Меню сайта


Категории раздела
Светочи Земли Русской [131]
Государственные деятели [40]
Русское воинство [277]
Мыслители [100]
Учёные [84]
Люди искусства [184]
Деятели русского движения [72]
Император Александр Третий [8]
Мемориальная страница
Пётр Аркадьевич Столыпин [12]
Мемориальная страница
Николай Васильевич Гоголь [75]
Мемориальная страница
Фёдор Михайлович Достоевский [28]
Мемориальная страница
Дом Романовых [51]
Белый Крест [145]
Лица Белого Движения и эмиграции


Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 3986


Форма входа


Поиск


Библиотека
 
 
Медиатека
 

Вернисаж

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ ПОМОЩЬ НОВОРОССИИ «Академия русской символики «МАРС» Слобода Голос Эпохи Журнал Голос Эпохи Апсны-Абхазия. Страна души Сайт писателя Андрея Можаева Россия Освободится Нашими Силами Котята Мейн-кун Общественно-исторический клуб
    Приветствую Вас, Вольноопределяющийся · RSS 20.10.2017, 02:44
    Главная » Статьи » Верноподданные России » Русское воинство

    Вступление русских в Париж в 1814 году глазами современников (2)

    В Париже

    На следующий день после взятия Парижа открылись все правительственные учреждения, заработала почта, банки принимали вклады и выдавали деньги. Французам было разрешено выезжать по своему желанию из города и въезжать в него. Утром на улице было много российских офицеров и солдат, разглядывающих городские достопримечательности. Вот какой запомнилась парижская жизнь артиллерийскому офицеру Илье Тимофеевичу Радожицкому:

    Если мы останавливались для каких-нибудь расспросов, то французы друг перед другом предупреждали нас своими ответами, обступали, с любопытством разсматривали и едва верили, чтобы русские могли говорить с ними их языком. Милые француженки, выглядывая из окон, кивали нам головками и улыбались. Парижане, воображая русских, по описанию своих патриотов, варварами, питающимися человеческим мясом, а казаков — бородатыми циклопами, чрезвычайно удивились, увидевши российскую гвардию, и в ней красавцев-офицеров, щеголей, не уступающих, как в ловкости, так в гибкости языка и степени образования, первейшим парижским франтам. <...> Тут же, в толпе мужчин, не стыдились тесниться разряженные щегольски француженки, которые глазками приманивали к себе нашу молодежь, а не понимающих этого больно щипали... <...> Но как у нас карманы были пусты, то мы не покушались зайти ни в одну ресторацию; зато гвардейские офицеры наши, вкусив всю сладость жизни в Пале-Рояле, оставили там знатную контрибуцию. В самом верхнем этаже живут жрицы сладострастия...

    По воспоминаниям Михайловского-Данилевского, прославленный генерал Михаил Андреевич Милорадович так нуждался в деньгах, что, не зная, как их достать, испросил у Александра I повеление, чтобы ему выдали за три года вперед его жалованье и столовые деньги. Даже прусский фельдмаршал Гебхард Блюхер, находившийся в весьма солидном возрасте, будучи 1742 года рождения, — и тот увлекся азартными играми.

    Российский генерал Фабиан Вильгельмович Остен-Сакен (Сакен) был назначен губернатором Парижа. Сакен строжайше запретил делать в городе кому-либо какие-нибудь притеснения, обиды или оскорбления за политические мнения и «за знаки наружные, какие кто хочет носить». Александр I осуществил в Париже то, чего ему не удалось сделать в России: эта столица стала одним из самых свободных городов в мире!

    Французским военным, скрывавшимся в Париже по причине ранения или каким-то другим причинам, также была дарована свобода. Н. Н. Муравьев-Карский вспоминал:

    Мальчишки бегали по улицам и пели куплеты, сочиненные в славу Александра и Бурбонов, а через несколько дней из куплетов сих сделали пародии на счет союзных государей. Вскоре появились и карикатуры, а там и брошюрки, которыя разносились на улицах и продавались с криком.

    1 апреля Александр и прусский король изъявили желание посетить театр (хотя Александр I вовсе не был театралом). У входа в театр их поджидала огромная толпа парижан. Театральный зал блистал самыми разнообразными мундирами, наградами и нарядами. Когда Александр и прусский король вошли в ложу в амфитеатре, раздались крики со здравицами монархам, на которые те отвечали почтительными поклонами. Окончание театрального действия также совпало с выражением чувств взаимной симпатии французов и союзников, которое в публике продолжилось в театральных коридорах и на лестницах, так что «у всех голоса осипли; даже дамы потеряли сладкую приятность своего голоса»...

    Не все было и безоблачно, отмечает Н. Н. Муравьев-Карский:

    Простой народ полагал и желал, чтобы Государь назвался королем французским. Государь, занимая дом Талейрана, имел постоянно у себя в карауле целый полк гвардейский и два орудия. Во все время пребывания нашего в Париже часто делались парады, так что солдату в Париже было более трудов, чем в походе. Победителей морили голодом и держали как бы под арестом в казармах. Государь был пристрастен к французам и до такой степени, что приказал Парижской национальной гвардии брать наших солдат под арест, когда их на улицах встречали, от чего произошло много драк, в которых большею частью наши оставались победителями. Но такое обращение с солдатами отчасти склонило их к побегам, так что при выступлении нашем из Парижа множество из них осталось во Франции. Офицеры имели также своих притеснителей. Первый был генерал Сакен, который был назначен военным генерал-губернатором Парижа и всегда держал сторону Французов. В благодарность за cиe получил он от города, при выезде своем, разныя драгоценныя вещи и между прочим ружье и пару пистолетов, оправленных в золоте.
    Комендантом Парижа сделали Рошешуара, флигель-адъютанта государева. Он был родом француз и в числе тех, которые во время революции оставили отечество свое под предлогом преданности к своему изгнанному и неспособному королю, но в сущности, как многие судили, с единственною целью миновать бедствия и труды, которые соотечественники их переносили для спасения Франции. Рошешуар делал всякие неприятности русским офицерам, почему и не терпели его. Он окружился французами, которых поддерживал и давал им всегда преимущество над нашими, так что цель Государя была вполне достигнута: он приобрел расположение к себе французов и вместе с тем вызвал на себя ропот победоноснаго своего войска.

    Впрочем, Муравьев-Карский однажды сам выступил с французами против австрийских союзников (причем затребовав в помощь эту самую национальную гвардию):

    На другой день поутру префект прислал просить меня к себе, чтобы унять драку, которая сделалась между поселянами и австрийцами в одном селении, лежащем верстах в 2-х от Версаля. Я потребовал небольшой отряд национальной гвардии, и мне дали 30 человек с поручиком, подпоручиком и барабанщиком и двух жандармов. Помещик того селения тоже поехал со мной.

    Этот конфликт, сопровождавшийся тяжелыми огнестрельными ранениями австрийцев, а не просто дракой, к счастью, удалось разрешить миром.

    Стоит отметить, что воспоминания Муравьева-Карского выделяются на фоне большинства других своим негативом по отношению к французам. Примечательно, что пока он пишет об отдельных французах, с которыми ему приходилось иметь дело, он вполне объективен и даже доброжелателен. Но как только речь заходит о Франции и французах вообще, его отношение меняется. На взгляд автора этих строк, это обусловлено рядом факторов — особенностями личности Муравьева-Карского и его биографии.

    Во-первых, по отношению к Франции у него были завышенные ожидания. Вот что пишет Муравьев-Карский о первых днях пребывания там:

    Я не встретил во Франции того, чего ожидал по впечатлениям, полученным о сей стране при изучении географии, в года первой молодости. Жители были бедны, необходительны, ленивы и в особенности неприятны. <...>
    Я спрашивал, где та очаровательная Франция, о которой нам гувернеры говорили, и меня обнадеживали тем, что впереди будет, но мы подвигались вперед и везде видели то же самое.

    Завышенные ожидания не оправдались и перешли вначале в разочарование, а потом и в негативное отношение.

    Во-вторых, Муравьев-Карский обладал рядом личных особенностей — он был человеком даровитым, весьма образованным, властолюбивым и педантичным. Его сторонники добавляли к этому еще такие качества, как честность, справедливость, трудолюбие. Его критики указывали на придирчивость до мелочности, мнительность, недоверчивость, неумение оценивать людей, взгляд свысока на людей с недостаточным уровнем образования, неуживчивость, честолюбие и самолюбие (он сам признавал последние два вкупе с нелюдимостью). Вряд ли общество экспрессивных французов могло доставить такому человеку удовольствие. Немцы скорее придутся ему по вкусу. И действительно, во время его пребывания в Германии в 1813 году немцы ему приглянулись: их города, где все чисто и аккуратно, спокойные люди: «Чудесная страна, населенная честными и добрыми людьми!» Но и это еще не все:

    Прусские солдаты имели более денег, чем наши и, называя наших своими избавителями, водили их в трактиры и потчивали. Они дивились, как наши выпивали водку стаканами, и слушали со вниманием разсказы наших, хотя и не понимали их. Пока напиток еще не начинал действовать, все происходило дружно и миролюбиво; когда же наши, употребляя без меры даровую водку, напивались до пьяна, то заводили ссору с пруссаками, драку и выгоняли их с побоями из трактира. Немки вообще оказывали много склонности к русским и часто поддавались соблазну. Женщины хороши собою в Германии, а особливо в Саксонии. К слабости присоединяют они любезность, ловкость и, что удивительно, хорошия правила, так что их нельзя называть развратными, и они не вызывают к себе презрения, а скорее внушают участие.

    Надо отметить, что не у одного Муравьева-Карского аккуратная и чистая Германия вызвала симпатию. Но он был одним из немногих, у кого сложилось в единое целое действие многих факторов.

    В-третьих, возможно влияние военной карьеры Муравьева-Карского — он в дальнейшем занимался присоединением Кавказа и Средней Азии к Российской империи, а там властолюбивый Муравьев-Карский был гораздо свободнее в своих действиях, чем в 1814 году во Франции.

    И еще. Судя по примечаниям к своим старым записям, Муравьев-Карский просматривал их незадолго до своей смерти в 1866 году, а в то время у него могли возникнуть новые причины для недовольства французами. Дело не только в том, что они выступили главной ударной силой в Крымской войне. Во время этой вой-ны Муравьев-Карский воевал с турками и в конце войны одержал пускай и не блистательную, но победу — взятая им на измор крепость Карс сдалась после многомесячной осады.

    После овладения Карсом Муравьев (кстати, тогда он и стал «Карским») планировал захват самого Царьграда, то есть фактически — покорение Оттоманской империи. Однако французы, бывшие основной военной силой союзников в Крымской войне, помешали этому — Россия потерпела поражение. Даже взятие Карса обесценилось в этот момент — к чему эта слава полководцу проигравшей стороны, тем более что и Карс пришлось вернуть туркам. Вышло так, что Франция некоторым образом нивелировала его военные успехи, славу и т. п.

    По-видимому, все эти факторы в совокупности и способствовали «особому отношению» Муравьева-Карского к парижским событиям 1814 года.

    Вернемся в Париж того времени. Ропот в войсках если и был, то главным образом в связи с конкретными случаями недополучения от парижских властей продовольствия. Полной воли войскам не дали, хотя, разумеется, мало кто отказался бы от принципа «что хочу, то и ворочу». Даже в условиях мирной жизни следование этому принципу не всегда возможно, а в условиях еще не законченной войны результаты подобной вольницы трудно предсказуемы — они могут быть самыми печальными. Так что большинство военных с пониманием относились к этому.

    Знакомясь с мемуарами других участников событий, можно видеть, что подобные моменты не представляли для них большой проблемы. Многие даже не обратили на это внимания. Справедливости ради отметим, что Александр I сделал российским военным послабление: предписал им передвигаться во внеслужебное время по Парижу в гражданской одежде и не присутствовать на разводах. В тех случаях, когда ему становились известны нарушения со стороны французов, он старался исправить ситуацию. Вот что писал историк Василий Карлович Надлер:

    Всячески стараясь угодить французам, Сакен и его помощник заботились очень мало даже о материальных потребностях наших войск. Городские власти Парижа, трепетавшие сначала при одной мысли о взятии города дикими татарами и людоедами, вскоре совершенно успокоились, убедившись воочию в крайнем добродушии и непритязательности своих победителей. Уже через день они забыли об их существовании и начали морить голодом союзных солдат. Дня через два, по занятии города, государь был вечером в театре, когда ему доложили, что войска, расположенные биваками на Елисейских полях, не получают вовсе рационов, и что в среде солдат начинается сильный ропот. Государь немедленно вышел из ложи, потребовал к себе муниципальных чиновников и объявил им, что он не берет на себя ответственности за могущие произойти беспорядки в том случае, если солдат его будут оставлять без пищи. Чиновники поняли намек государя; тотчас же взяли они массу извощиков и отправили на Елисейские поля огромное количество припасов всякаго рода.

    В отличие от своего городского начальства простые парижане о россиянах не забывали. Вот что вспоминал об этом прапорщик Казаков:

    Солдат наших тоже полюбили — народ видный, красивый. Около казармы всегда куча народа, и молодыя торговки с ящиками через плечо, с водкой, закуской и сластями толпились около солдат на набережной перед казармой; при чем, чтобы не случилось какого недоразумения, безотлучно находился тут дежурный офицер. <...> Походы по Польше, Германии и Франции внесли путаницу в филологическия познания наших солдат, так, например, научившись в Польше по-польски, когда вошли в Германию, стали требовать, что им нужно, по-польски и удивлялись, что немцы не понимали их... <...> Придя во Францию, они усвоили себе некоторыя немецкия слова и требуют от французов: Гиб брод, гиб шнапс. Опять та же история: является жалоба и объяснение: «Я ему учтиво сказал, гиб брод, — пора есть, а он замотал головой, как будто не понимает; я вижу, что хлеб-то лежит на лавке, я и отломил себе краюху». «Ты не прав, он тебя не понимал». — «Как не понять, я ведь не по-русски ему говорил, а гиб брод». — «Да ведь он француз и по-немецки не понимает». — «Виноват, ваше благородие, а я думал, что он не хочет меня накормить».

    Примечательна одна любопытная деталь, на которую указывает очевидец событий. Хотя внешний вид казаков для Парижа был несколько диковатым и даже пугающим, тем не менее в общении они являли всяческое добродушие. Так, например, при торговых сделках спор о пересчете курса денежных единиц разных стран часто заканчивался добродушной улыбкой казака, чем часто пользовались недобросовестные торговцы. Кстати, казаки торговали платками, часами, изделиями из хлопка. Парижские торговцы вряд ли думали, что казаки привезли все это из России, но надо заметить, что в отношении мародерства и других военных преступлений были обещаны суровые меры. Преступления со стороны союзников в основном сводились к оприходованию того, что «плохо лежит», а сколько-нибудь массовых случаев грабежей, изнасилований и убийств практически не было.

    Известны случаи, когда парижские уголовники пытались спровоцировать союзные войска на грабежи, рассчитывая потом перекупить у них награбленное и полагая, что власти не имеют права в это вмешиваться. Но, как уже говорилось выше, это было не так.

    Сестра Шатобриана отметила в своем дневнике в записи от 3 апреля, что национальная гвардия поддерживает на улицах порядок, что цены на хлеб не возросли, а вот остальные продукты весьма дороги. В записи ее дневника от 4 апреля значится, что казаки все еще разоряют окрестности Парижа.

    Парижане вначале считали казаками чуть ли не всех российских солдат. Потом начали понемногу в них разбираться, но интерес к казакам не упал. Особенно интересовались ими парижанки. В самом деле, когда казаки мыли своих лошадей в Сене, будучи в одном нижнем белье, а некоторые вообще безо всякого белья, — разве можно было пропустить такое зрелище?

    Как уже говорилось выше, до ввода войск в Париж французы имели весьма специфическое представление о России и ее жителях. Прапорщик Казаков вспоминал, что «французы вообще не имели никакого понятия о России, они по невежеству считали ее страной дикой, варварской; ничто их так не удивляло, как то, что много русских говорили по-французски». Муравьев-Карский пишет об этом в своем еще более жестком ключе:

    Некоторые, желая объяснить мне географию Европы (потому что они считали нас непросвещенными), говорили, что за Парижем течет Рейн, а там находится Австрия, потом река Эльба, после того море, а там есть песчаная земля, называющаяся Пруссиею, которая граничит с Россиею лесами. Вот обращик понятий многих парижан и их просвещения! Я ходил также смотреть Дом инвалидов, который находился близко отъ моей квартиры. В величественном здании сем инвалиды живут гораздо лучше нашего брата.

    За недостатком средств Муравьев-Карский не смог посетить многие платные парижские заведения. У гвардейских же офицеров деньги на разные увеселения были. Поэтому первым же утром француз — директор госпиталя, у которого квартировался юный прапорщик Казаков, — разбудил его и повез показать свой госпиталь, и особенно то отделение, где находились больные сифилисом, которое произвело на юного прапорщика неизгладимое впечатление... Такая экскурсия была явно не лишней: выше уже упоминались «триктрак» и «жрицы сладострастия». А вот еще одно свидетельство от Сергея Ивановича Маевского: «Около 11 часов ночи парижские сирены вырываются из погребов своих и манят охотников до наслаждений. Зная, что русские очень падки и щедры, они почти насильно тащат в свои норы молодых наших офицеров».

    Любопытно, вероятно, взглянуть и на отношения между французскими и союзными офицерами. Вот что пишет об этом Муравьев-Карский:

    Бывая в Пале-Рояле, я с любопытством проходил мимо небольшой колонады, расположенной полукругом и вдавшейся несколько во двор здания. Место это называлось прусскою ротондою и было всегда наполнено прусскими офицерами, которые не давали прохода французским. Были молодцы из последних, которые нарочно мимо ходили и не миновали поединка. Говорили, что пруссаки составили на сей предмет между собою общество со статутом. Они ходили по галереям Пале-Рояля не иначе как с заряженными пистолетами въ карманах, когда заметили, что французские офицеры также стали собираться. <...> Поединки часто случались в Париже. Наши русские тоже дрались и более с французскими офицерами армии Наполеона, которые не могли нас равнодушно видеть в Париже.

    Ситуация ухудшилась, когда примерно с середины апреля Париж наполнился демобилизованными французскими офицерами. Как вспоминал один английский очевидец:

    ...видя спокойное поведение союзных войск, они начали дерзить и наглеть, в особенности по отношению к хорошо дисциплинированным и терпеливым русским.

    Михайловский-Данилевский считал, что французские офицеры приставали в основном к пруссакам и австрийцам:

    Они обращались с русскими вежливее, нежели с прочими союзниками, <...> У австрийцев есть обыкновение носить в военное время на киверах и шляпах зеленыя ветви, которыми французы обижалися, принимая оныя за изображеніе лавров...

    Поэтому губернатор Сакен приказал, чтобы союзные офицеры находились в Париже только по служебным делам, а остальные вернулись на свое место службы. Похожие меры предприняло и французское руководство.

    Национальной гвардии было поручено задерживать всех зачинщиков беспорядков, а простым парижанам было запрещено вмешиваться в ссоры. Однако конфликты продолжались. 29 апреля произошла большая драка, причем несколько человек были ранены. В результате 1 мая в ряде мест было введено совместное патрулирование группами в полтора десятка человек силами российских войск и национальной гвардии. Однако это не всегда помогало. Так, после 4 мая, когда состоялся смотр французских войск прибывшим недавно французским королем Людовиком XVIII, количество французских солдат в городе возросло настолько, что были попытки даже сорвать медали с груди российских военных.

    Вечером 8 мая группа французов напала на австрийцев. В результате несколько человек погибло, включая девушек, танцевавших с союзниками. Французские власти срочно стали выводить из столицы избыток войск. Однако это был, пожалуй, единственный серьезный инцидент подобного рода.

    Основной вид хулиганства со стороны французских военных заключался в том, что они пытались сорвать торчащие вверх веточки с головных уборов австрийцев.

    Упоминая о подобных случаях, следует иметь в виду, что они были все-таки скорее исключением, чем правилом. Для огромного города, наполненного большим количеством военных противоборствующих сторон, которые всего лишь несколько дней назад прилагали все усилия, чтобы убить друг друга, это весьма хороший результат взаимодействия союзных и французских властей по поддержанию порядка.

    Выше уже цитировалось высказывание Казакова о том, что людям «и в голову не приходила мысль», что они находятся в неприятельском городе. Приведем еще пару его цитат:

    И французы вообще от высшаго общества до крестьян — полюбили русских. Французские солдаты были очень дружны с русскими, но в противоположность с последними — с пруссаками и австрийцами были все на ножах. <...> Офицеры гвардии были люди образованные и лучшаго петербургскаго общества. Французския дамы явно оказывали предпочтение русским офицерам перед наполеоновскими...

    Для того чтобы лучше прочувствовать, как участники «взятия Парижа» относились к этому событию уже на закате своей жизни, приведем фрагмент воспоминаний литератора Петра Петровича Гнедича о беседах, которые он в детстве вел со своим дедом — участником двенадцатого года:

    — А русскаго-то царя вы видели, дедушка?
    — Благословеннаго видел. В Париже видел. Красавец такой был, шляпа вот с каким плюмажем, и кобыла энглизирована. <...>
    — Так вы в Париже были, дедушка? Хорошо там?
    — Весело было. Теперь я и Парижа не помню. Пятьдесятъ лет ведь прошло. Теперь бы заблудился. Была у нас хозяйка Адель, это помню. Черноглазая в чепчике.
    — А в Петербурге, дедушка, были?
    — А в Петербурге не был. Вот как-нибудь к тебе в гости приеду. Соберу финансы, продам хлеб и приеду. Мне в крепость надо. Ты был когда в крепости? Не возил тебя отец? Напрасно. Там Благословенный похоронен. Вот я поклониться ему хочу. А потом в Казанский собор надо. Там Кутузов лежит, и знамена, что мы из Парижа привезли, — тоже там. Приеду, вместе все пойдем смотреть.
    Он сдержал слово, и года через четыре после обещания приехал. Мы были с ним в Петропавловском соборе, он стоял на коленях перед белой гробницей Александра и плакал старческими безсильными слезами. Я, уже гимназистиком, растерянно стоял возле него. <...>

    Войдя в Париж, Александр I послал генерал-адъютанта Павла Васильевича Голенищева-Кутузова в Санкт-Петербург с этой вестью. В честь взятия Парижа в Санкт-Петербурге 27 апреля были проведены грандиозные празднования, сопровождавшиеся пальбой из пушек.

    В Париже ожидали возвращения Бурбонов. Между тем Александр I переехал в Елисейский дворец, осматривал достопримечательности Парижа, передвигаясь по городу верхом на лошади в сопровождении небольшой свиты. Посещал военные госпитали, где совершал денежные пожертвования. Помогал он, и принимая у себя парижан — государственных сановников и деятелей искусства...

    Заметим, что парижские банкиры также пожертвовали 8000 франков в пользу раненых русских солдат. Александр поблагодарил французов и распорядился, как фактический глава всей коалиции, распределить деньги между ранеными четырех корпусов союзников, находящихся в Париже.

    Через полторы недели после ввода войск в Париж Александр вместе с прусским королем устроили смотр 80 тысяч войск на площади Людовика XV, завершившийся благодарственным молебном. Такое массовое действо произвело огромное впечатление на парижан.

    Александр посещал музыкальные концерты, балы, выставки. Однако ошибется тот, кто подумает, что для него это было время сплошного отдыха. Правильнее будет сказать, что это было время непрерывной работы. Российский историк Николай Карлович Шильдер замечает:

    Если уже во время похода 1813 года Александр писал графу Аракчееву: «С семи часов до сих пор я не зажимал по несчастью рта своего с этою проклятою политикою», то что же предстояло ему теперь, в Париже, когда нужно было создать новое
    правительство и согласовать самые противоположные мнения и убеждения? Задача была нелегкая, но Александр вышел победителем и здесь, среди этих новых и небывалых политических затруднений.

    Тем временем французский сенат уже лишил Наполеона престола, и оставалось только получить формальное отречение последнего. После некоторых колебаний под давлением своей свиты он согласился. Таким образом, план Александра I по лишению Наполеона власти полностью удался. Наступил конец войнам, которые сотрясали Европу в течение двух десятилетий.

    В мае в Париж прибыл Людовик XVIII, и Временное правительство, назначенное российским императором, постепенно передало бразды правления новому французскому королю. Пребывание российских войск в Париже подходило к концу. Для Александра I это были последние дни во Франции, он уехал в Англию, после чего, посетив ряд европейских государств, вернулся в Россию.

    В один из своих последних дней в Париже Александр произвел большое впечатление на сестру писателя Шатобриана. Она записала в своем дневнике 1 мая, что было большое скопление народа, особенно женщин. -Император очень -красив («немного крупноват»), перемещается он в коляске, запряженной двумя лошадьми, без жандармов, помощников и казаков сопровождения. Он приветствует толпу парижан, из которой раздаются здравицы в его адрес…

    В конце мая российские войска сменились французской гвардией и направились домой в Россию. Правда, не все. Выше уже цитировались слова Н. Н. Муравьева-Карского о побегах солдат. А вот что пишет об этом артиллерист Радожицкий:

    Французы подговаривают наших солдат остаться у них, обещая золотыя горы, и уже из 9-го корпуса в две ночи бежало 32 человека; но хороший солдат не убежит, а дурных жалеть нечего.

    Даже бывший московский градоначальник Федор Васильевич Ростопчин писал жене в августе 1814 года:

    Суди сама, до какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конно-гвардейскаго полка в одну ночь дезертировало 60 человек с оружием в руках и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но еще отдают за них своих дочерей.

    Впрочем, по иронии судьбы вскоре после этого и сам Ростопчин надолго осел во Франции...

    Итоги

    Здесь можно было бы написать о многом. Например, о том, что на российской карте возникло несколько своих Парижей, а во Франции появились бистро (от русского слова «быстро»). Французская привычка пить кофе по утрам передалась многим россиянам. Но всего не перечислить.

    Александр I воевал под девизом «Освободим Европу от тирана Наполеона», а число эксцессов в отношении мирного населения, раненых и пленных было относительно невелико.

    В Европе войска Александра I оставили о себе добрую память. Уступки, компромиссы и поблажки, на которые шел император для создания и поддержки антинаполеоновской коалиции, не пропали даром.

    Как вспоминал многие годы спустя участник событий Михаил Федорович Орлов, «в это время и долго после того русские пользовались у французов гораздо большею благосклонностию, чем другие нации».

    Но и на российских военных Париж и Франция произвели сильное впечатление. Побывавшие за границей сотни тысяч российских подданных смотрели на европейскую жизнь и сравнивали ее со своей. Зачастую это сравнение было не в свою пользу. А тут еще дух европейской свободы и вольнодумства... Заграничные походы русской армии во многом способствовали появлению декабристов.

    Созданная Александром I система европейского миропорядка просуществовала весьма долго. Ее надлом произошел только четыре десятилетия спустя в ходе Крымской войны, а окончательно она рухнула спустя век, с началом Первой мировой войны.

     

    Андрей Ольховатов

    http://www.strana-oz.ru/2014/1/vstuplenie-soyuznikov-v-parizh-v-1814-godu-glazami-sovremennikov

    Категория: Русское воинство | Добавил: rys-arhipelag (05.04.2014)
    Просмотров: 461 | Рейтинг: 0.0/0
    Сайт создан в системе uCoz