Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Вторник, 18.01.2022, 22:39
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4073

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


Александр Солженицын. Образованщина (2)
3
     Так  -  произошло,  и  с  историей  уже  не  поспоришь:  согнали нас  в
образованщину,  утопили  в  ней  (но  и мы дали  себя  согнать,  утопить). С
историей не поспоришь, а в  душе - протест, несогласие:  не может быть, чтоб
так и осталось!  Воспоминанием ли  прошлого,  надеждой ли  на  будущее: мы -
другие!..
     Некто  Алтаев  (псевдоним,  статья  "Двойное  сознание  интеллигенции и
псевдокультура"   в  No  97  "Вестника  РСХД)*2,  признавая   это  численное
умножение,  растворение  интеллигенции и смыкание её  с  бюрократией, всё же
ищет рычаг,  которым  бы  отделить интеллигенцию от  растворяющей  массы. Он
находит  его  в "родовом признаке" интеллигенции, якобы отличавшем  её и  до
революции   и   сейчас,   так  что  можно  признать  его  за   "определение"
интеллигенции: что  это "уникальная категория лиц", не повторявшаяся никогда
ни в одной стране, живущая в "сознании коллективной отчужденности" от "своей
земли,  своего  народа  и  своей  государственной власти".  Но, не говоря об
искусственности такого определения (и не такой  уж  уникальности  ситуации),
можно   возразить,   что   дореволюционная   интеллигенция  (в   "веховском"
определении) именно  сознания  отчуждённости  от  своего  народа  не  имела,
напротив, уверена  была в своём полновластии высказываться  от  его имени; а
интеллигенция современная вовсе не  отчуждена  от современного  государства:
те, кто ощущают так - сами с собой или в узком кругу своих, зажато-тоскливо,
обречённо,  отданно, - не только  держат государство всею своей повседневной
интеллигентской деятельностью, но принимают и исполняют  даже более страшное
условие государства: участие душой в обязательной общей лжи. Куда ж  дальше?
Ещё может быть можно остаться "отчужденным",  отдаваясь только телом, только
мозгом,  только специальными познаньями,  -  но не  душой  же! Интеллигенция
прежняя  действительно  была  противопоставлена  государству  до   открытого
разрыва / до взрыва, так оно и случилось, - об интеллигенции нынешней сам же
Алтаев в противоречие себе пишет, что "она не смела  выступить при советской
власти  не  только  оттого,  что ей  не давали этого сделать,  но и оттого в
первую очередь, что ей не с чем было выступить. Коммунизм был её собственным
детищем...  в том числе и идеи террора... В её  сознании не  было принципов,
существенно  отличавшихся  от   принципов,  реализованных   коммунистическим
режимом",  интеллигенция сама  "причастна ко  злу,  к  преступлению,  и  это
больше, чем что-либо другое, мешает ей поднять голову". (И облегчило войти в
систему лжи.) Хотя и  в несколько неожиданной форме, интеллигенция  получила
по  сути  то  самое,  чего  добивалась многими десятилетиями,  -  и  без боя
покорилась.  И только ту утешку  посасывала втихомолку, что  "идеи революции
были  хороши, да  извращены".  И  на  каждом историческом изломе тешила себя
надеждой, что режим вот выздоравливает, вот изменится к лучшему и теперь-то,
наконец,  сотрудничество  с  властью  получает  полное оправдание  (блестяще
отграненные у Алтаева шесть соблазнов русской интеллигенции - революционный,
сменовеховский,    социалистический,     патриотический,    оттепельный    и
технократический, в их последовательном появлении и затем сосуществовании во
всякий момент современности).
     *2.  См.:   В.   Ф.   Кормер,   "Двойное   сознание   интеллигенции   и
псевдокультура" // "Вопросы философии", 1989, No 9). (Прим. ред.).
 
     Покорились - до полной  приниженности,  до духовного самоуничтожения, и
что  ж,  как  не  кличка  оброзованщины,  по  справедливости  остаётся  нам?
Тоскливое чувство отчуждённости от  государства (годов лишь  с 40-х), своего
невольничьего состояния в чужих лапах - это не признак родовой, непрерывный,
но зарождение нового  протеста,  зарождение  раскаяния.  И  большинством  же
интеллигенции  вполне сознаётся теперь - кем  тревожно, кем  равнодушно, кем
высокомерно - отчуждение от нынешнего народа.
     О  том, как не  размыться  в  образованщине, как отграничиться от неё и
спасти понятие интеллигенции, много  пишет и Г. Померанц (не псевдоним, лицо
подлинное, востоковед,  имеющий  в  Самиздате  целый  том философских эссе в
публицистических  статей):  "самая  здоровая  часть современного  общества",
"другого такого прогрессивного слоя не найти"*3. Но и он остаётся в смущении
перед морем образованщины: "Понятие  интеллигенции  очень трудно определить.
Интеллигенция в самой жизни ещё не устоялась." (? За 130 лет от Белинского и
Грановского   не  устоялась?  нет,  после  революционного  потрясения.)  Ему
приходится выделять  "лучшую часть интеллигенции", это "даже не прослойка, а
кучка людей", "собственно интеллигентно  лишь маленькое ядро интеллигенции",
"узкий  круг  людей,  способных  самостоятельно  открывать  вновь   святыни,
ценности культуры", даже: "интеллигентность -  это процесс"... Он предлагает
вообще отказаться от очерчивания контура,  границ, пределов интеллигенции, а
представить себе как бы поле (в смысле физики): центр излучения (самая малая
кучка) - затем  "слой одушевленной интеллигенции"  - дальше  "неодушевленная
интеллигенция" (?), которая однако "развитее мещанства". (В старых вариантах
той же самиздатской  статьи Померанц  делил интеллигенцию  на "порядочную" и
"непорядочную",  с  таким  странным  определением:  "порядочные  люди  гадят
ближнему лишь  по необходимости, без удовольствия", а  непорядочные,  мол, с
удовольствием, и в этом их различие!)
     *3. Все  цитаты из Померанца здесь и ниже  -  главным образом из статей
"Человек ниоткуда" и "Квадрильон".
     Правда,   в   защиту   этого   многомиллионного   класса,  на   границе
"неодушевленности" и  "мещанства",  Померанц  находит  весьма  сочувственные
слова: о тяжести работы школьных  педагогов, врачей общей медицинской сети и
бухгалтеров -  этих "грузчиков  умственного труда". Но, оказывается, эта его
настойчивая защита  есть скорее нападение  на "народ":  доказать, что искать
ошибку в платежной ведомости  тяжелее, чем колхознице  работать в задушливом
птичнике.
     Что  искажённый труд и искалеченные  люди -  верно. Я в сам, достаточно
поработав  школьным  преподавателем, могу  горячо  разделить эти слова и ещё
добавить   сюда   много   разрядов:  техников-строителей,   сельхозтехников,
агрономов... Школьные учителя настолько  задёргаиные, заспешённые, униженные
люди,  да  ещё и  в бытовой нужде, что не оставлено им  времени,  простора и
свободы формулировать собственное  мнение о чём бы то ни было, даже находить
и поглощать  неповрежденную духовную пищу.  И же от природы и не от слабости
образования  вся  эта  бедствующая провинциальная  масса так  проигрывает  в
"одушевленности" по сравнению с привилегированной столично-научной, а именно
от нужды и бесправия.
     Но  оттого  нисколько  не  меняется  безнадёжная  картина  расплывшейся
образованщины, куда стандартным входом служит самое среднее образование.
     Если обвиняют нынешний рабочий класс, что  он чрезмерно законопослушен,
безразличен  к  духовной  жизни,  утонул в  мещанской идеологии, весь ушёл в
материальные заботы, получение квартир, покупку  безвкусной мебели (уж какую
продают),  в карты, домино, телевизоры  и пьянку,  - то  на  много  ли  выше
поднялась  образованщина, даже и  столичная? Более дорогая мебель,  концерты
более высокого уровня и коньяк вместо водки? А хоккей по телевизору - тот же
самый. Если на периферии  образованщины колотьба  о заработках есть средство
выжить,  то  в сияющем центре её  (шестнадцать столиц и  несколько  закрытых
городков)  выглядит  отвратительно  подчинение  любых  идей  и  убеждений  -
корыстной  погоне  за  лучшими в большими ставками,  званиями,  должностями,
квартирами,  дачами,  автомобилями (Померанц: "сервис  -  это компенсация за
потерянные  нервы"),   а  ещё  более  -  заграничными  командировками.  (Вот
поразилась  бы   дореволюционная  интеллигенция!  Это  же   надо  объяснить:
впечатления,  развлечения, красивая жизнь,  валютная оплата, покупка цветных
тряпок... Думаю, самый захудалый дореволюционный интеллигент по этой причине
не подал  бы руки самому блестящему сегодняшнему столичному образованцу.) Но
более всего  характеризуется интеллект  центровой  образованщины  её  жаждой
наград,  премий  и званий,  несравненных с теми, что дают  рабочему классу и
провинциальной образованщине,  -  и  суммы  премий  выше  и какая звучность:
"народный художник (артист и т.д.)... заслуженный деятель",  "  лауреат..."!
Для  всего  того  не  стыдно  вытянуться  в  струнчайшую  безукоризненность,
прервать все порицательные  знакомства, выполнять все  пожелания начальства,
осудить  письменно  или с трибуны  или неподанием  руки  любого  коллегу  по
указанию  парткома.  Если  это  всё  -  "интеллигенция",   то  что  ж  тогда
"мещанство"?!.. Люди, чьё имя мы недавно прочитывали с киноэкранов и которые
уж конечно ходила в интеллигентах, недавно, уезжая из этой  страны навсегда,
не стеснялись разбирать екатерининские секретеры по доскам (вывоз древностей
запрещён), вперемежку с простыми досками сколачивали их в нелепую "мебель" и
вывозили    так.   И   язык   поворачивается    выговорить   это   слово   -
"интеллигенция"?..  Только таможенный запрет  ещё удерживает в  стране иконы
древнее XVII  века. А из  более  новых  целые  выставки устраиваются ныне  в
Европе - и не только государство продавало их туда...
4?
     Всякий живущий в нашей стране платит подать  в  поддержку  обязательной
идеологической  лжи.  Но у рабочего класса и  тем  более у крестьянства  эта
подать минимальна,  особенно после  упразднения ежегодных вымученных  займов
(душевредных и мучительных именно  своей  ложной  добровольностью, деньги-то
можно было отбирать  в любой форме), осталось - редкое голосование  на общем
собрании, где не так уж тщательно проверяют отсутствующих. С другой стороны,
государственные управители и идеологические внедрители  иные искренне  верят
своей Идеологии, многие  отдались ей по  многолётней инерции,  по недостатку
знаний,  по  психологической   особенности  человека  иметь   мировоззрение,
соответствующее его основной деятельности.
     Но  -  центровая  образованщина?  Отлично видеть  жалкость  и дряблость
партийной лжи,  меж своими смеяться над нею - и тут же цинично,  в "гневных"
протестах в статьях, звучно и витиевато повторять ту же ложь, ещё развивая и
укрепляя её средствами своей элоквенции и стиля! На ком же  узнано, с кого ж
и списано Оруэллом двоемыслие, как не с  советской интеллигенции 30-х и 40-х
годов?  Это  двоемыслие  с  тех  пор  лишь  отработалось,  стало  устойчивым
жизненным приёмом.
     О, мы жаждем свободы, мы заклеймим (шепотом) всякого,  кто усумнился бы
в желанности и необходимости полнейшей свободы в нашей стране! (Пожалуй так:
не для  всех,  но для центровой образованщины непременно.  Померанц в письме
XXIII съезду партии предлагает ассоциацию "интеллигентного ядра", обладающую
независимой     прессой,     теоретический      центр,     дающий     советы
административно-партийному.)  Однако  этой свободы  мы ждём  как  внезапного
чуда, которое без наших усилий  вдруг выпадет нам, сами  же ничего не делаем
для  завоевания  той  свободы.  Уж  где там  прежние  традиции  - поддержать
политических, накормить беглеца,  приютить беспаспортного, бездомного (можно
службу   казенную   потерять),   -   центровая   образованщина   повседневно
добросовестно, а иногда и талантливо трудится для укрепления общей тюрьмы. И
этого  она  не разрешит  поставить себе  в  вину!  - приготовлены, обдуманы,
отточены  многоязыкие  оправдания.  Подножка  сослуживцу,  ложь  в  газетном
заявлении  находчиво  оправдываются совершившим,  охотно  принимаются  хором
окружающих:  если б  я (он) этого не сделал, то меня (его)  бы сняли с этого
поста и назначили бы  худшего! Так для того, чтоб удерживать позиции добра к
облегчению  всех,   -  естественно  каждый  день  приходится  причинять  зло
некоторым ("порядочные  люди гадят ближним лишь по  необходимости"). Но  эти
некоторые - сами виноваты: зачем так резко  неосторожно выставили себя перед
начальством, не думая  о коллективе?  или зачем  скрыли  свою  анкету  перед
отделом кадров - и  вот подвели под удар  весь коллектив?.. Челнов ("Вестник
РСХД" No 97)  остроумно  называет позицию интеллигенции  кривостоянием, "при
котором прямизна кажется нелепой позой".
     Но  главный  оправдательный  аргумент  -  дети!  Перед  этим аргументом
смолкают  все: кто  ж  имеет право  пожертвовать  материальным благополучием
своих  детей  для  отвлеченного  принципа правды?!.. Что моральное  здоровье
детей дороже их служебного устройства, - и  в  голову не приходит родителям,
самим обедненным на то. Резонно  вырасти  такими и детям: прагматики уже  со
школьной  скамьи,  первокурсники  уже  покорны  лжи политучеб,  уже  разумно
взвешивают,  как  наивыгоднейше  вступить  на состязательное  поприще  наук.
Поколение, не  испытавшее  настоящих  гонений, но  как оно осторожно!  А  те
немногие  юноши - надежда России,  кто оборачивается лицом  к правде, обычно
проклинаются   и  даже  преследуются  своими   разъяренными   состоятельными
родителями.
     И не оправдаешь центровую образованщину, как прежних крестьян, тем, что
они  раздроблены  по  волостям,  ничего  не  знают о событиях общих,  давимы
локально. Интеллигенция во все советские годы достаточно была информирована,
знала, что делается  в  мире, могла  знать, что  делается  в  стране,  но  -
отворачивалась,  но  дрябло сдавалась  в  каждом учреждении и  кабинете,  не
заботясь  о  деле  общем. Конечно,  от  десятилетия  к  десятилетию  сжимали
невиданно (западным людям и не вообразить, пока до них не докатилось). Людей
динамичной инициативы, отзывных на  все виды  общественной и личной  помощи,
самодеятельности,  - подавляли  гнётом  и страхом,  да  и  саму общественную
помощь  загаживали  казённой  лицемерной  имитацией.  И,   в  конце  концов,
поставили так, что как будто третьего нет: в травле товарища по работе никто
не смеет остаться нейтральным - едва уклонясь, он тут же становится травимым
и  сам. И  всё  же  у людей  остаётся выход и в этом положении: что ж,  быть
травимым и самому! что ж, пусть мои дети  на корочке вырастут, да  честными!
Была б интеллигенция такая - она была бы непобедима.
     А есть ещё особый разряд - людей именитых, так  недосягаемо, так прочно
поставивших имя своё, предохранительно окутанное  всесоюзной, а то и мировой
известностью, что, во всяком случае в послесталинскую эпоху, их уже не может
постичь  полицейский  удар,  это ясно  всем напрозор, и вблизи,  и издали; и
нуждою тоже их не накажешь - накоплено.  Они-то - могли  бы снова  возвысить
честь и независимость  русской интеллигенции? выступить в защиту  гонимых, в
защиту   свободы,   против  удушающих   несправедливостей,   против   убогой
навязываемой  лжи?  Двести таких человек  (а их и полтысячи можно насчитать)
своим появлением и спаянным стоянием очистили бы общественный воздух в нашей
стране, едва не переменили  бы всю жизнь! В  предреволюционной интеллигенции
так  и  действовали  тысячи,  не   ожидая   защитной  известности.  В  нашей
образованщине -  насчитаем ли  полный десяток? Остальные - такой потребности
не имеют! (Даже  если  у кого и отец  расстрелян - ничего,  съедено.) Как же
назвать и зримую верхушку нашу - выше образованщины?
     В сталинское  время за отказ  подписать  газетную  кляузу,  заклинание,
требование смерти в  тюрьмы своему  товарищу действительно  могла  грозить и
смерть, и тюрьма. Но  сегодня, - какая угроза сегодня склоняет седовласых  и
знаменитых  брать перо  и,  угодливо спросивши - "где?",  подписывать не ими
составленную грязную чушь  против Сахарова? Только личное ничтожество. Какая
сила  заставляет  великого  композитора  XX века  стать  жалкой  марионеткой
третьестепенных чиновников из министерства культуры и по их воле подписывать
любую  презренную бумажку, защищая  кого прикажут  за  границей, травя  кого
прикажут  у нас?  (Сокоснулся композитор  безо  всяких перегородок,  душа  с
душою, с тёмной гибельной  душою XX века. Он ли её, нет, она его захватила с
такой пронзающей достоверностью, что когда - если! - наступит у человечества
более светлый  век,  услышат наши  потомки через музыку Шостаковича,  как мы
были уже в когтях дьявола, в его  полном обладании, - и когти эти, и  адское
его дыхание казались нам красивыми.)
     Бывало ли столь жалкое поведение среди великих русских учёных прошлого?
среди великих русских художников? Традиция их сломлена, мы - образованщина.
     Тройной  стыд,  что уже  не страх  перед  преследованием, но извилистые
расчёты  тщеславия,  корысти,  благополучия,   спокойствия   заставляют  так
сгибаться "московские звезды" образованщины и средний  слой  "остепенённых".
Права Лидия Чуковская: кого-то от  интеллигенции пришла пора отчислить. Если
не этих всех - то окончательно потерян смысл слова.
     О, появились бесстрашные! - выступить в защиту сносимого старого здания
(только не храма) и даже целого Байкала. Спасибо и на  том, конечно. В нашем
сегодняшнем  сборнике предполагалось участие одного  незаурядного  человека,
достигшего  между  тем всех чинов  и званий.  В частных беседах  стонет  его
сердце  - о  безвозвратности гибели русского  народа. От корней  знает  нашу
историю и культуру.  И - отказался: к  чему  это? ни к  чему не  приведёт...
Обычная достойная отговорка образованщины.
     Чего заслуживаем. На каком дне прозябаем.
     Когда сверху  дёргали  веревку,  что  можно  посмелей (1956, 1962),  мы
малость разминали  затекшую  спину.  Когда дёргали "цыц!" (1957,  1963),  мы
сникали тут же. Был момент и самопроизвольный: 1967 - 68, Самиздат пошёл как
половодье, множились имена, новые имена в протестах, казалось- ещё немножко,
ещё чуть-чуть  - и начнем дышать, И -  много ли  понадобилось на подавление?
Полсотни самых дерзких лишили работы по специальности. Нескольких  исключили
из партии, нескольких из  союзов,  да семь  дюжин "подписантов"  вызвали  на
собеседование  в   партком.   И   бледные   и  потерянные   возвращались   с
"собеседований".
     И самое важное  открытие своё,  условие своего  дыхания, возрождения  и
мысли  - Самиздат,  образованщина  поспешно обронила  в  бегстве.  Давно  ли
гнались  образованны  за   новинками  Самиздата,  выпрашивали  перепечатать,
начинали собирать самиздатские библиотеки?  отправляли в провинцию?.. Но вот
стали  сжигать эти  библиотеки, содержать в девственности  пишущие  машинки,
разве иногда  в тёмном коридоре перехватывать запретный  листок, пробегать с
пятого на десятое и тут же возвращать обожжёнными руками.
     Да,   в   тех   преследованиях    прояснело,   проступило   несомненное
интеллигентное ядро: кто продолжал  собою  рисковать и жертвовать  - открыто
или  в неслышном  сокрытии  хранил  опасные  материалы,  бесстрашно  помогал
посаженным или сам поплатился свободой.
     Но и  другое  "ядро"  открылось, кто обнаружил  иную  мудрость: из этой
страны -  бежать!  Спасая  ли свою неповторимую индивидуальность  ("там буду
спокойно развивать русскую  культуру").  Затем  -  спасая тех,  кто остаётся
("там  будем  лучше защищать ваши права здесь"). Наконец же - и детей своих,
более ценных, чем дети остальных соотечественников.
     Такое   открылось   "ядро   русской   интеллигенции",   которое   может
существовать и без России...
Категория: Антология Русской Мысли | Добавил: rys-arhipelag (21.01.2009)
Просмотров: 1203 | Рейтинг: 0.0/0