв. Нельзя закрыться,
Отвернуть лицо от милой –
Нужно биться... Смело биться
За неё с чужою силой...
Вспомни, мама, - за Россiю
Девятнадцать своих вёсен
В разъярённую стихию
Брат с улыбкой бросил!...
Не забудут павших в битвах
В нашу русскую разруху –
Будут в песнях и молитвах
Славу петь стальному духу...
Имена их в душу навек
Будут врезаны живыми,
Русь их подвиги прославит,
Русь гордиться будет ими...
Плачь от радости родная!
Плачь от счастья, что наш милый,
Край родной оберегая,
Пал в бою с чужою силой...
 
Н. А. Келин
 

* * *
Любите врагов своих... Боже,
Но если любовь не жива?
Но если на вражеском ложе
Невесты моей голова?
 
Но если, тишайшие были
Расплавив в хмельное питье,
Они Твою землю растлили,
Грехом опоили ее?
 
Господь, успокой меня смертью,
Убей. Или благослови
Над этой запекшейся твердью
Ударить в набаты крови.
 
И гнев Твой, клокочуще-знойный,
На трупные души пролей!
Такие враги - недостойны
Ни нашей любви, ни Твоей.
 
Иван Савин
 

* * *
Белогвардейцы! Гордиев узел
Доблести русской!
Белогвардейцы! Белые грузди
Песенки русской!
Белогвардейцы! Белые звезды!
С неба не выскрести!
Белогвардейцы! Черные гвозди
В ребра Антихристу!
 
М. Цветаева
 

***
Плачьте ж, рыдайте, печальные струны
Лиры печальной моей –
Русь погибает во власти коммуны,
Плачьте, рыдайте по ней.
С горем спозналась она, дорогая,
С горем, с великой нуждой.
И переполнилась с края до края
Гневом и братской враждой.
Плачьте ж, рыдайте, печальные струны
В сумраке этих ночей,
Бога молите – да сгинут коммуны,
Цепи Руси палачей.
 
В. Петрушевский
 

* * *
Надобно смело признаться. Лира!
Мы тяготели к великим мира:
Мачтам, знаменам, церквам, царям,
Бардам, героям, орлам и старцам,
Так, присягнувши на верность — царствам,
Не доверяют Шатра — ветрам.
 
Знаешь царя — так псаря не жалуй!
Верность как якорем нас держала:
Верность величью — вине — беде,
Верность великой вине венчанной!
Так, присягнувши на верность — Хану,
Не присягают его орде.
 
Ветреный век мы застали. Лира!
Ветер в клоки изодрав мундиры,
Треплет последний лоскут Шатра...
Новые толпы — иные флаги!
Мы ж остаемся верны присяге,
Ибо дурные вожди — ветра.
 
М. Цветаева
 

Утро России
 
Довольно насмешек, довольно обид,
Предательской лжи и обмана!
Проснись, всенародный запятнанный стыд!
Пусть Божия правда опять озарит
Потемки земного тумана!
 
Крамольная сила, рассейся, уйди!
Смирись, окаянное племя!
Надежда проснулась в усталой груди,
И очи мои лицезрят впереди
Грядущее, светлое время
 
Безумство уляжется, горе пройдет,
Рассеются скорби и муки,
И, вновь возрожденный, счастливый народ,
Увидев желанного Солнца восход,
Протянет к Нему свои руки
 
И вновь над Россией заблещет заря,
И снова народ богомольный,
Любовью священной к Отчизне горя,
Падет на колени при въезде Царя
Под радостный звон колокольный
 
Тогда, о, тогда мне не жаль умереть;
Жила бы лишь правда в народе;
На песни мои вам оков не одеть"
Я буду и мертвый восторженно петь
О Боге, Царе и свободе!..
 
С. Бехтеев
 

* * *
— Где лебеди? — А лебеди ушли.
— А вороны? — А вороны — остались.
— Куда ушли? — Куда и журавли.
— Зачем ушли? — Чтоб крылья не достались.
 
— А папа где? — Спи, спи, за нами Сон,
Сон на степном коне сейчас приедет.
— Куда возьмет? — На лебединый Дон.
Там у меня — ты знаешь? — белый лебедь...
 
М. Цветаева
 

* * *
Я - Иван, не помнящий родства,
Господом поставленный в дозоре.
У меня на ветреном просторе
Изошла в моленьях голова.
 
Все пою, пою. В немолчном хоре
Мечутся набатные слова:
Ты ли, Русь бессмертная, мертва?
Нам ли сгинуть в чужеземном море!?
 
У меня на посохе - сова
С огневым пророчеством во взоре:
Грозовыми окликами вскоре
Загудит родимая трава.
 
О земле, восставшей в лютом горе,
Грянет колокольная молва.
Стяг державный богатырь-Бова
Развернет на русском косогоре.
 
И пойдет былинная Москва,
В древнем Мономаховом уборе,
Ко святой заутрене, в дозоре
Странников, не помнящих родства.
 
Иван Савин
 

* * *
Колыбель, овеянная красным!
Колыбель, качаемая чернью!
Гром солдат — вдоль храмов — за вечерней...
А ребенок вырастет — прекрасным.
 
С молоком кормилицы рязанской
Он всосал наследственные блага:
Триединство Господа — и флага,
Русский гимн — и русские пространства.
 
В нужный день, на Божьем солнце ясном,
Вспомнит долг дворянский и дочерний —
Колыбель, качаемая чернью,
Колыбель, овеянная красным!
 
М. Цветаева
 

БРОНЕВИК (отрывок)
 
У розового здания депо
С подпалинами копоти и грязи,
За самой дальней рельсовой тропой,
Куда и сцепщик с фонарем не лазит, -
Ободранный и загнанный в тупик,
Ржавеет Каппель, белый броневик.
 
Вдали перекликаются свистки
Локомотивов… Лязгают форкопы.
Кричат китайцы… И совсем близки
Веселой жизни путаные тропы;
Но жизнь невозвратимо далека
От пушек ржавого броневика.
 
Они глядят из узких амбразур
Железных башен - безнадежным взглядом,
По корпусу углярок, чуть внизу,
Сереет надпись: Мы - до Петрограда!
Но явственно стирает непогода
Надежды восемнадцатого года.
 
Тайфуны с Гоби шевелят пески,
О сталь щитов звенят, звенят песчинки…
И от бойниц протянуты мыски
Песка на опрожненные цинки;
Их исковеркал неудачный бой
С восставшими рабочими, с судьбой.
 
А. Несмелов
 

* * *
 
Над черною пучиной водною —
Последний звон.
Лавиною простонародною
Низринут трон.
 
Волочится кровавым волоком
Пурпур царей.
Греми, греми, последний колокол
Русских церквей!
 
Кропите, слезные жемчужинки,
Трон и алтарь.
Крепитесь, верные содружники:
Церковь и царь!
 
Цари земные низвергаются.
— Царствие! — Будь!
От колокола содрогаются
Город и грудь.
 
М. Цветаева
 

Каппелевцы
 
Они шутили даже в смертный час,
В спокойных пальцах мяли папиросу...
Презрительно, не опуская глаз,
Они всегда молчали на допросах.
 
И как умели их глаза сиять
Сквозь жуткие сибирские метели!
О, как они умели умирать,
Как безупречно жить умели!
 
Там, в снегах под сибирскими тучами
Там лежат они - воины белые:
Погибают всегда только лучшие
Погибают самые смелые!
 
Там их сестры покрыли шинелями,
Там смирились врагам не простившие;
Там остались они под метелями,
За других свою жизнь положившие!
 
Н. Снесарева-Козакова
 

К рыцарям без страха и упрека
 
Mon Dieu, Mon roi, ma Dame
Наш девиз
 
Бьет наш последний, Двенадцатый час!
Слышите голос, сзывающий нас,
Голос забытый, но голос родной,
Близкий, знакомый и нам дорогой.
Слышите вы этот властный призыв
Слиться в единый, могучий порыв,
В грозную тучу крылатых орлов,
Страшных для наших исконных врагов.
Рыцари чести и долга, вперед!
Гибнет отечество, гибнет народ,
Стонет под гнетом родная земля,
Стонут и плачут леса и поля!
Время не терпит, страданье не ждет,
Вождь Венценосный вас громко зовет
В даль роковую, кровавую даль,
Где притаилась людская печаль...
Взденьте кольчуги, возьмите булат,
Крест начертите на золоте лат.
К битве священной готовясь скорей,
Смело седлайте ретивых коней!
Время не терпит, страданье не ждет,
Гибнет отечество, гибнет народ,
Гибнут святыни родных очагов
В яростном стане кровавых врагов.
Рыцари чести и долга, вперед!
Голос Державный нас снова зовет
В грозный, великий Крестовый поход.
Рыцари чести и долга - вперед!
 
С. Бехтеев
 

***
Он душу мне залил метелью
Победы, молитв и любви . . .
В ковыль с пулеметною трелью
Стальные летят соловьи.
У мельницы ртутью кудрявой
Ручей рокотал. За рекой
Мы хлынули сомкнутой лавой
На вражеский сомкнутый строй.
Зевнули орудия, руша
Мосты трехдюймовым дождем.
Я крикнул товарищу: "Слушай,
Давай за Россию умрем".
В седле подымаясь как знамя,
Он просто ответил: "Умру".
Лилось пулеметное пламя,
Посвистывая на ветру.
И чувствуя, нежности сколько
Таили скупые слова,
Я только подумал, я только
Заплакал от мысли: Москва . ..
 

* * *
Есть в стане моем — офицерская прямость,
Есть в ребрах моих — офицерская честь.
На всякую муку иду не упрямясь:
Терпенье солдатское есть!
 
Как будто когда-то прикладом и сталью
Мне выправили этот шаг.
Недаром, недаром черкесская талья
И тесный ремённый кушак.
 
А зорю заслышу — Отец ты мой родный! —
Хоть райские — штурмом — врата!
Как будто нарочно для сумки походной —
Раскинутых плеч широта.
 
Всё может — какой инвалид ошалелый
Над люлькой мне песенку спел...
И что-то от этого дня — уцелело:
Я слово беру — на прицел!
 
И так мое сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром
Скрежещет — корми-не корми! —
Как будто сама я была офицером
В Октябрьские смертные дни.
 
М. Цветаева
 

***
Брату Борису
 
Не бойся, милый. Это я.
Я ничего тебе не сделаю.
Я только обовью тебя,
Как саваном, печалью белою.
Я только выну злую сталь
Из ран запекшихся. Не странно ли:
Еще свежа клинка эмаль.
А ведь с тех пор три года канули.
Поет ковыль. Струится тишь.
Какой ты бледный стал и маленький!
Все о семье своей грустишь
И рвешься к ней из вечной спаленки?
Не надо. В ночь ушла семья.
Ты в дом войдешь, никем не встреченный.
Не бойся, милый, это я
Целую лоб твой искалеченный.
 
 
***
Брату Николаю
 
Мальчик кудрявый смеется лукаво.
Смуглому мальчику весело.
Что наконец-то на грудь ему слава
Беленький крестик повесила.
Бой отгремел. На груди донесенье
Штабу дивизии. Гордыми лирами
Строки звенят: бронепоезд в сражении
Синими взят кирасирами.
Липы да клевер. Упала с кургана
Капля горячего олова.
Мальчик вздохнул, покачнулся и странно
Тронул ладонями голову.
Словно искал эту пулю шальную.
Вздрогнул весь. Стремя зазвякало.
В клевер упал. И на грудь неживую
Липа росою заплакала…
Схоронили ль тебя — разве знаю?
Разве знаю, где память твоя?
Где годов твоих краткую стаю
Задушила чужая земля?
Все могилы родимые стерты.
Никого, никого не найти…
Белый витязь мой, братик мой мертвый,
Ты в моей похоронен груди.
Спи спокойно! В тоске без предела,
В полыхающей болью любви,
Я несу твое детское тело,
Как евангелие из крови.
 
 
***
Сестрам моим, Нине и Надежде
Одна догорела в Каире.
Другая на русских полях.
Как много пылающих плах
В бездомном воздвигнуто мире!
Ни спеть, ни сказать о кострах,
О муке на огненном пире.
Слова на запекшейся лире
В немой рассыпаются прах.
Но знаю, но верю, что острый
Терновый венец в темноте
Ведет к осиянной черте
Распятых на русском кресте,
Что ангелы встретят вас, сестры,
Во родине и во Христе.
 
Иван Савин
 

Пулемётчик Сибирского правительства
1
Оставшимся спиртом грея
Пулемёт, чтоб он не остыл,
Ты видишь: внизу батарея
Снялась и уходит в тыл.
 
А здесь, где нависли склоны
У скованной льдом реки,
Последние батальоны
Примкнули, гремя, штыки.
 
Простёрлась рука Господня
Над миллионом стран,
И над рекой сегодня
Развеет Господь туман.
 
Чтоб были виднее цели,
Чтоб, быстро "поймав прицел",
На гладь снеговой постели
Ты смог бросить сотни тел.
 
Широкие коридоры
Зданья, что на Моховой, -
Привели тебя на просторы,
Где кипел долгожданный бой.
 
В двуколке, что там, в овражке, -
Шопенгауэр, Бокль и Кант…
Но на твоей фуражке
Голубой отцветает кант.
 
2
Небо из серых шкурок
В утренний этот час…
И, закурив окурок,
Подумал: "В последний раз!"
 
Надо беречь патроны
И терпеливо ждать,
Пока не покроют склоны
Как муравьи, опять.
 
И только когда их лица
Ты различишь, - пулемёт,
Забившись в руках, как птица,
В последний их раз сметёт.
 
А там - за наган… Пустое!
Лучше эмблемы нет:
Снег на горах и хвоя -
Бело-зелёный цвет.
 
3
И совсем, как тогда, под елью
(Над бровями лишь новый шрам), -
Ты меришь ногами келью,
Что дали монахи нам.
 
Сегодня, мгновенно тая, -
Снежинки… О, в первый раз!..
И мы, за стеной Китая,
О прошлом ведём рассказ…
 
Обыденность буден сжала,
Как келья, былую ширь…
На стене - портрет Адмирала
Из книги "Колчак, Сибирь".
 
И рядом с ним - твой Георгий,
Символ боёв и ран…
- В городах выставляют в морге
Неопознанных горожан…
 
- Как сон, помню: шли без счёта,
И в небе - горящий шар…
…И труп мой от пулемёта
Отбросил в снег комиссар…
 
Б. Волков
 

***
Скрипя ползли обозы-черви,
Одеты грязно и пестро,
Мы шли тогда из дебрей в дебри
И руки грели у костров.
 
Тела людей и коней павших
Нам окаймляли путь в горах.
Мы шли, дорог не разузнавши,
И стыли ноги в стременах.
 
Тянулись дни бесцельной пыткой
Для тех, кто мог сидеть в седле,
А путь по трупам незарытым
Хлестал по нервам, словно плеть.
 
Глазам в бреду бессонной муки
Упорно виделись в лесу
Между ветвями чьи-то руки,
В крови прибитые к кресту.
 
Леонид Ещин
 

Офицер
 
Его вели убийцы на расстрел,
Толпа безгласная пугливо расступалась,
Но на нее спокойно он смотрел,
И сердце гордое его не волновалось.
Привык он смерть с отвагою встречать,
На гибельных полях неумолимой битвы,
Когда уста торопятся шептать
Последние слова напутственной молитвы.
Никто не смел приблизится к нему,
Все от него как от чумы бежали,
И даже взглядами трусливыми ему
Сочувстия в беде не выражали.
Всех устрашал его господский вид,
Его фигура в одеяньи сером,
И каждый знал, что власть его казнит,
За то, что был он царским офицером,
За го, что родину он грудью защищал,
Что за паек скупой не торговался,
Что он часов рабочих не считал,
С врагами родины постыдно не братался.
За то, что был он русским до конца,
Безропотно неся лишенья и кручину,
За то, что не сменил он честного лица
На красную разбойничью личину.
 
С. Бехтеев
 

Ижевцы отходят
 
Из рати братий с Урала мало
В Сибири шири плелось устало.
Отсталых в поле враги ловили;
В погоне кони все в мыле были.
 
В метелей мели зудел мороз.
Мы шли и пели о море роз,
В бураны раны вдвойне горели,
И с кровью в горле мы шли и пели.
 
Мы этой кровью добудем счастье;
Велите все вы, кто будет властью,
В победе меди унять немножко
И вспомнить пенье под звук гармошки.
 
Под бабьи визги в обозе с горя
Ижевцы пели: «Да как на взмо-о-рье…»
 
Л. Ещин
 

В Нижнеудинске
 
День расцветал и был хрустальным,
В снегу скрипел протяжно шаг.
Висел над зданием вокзальным
Беспомощно нерусский флаг.
И помню звенья эшелона,
Затихшего, как неживой,
Стоял у синего вагона
Румяный чешский часовой.
И было точно погребальным
Охраны хмурое кольцо,
Но вдруг, на миг, в стекле зеркальном
Мелькнуло строгое лицо.
Уста, уже без капли крови,
Сурово сжатые уста!..
Глаза, надломленные брови,
И между них - Его черта, -
Та складка боли, напряженья,
В которой роковое есть…
Рука сама пришла в движенье,
И, проходя, я отдал честь.
И этот жест в морозе лютом,
В той перламутровой тиши, -
Моим последним был салютом,
Салютом сердца и души!
И он ответил мне наклоном
Своей прекрасной головы…
И паровоз далеким стоном
Кого-то звал из синевы.
И было горько мне. И ковко
Перед вагоном скрипнул снег:
То с наклоненною винтовкой
Ко мне шагнул румяный чех.
И тормоза прогрохотали, -
Лязг приближался, пролетел,
Умчали чехи Адмирала
В Иркутск - на пытку и расстрел!
 
А. Несмелов
 

КАППЕЛЕВЦЫ
 
Мы шли чрез горные хребты,
Остатки армии спасая,
Шли за Байкал, в район Читы,
К границе стараго Китая.
Ряды редели каждый час,
Остались только люди чести
И если мало было нас
То много было въ сердце мести.
Болезнь преследовала нас
И паразиты заедали,
Мы шли вперед — был дан приказ
И долг мы свято исполняли.
Тайга, бураны и мороз
Смутить отважных не сумели.
Судьба дала нам мало роз,
Нас воспевали лишь метели.
Врагов железное кольцо
Пред нами уж не раз смыкалось
И смерть глядела нам в лицо,
Но счастье все же улыбалось.
Никто нам дружеской руки
Не протянул в момент печали
И нас везде сибиряки
Как дерзких пришлецов встречали,
Мы шли вперед и каждый час
Нам нес сомненья и тревоги...
Молитесь, близкие, за нас,
Чтоб Бог дал счастья нам в дороге.
 
В. Петрушевский
 

* * *
Темнело зарево горящих деревень,
Бросая к небесам кровавые молитвы,
Спускалась ночь, сменяя тяжкий день,
Девятый день неутихавшей битвы.
 
Спускалась ночь, раскидывая сеть
Холодных звёзд... Но в бешеном конйерте
Шрапнель по-прежнему не уставала петь
И приносить дары своей царице -- смерти.
 
Как прежде, шел в штыки за рядом новый ряд,
Безумству смелых не было запрета...
И дрогнул враг и отступил назад,
И тишину застал приход рассветаю
 
Блестящею росой покрылась трава
У дорогих могил, где павших схоронили
И где поставили два-три простых креста
И вывели на них великие слова:
"В бою за Родину живот свой положили".
 
Б.СК.
 

Поражение
 
Задворками разбитых дач
Коней вторые сутки мучим -
За мной вихрастый штаб-трубач
Качается в седле скрипучем.
Какая скучная война, -
На фронте ни врага, ни друга.
И душу гложет мысль одна -
Не слабо ль стянута подпруга.
А солнце южное печет,
Густая пыль забила поры,
В глаза горячий пот течет,
Жмут сапоги, обвисли шпоры-
И вдруг внезапный поворот,
За ним прудок, покрытый тиной,
Гусиный выводок, и вот -
Русалка с длинной хворостиной.
Цветная кофточка узка,
Но как пленительно прильнула,
А из под легкого платка
Такая молния блеснула!
Как подтянулся эскадрон!
Как избоченился спесиво,
Как солнцем вылощен красиво
Золотокованный погон.
И, пламенным сверкая оком,
Срывая ногу так и так,
Приплясывая, скачем боком
Мой горбоносый арагамак.
И враз, почти без уговора,
Небрежной удали краса,
Гремят разведческого хора
Подобранные голоса.
И тенор, заливаясь свистом,
Уже ликует вполпьяна
О том, что в поле, поле чистом
Нам рано гибель суждена.
 
Куда бежать от осуждений,
От жалоб и тифозной вши?
Страна высоких заблуждений
Еще открыта для души.
Мы за большое пораженье
И против маленьких побед.
Мы принимаем униженье,
В котором униженья нет.
Побитые камнями чуда,
Найдя в паденье уголок,
Глядим без зависти оттуда
На тех, кто с нами пасть не мог.
Междоусобицы гражданской
Полусозревшее зерно,
Я по ветру лечу давно,-
Но мне в долине Дагестанской
Лежать, быть может, суждено.
 
Владимир Корвин-Пиотровский
 

Голод
 
Удушье смрада в памяти не смыл
Веселый запах выпавшего снега
По улице тянулись две тесьмы,
Две колеи: проехала телега.
И из нее окоченевших рук,
Обглоданных - несъеденными - псами,
Тянулись сучья: Мыкался вокруг
Мужик с обледенелыми усами.
Американец поглядел в упор:
У мужика, под латаным тулупом
Топорщился и оседал топор
Тяжелым обличающим уступом.
У черных изб солома снята с крыш,
Черта дороги вытянулась в нитку.
И девочка, похожая на мышь,
Скользнула, пискнув, в черную калитку.
 
А. Несмелов
 

* * *
К Байкалу, сквозь дебри, уходят колонны,
Мелькают вдали то изба, то погост.
И снег оседает на наших погонах
Цепочкой нежданных серебряных звезд.
"Мы будем в Иркутске!" - сказал вчера Каппель,
И мы прохрипели три раза "Ура!",
Да только нога разболелаь некстати,
И холод, считай, минус тридцать с утра.
Стоят одиноко дорожные вехи,
Лишь сосны кивают солдатам в пути.
Кто там в Нижнеудинске? Наши ли? Чехи?
Как встретят? А хватит ли силы дойти?
Сегодня сказали, Колчак арестован.
За понюшку продал Иуда-Жанен.
Похоже, всем нам общих крест уготован,
Ведь черных гусар не берут они в плен.
От роты остался пустяк - только двое,
Сто десять штыков - наш отчаянный полк.
В промерзлой земле мы могилы не роем,
Друзья нам простят, что не отдали долг.
А вспомнит ли кто-то, как мы замерзали,
Как гибли в проклятом таежном кольце?
А ночью все снятся знакомые дали,
И мама встречает на старом крыльце...
 
Андрей Валентинов
 
 
ВЗЯТИЕ КРЫМА
 
И страшные мне снятся сны:
Телега красная,
За ней — согбенные — моей страны
Идут сыны.
 
Золокудрого воздев
Ребенка — матери
Вопят. На паперти
На стяг
Пурпуровый маша рукой беспалой,
Вопит калека, тряпкой алой
Горит безногого костыль,
И красная — до неба — пыль.
 
Колеса ржавые скрипят.
Конь пляшет, взбешенный.
Все окна флагами кипят:
Одно — завешено.
 
М. Цветаева
 

Перекоп
Родному полку
1
Сильней в стрёменах стыли ноги,
И мёрзла с поводом рука.
Всю ночь шли рысью без дороги
С душой травимого волка.
Искрился лёд отсветом блеска
Коротких вспышек батарей,
И от Днепра до Геническа
Стояло зарево огней.
Кто завтра жребий смертный вынет,
Чей будет труп в снегу лежать?
Молись, молись о дальнем сыне
Перед святой иконой, мать!
 
2
Нас было мало, слишком мало.
От вражьих толп темнела даль;
Но твёрдым блеском засверкала
Из ножен вынутая сталь.
Последних пламенных порывов
Была исполнена душа,
В железном грохоте разрывов
Вскипали воды Сиваша.
И ждали все, внимая знаку,
И подан был знакомый знак…
Полк шёл в последнюю атаку,
Венчая путь своих атак.
 
3
Забыть ли, как на снегу сбитом
В последний раз рубил казак,
Как под размашистым копытом
Звенел промёрзлый солончак,
И как минутная победа
Швырнула нас через окоп,
И храп коней, и крик соседа,
И кровью залитый сугроб.
Но нас ли помнила Европа,
И кто в нас верил, кто нас знал,
Когда над валом Перекопа
Орды вставал девятый вал.
 
4
О милом крае, о родимом
Звенела песня казака,
И гнал, и рвал над белым Крымом
Морозный ветер облака.
Спеши, мой конь, долиной Качи,
Свершай последний переход.
Нет, не один из нас заплачет,
Грузясь на ждущий пароход,
Когда с прощальным поцелуем
Освободим ремни подпруг,
И, злым предчувствием волнуем,
Заржёт печально верный друг.
 
Н. Туроверов
 

Мёртвые сраму не имут
 
Братья-дружинники! В мрачные дни
Новых земных испытаний
В битвах кровавых мы с вами  одни
Делим всю тяжесть страданий.
 
Нет у нас честных могучих друзей,
Помощи ждать ниоткуда.
Будем же верить в дни скорби своей
В близость небесного чуда.
 
Бог да поможет великим борцам
В сечах борьбы всенародной,
Силы придаст крестоносным бойцам
Подвиг свершить благородный.
 
Верим мы твердо в победу идей,
В царство священной свободы,
В светлую будущность русских людей,
В новые лучшие годы.
 
Пусть же идут изуверы-враги
К грозным твердыням Тавриды!
Грудью спасая свои очаги,
Смоем мы кровью обиды.
 
Годы страданий, лишений и бед
Славы былой не отымут.
Помните, братья, великий завет -
Мертвые сраму не имут.
Помните братья великий завет -
Мертвые сраму не имут.
Мертвые сраму не имут.
Мертвые сраму не имут.
 
С. Бехтеев
 

***
Ты кровь их соберешь по капле, мама,
И, зарыдав у Богоматери в ногах,
Расскажешь, как зияла эта яма,
Сынами вырытая в проклятых песках.
Как пулемет на камне ждал угрюмо,
И тот, в бушлате, звонко крикнул: «Что, начнем?»
Как голый мальчик, чтоб уже не думать,
Над ямой стал и горло проколол гвоздем.
Как вырвал пьяный конвоир лопату
Из рук сестры в косынке и сказал: «Ложись»,
Как сын твой старший гладил руки брату,
Как стыла под ногами глинистая слизь.
И плыл рассвет ноябрьский над туманом,
И тополь чуть желтел в невидимом луче,
И старый прапорщик во френче рваном,
С чернильной звездочкой на сломаном плече
Вдруг начал петь — и эти бредовые
Мольбы бросал свинцовой брызжущей струе:
Всех убиенных помяни, Россия,
Егда приидеши во царствие Твое...
 
И. Савин
 

Крым
 
Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы всё время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь всё плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.
 
Н. Туроверов
 

* * *
Буду выспрашивать воды широкого Дона,
Буду выспрашивать волны турецкого моря,
Смуглое солнце, что в каждом бою им светило,
Гулкие выси, где ворон, насытившись, дремлет.
 
Скажет мне Дон: — Не видал я таких загорелых!
Скажет мне море: — Всех слез моих плакать — не хватит!
Солнце в ладони уйдет, и прокаркает ворон:
Трижды сто лет живу — кости не видел белее!
 
Я журавлем полечу по казачьим станицам:
Плачут! — дорожную пыль допрошу: провожает!
Машет ковыль-трава вслед, распушила султаны.
Красен, ох, красен кизиль на горбу Перекопа!
 
Всех допрошу: тех, кто с миром в ту лютую пору
В люльке мотались.
Череп в камнях — и тому не уйти от допросу:
Белый поход, ты нашел своего летописца.
 
М. Цветаева
 

* * *
Ирине Туроверовой
А у нас на Дону
Ветер гонит волну
Из глубин голубых в вышину,
И срываясь с высот,
Он над степью плывет,
И тогда степь как лира поёт.
 
И выходит казак
На порог, на большак,
В всероссийский безвыходный мрак.
Сердце в смертной тоске,
Сабля в мёртвой руке
И кацапская пуля в виске.
 
Средь цветущих садов
Бедный рыцарский кров,
Подожженный руками рабов,
Полыхает в ночи,
Отзвенели мечи,
Замутились донские ключи.
 
Но подобный орлу,
Прорываясь сквозь мглу,
Не подвластный ни страху, ни злу -
Медный крест на груди -
Дон в крови позади,
Дон небесный ещё впереди.
 
В. Смоленский
 
 
* * *
Это было в прошлом на юге,
Это славой теперь поросло.
В окруженном плахою круге
Лебединое билось крыло.
Помню вечер. В ноющем гуле
Птицей несся мой взмыленный конь.
Где-то тонко плакали пули.
Где-то хрипло кричали: огонь!
 
Закипело рвущимся эхом
Небо мертвое! В дымном огне
Смерть хлестала кровью и смехом
Каждый шаг наш. А я на коне.
Набегая, как хрупкая шлюпка
На девятый, на гибельный вал,
К голубому слову—голубка—
В черном грохоте рифму искал.
 
Иван Савин
 
 
* * *
Над Черным морем, над белым Крымом
Летела слава России дымом.
 
Над голубыми полями клевера
Летели горе и гибель с севера.
 
Летели русские пули градом,
Убили друга со мною рядом,
 
И Ангел плакал над мёртвым ангелом…
- Мы уходили за море с Врангелем.
 
В. Смоленский
 
 
* * *
В эту ночь мы ушли от погони,
Расседлали своих лошадей;
Я лежал на шершавой попоне
Среди спящих усталых людей.
И запомнил, и помню доныне
Наш последний российский ночлег,
- Эти звёзды приморской пустыни,
Этот синий мерцающий снег.
Стерегло нас последнее горе
После снежных татарских полей -
Ледяное Понтийское море,
Ледяная душа кораблей.
Всё иссякнет - и нежность, и злоба,
Всё забудем, что помнить должны,
И останется с нами до гроба
Только имя забытой страны.
 
Н. Туроверов
 
 
Осень 1920
 
На песке следы копыт смывает
Тает берег за косым дождем
Резкий ветер пену с волн срывает,
Рвет шинель, побитую огнем.
 
Клочья дыма над свинцовым морем,
Мы одни на много верст окрест
Разметало нас вселенским горем,
Мы не там, не здесь, где мы - Бог весть...
 
Опустели храмы вековые,
Нам остался только мачты крест
Можно снять погоны золотые,
Но куда, скажите, спрятать честь?
 
Отчего ж мы не нужны России,
Если так нужна Россия нам...
Оставляем гнезда родовые
На разор неумным холуям...
 
Сто шагов здесь от кормы до носа -
Все, что нам отмеряно судьбой
И вопрос, саднящий, как заноза:
"Разве можно жить в дали такой?"
 
Вот и все. А позади - пожары,
Полстраны пылает, все в дыму...
Впереди - турецкие базары,
Только нас все тянет на корму...
 
Георгий Дубенецкий
 

* * *
Я знаю, Россия погибла
И я вместе с нею погиб -
Из мрака, из злобы, из гибла
В последнюю гибель загиб.
 
Но верю, Россия осталась
В страданье, в мечтах и в крови,
Душа, ты сто крат умирала
И вновь воскресала в любви!
 
Я вижу, крылами блистая,
В мансарде парижской моей,
Сияя, проносится стая
Российских моих лебедей.
 
И верю, предвечное Слово,
Страдающий, изгнанный Спас
Любовно глядит и сурово
На руку, что пишет сейчас.
 
Недаром сквозь страхи земные,
В уже безысходной тоске,
Я сильную руку России
Держу в моей слабой руке.
 
В. Смоленский
 

* * *
Когда судьба из наших жизней
Пасьянс раскладывала зло,
Меня в проигранной отчизне
Глубоким солнцем замело.
Из карт стасованных сурово
Для утомительной игры,
Я рядом с девушкой трефовой
Упал на крымские ковры.
 
Иван Савин
 
 
***
Не надо о России говорить -
Не время, слишком поздно или рано...
У каждого из нас есть в сердце рана,
И кровь из раны не остановить.
 
Не жалуйся, не плачь, прижми к груди
Ладонь, чтоб рана медленней сочилась,
Любви не предавай, терпи и жди,
Покамест сердце не остановилось.
 
Мы можем только донести любовь...
И слаб герой, который в муке стонет.
И так чиста осчащаяся кровь
На медленно хладеющей ладони.
 
Владимир Смоленский
 

ВЛАДИВОСТОК ПАЛ
 
Корабли, корабли, корабли...
Сколько вас в безграничном просторе!
Это дети несчастной земли
Уплывают в открытое море...
Пал последний родимый клочок,
Где трехцветное реяло знамя,
И надежду России – восток –
Революции обняло пламя.
Пал последний российский этап,
Где еще охранялась святыня,
Белых нет на Руси уж солдат,
И в руках коммунистов твердыня.
Над волнами спустился туман,
И окутал он русские души...
"Курс держать на Корею! В Гензан!"
Но дадут ли дойти им до суши?
Корабли, корабли, корабли...
Много вышло вас в синее море –
Это беженцы Русской земли
На чужбину везут свое горе.
 
В. Петрушевский
 

ПЕРЕХОДЯ ГРАНИЦУ
 
Пусть дней не мало вместе пройдено,
Но вот не нужен я и чужд,
Ведь вы же женщина - о Родина! -
И, следовательно, к чему ж
Все то, что сердцем в злобе брошено,
Что высказано сгоряча:
Мы расстаемся по-хорошему,
Чтоб никогда не докучать
Друг другу больше. Все, что нажито,
Оставлю вам, долги простив, -
Все эти пастбища и пажити,
А мне просторы и пути.
Да ваш язык. Не знаю лучшего
Для сквернословий и молитв,
Он, изумительный, - от Тютчева
До Маяковского велик.
Но комплименты здесь уместны ли, -
Лишь веждивость, лишь холодок
Усмешки, - выдержка чудесная
Вот этих выверенных строк.
Иду. Над порослью - вечернее
Пустое небо цвета льда.
И вот со вздохом облегчения:
Прощайте, знаю: Навсегда.
 
А. Несмелов
 

НОВЫЙ ГОД
 
Никакие метели не в силах
Опрокинуть трехцветных лампад,
Что зажег я на дальних могилах,
Совершая прощальный обряд.
Не заставят бичи никакие,
Никакая бездонная мгла
Ни сказать, ни шепнуть, что Россия
В пытках вражьих сгорела дотла.
Исходив по ненастным дорогам
Всю бескрайнюю землю мою,
Я не верю смертельным тревогам,
Похоронных псалмов не пою.
В городах, ураганами смятых,
В пепелищах разрушенных сел
Столько сил, столько всходов богатых,
Столько тайной я жизни нашел.
И такой неустанною верой
Обожгла меня пленная Русь,
Что я к Вашей унылости серой
Никогда, никогда не склонюсь!
Никогда примирения плесень
Не заржавит призыва во мне,
Не забуду победных я песен,
Потому что в любимой стране,
Задыхаясь в темничных оградах,
Я прочел, я не мог не прочесть
Даже в детских прощающих взглядах
Грозовую, недетскую месть.
Вот зачем в эту полную тайны
Новогоднюю ночь, я чужой
И далекий для вас, и случайный,
Говорю Вам: крепитись! Домой
Мы поидем! Мы придем и увидим
Белый день. Мы полюбим, простим
Все, что горестно мы ненавидим,
Все, что в мертвой улыбке храним.
Вот зачем, задыхаясь в оградах
Непушистых, нерусских снегов,
Я сегодня в трехцветных лампадах
Зажигаю грядущую новь.
Вот зачем я не верю, а знаю,
Что не надо ни слез, ни забот.
Что нас к нежно любимому Краю
Новый год по цветам поведет!
 
Иван Савин
 

* * *
С Новым Годом, Лебединый стан!
Славные обломки!
С Новым Годом — по чужим местам
Воины с котомкой!
 
С пеной у рта пляшет, не догнав,
Красная погоня!
С Новым Годом — битая — в бегах
Родина с ладонью!
 
Приклонись к земле — и вся земля
Песнею заздравной.
Это, Игорь, — Русь через моря
Плачет Ярославной.
 
Томным стоном утомляет грусть:
— Брат мой! — Князь мой! — Сын мой!
— С Новым Годом, молодая Русь
За морем за синим!
 
М. Цветаева
Категория: Белизна - угроза черноте | Добавил: rys-arhipelag (12.01.2009)
Просмотров: 1186 | Рейтинг: 0.0/0