Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Понедельник, 20.09.2021, 21:17
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Светочи Земли Русской [131]
Государственные деятели [40]
Русское воинство [277]
Мыслители [100]
Учёные [84]
Люди искусства [184]
Деятели русского движения [72]
Император Александр Третий [8]
Мемориальная страница
Пётр Аркадьевич Столыпин [12]
Мемориальная страница
Николай Васильевич Гоголь [75]
Мемориальная страница
Фёдор Михайлович Достоевский [28]
Мемориальная страница
Дом Романовых [51]
Белый Крест [145]
Лица Белого Движения и эмиграции

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4067

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


Анатолий Степанов. Верный Богу, Царю и народу. Александр Иванович Дубровин. Часть 1.
В начале ХХ века его имя было хорошо известно всей патриотической России. Одни его сравнивали с Козьмой Мининым, другие – с Джузеппе Гарибальди. Но его заслуги по спасению страны от революции 1905 года признавали все, даже политические противники.

Однако сегодня его имени нет в учебниках истории. На примере его жизни не учат служению Отчизне русских детей. Напротив, на скрижалях нашего прошлого имя Александра Ивановича Дубровина занесено в "черный список", в "касту неприкасаемых". Бандиты и убийцы, воры и изменники подвергаются меньшему хулению, чем этот человек – детский врач, статский советник, ставший по зову сердца вождем Союза Русского Народа.

УРОЖЕНЕЦ ПЕРМСКОЙ ЗЕМЛИ


Александр Иванович Дубровин происходил из обедневших дворян, у его отца не было даже захудалого имения. Он родился в 1855 году (к сожалению, точная дата его рождения не известна) в городе Кунгур Пермской губернии, где его отец служил полицейским чиновником. О его родителях, годах детства и юности мы, увы, не имеем сведений. Известно лишь, что он успешно закончил курс Пермской гимназии и поступил в Санкт-Петербургскую Медико-хирургическую академию, что свидетельствует о том, что учился сын полицейского чиновника Александр Дубровин весьма прилежно. В 1879 году Дубровин окончил курс академии и 19 декабря 1879 года официально был признан лекарем.

Для отбывания положенного по закону военного ценза 20 января 1880 года он был определен младшим врачом в 5-й пехотный Калужский полк, но через месяц был переведен в 90-й Онежский полк. Затем военный врач Дубровин служил в Кронштадтской артиллерии, при лазарете Конного лейб-гвардии полка, которым командовал генерал-майор барон В.Б.Фредерикс, ординатором в Семеновском Александровском военном госпитале. Ещё находясь на военной службе, 10 декабря 1884 года он был утвержден действительным членом Дома призрения и ремесленного образования бедных детей, состоявшего под покровительством Его Величества.

Отслужив положенное по закону время в армии, в январе 1889 года Дубровин был зачислен в запас чиновников Военно-медицинского ведомства. В том же 1889 году он защитил докторскую диссертацию и в августе 1889 года был назначен врачом ремесленного училища Цесаревича Николая департамента Торговли и Мануфактур (бывший Дом призрения). Директором училища был сын известного русского поэта Николай Аполлонович Майков. Так Дубровин сблизился с этой известной в России семьей, впоследствии еще один сын поэта художник Аполлон Аполлонович Майков станет заместителем Дубровина по Союзу Русского Народа. 17 апреля 1896 года одновременно с обязанностями врача ремесленного училища Дубровин получил должность сверхштатного старшего медицинского чиновника Медицинского департамента Министерства внутренних дел. В мае 1897 года он уволился от должности врача училища. Годом раньше в мае 1896 года Дубровин стал вторым сотрудником директора Николаевского детского приюта.

Много и активно в это время Александр Иванович занимался частной медицинской практикой, стал известным в Петербурге детским врачом. В результате он составил себе небольшое состояние, приобрел акции и 5-этажный доходный дом недалеко от Измайловского собора. Дубровин не стал богачом, но был вполне состоятельным человеком. Кстати, он немало жертвовал на церковные и общественные нужды, был видным благотворителем. В марте 1906 года его даже избрали почетным членом Благотворительного общества вспоможения бедным прихода Измайловского собора в благодарность за пожертвования на нужды этого общества.

18 сентября 1896 года Дубровин был произведен в статские советники. В этом звании он пребывал вплоть до 1917 года, хотя по своему статусу и выслуге лет должен был получить действительного статского советника, но тут уж недоброжелатели постарались, и Дубровин очередного звания так и не получил. За время службы он был награжден орденами Св. Станислава 2-й и 3-й степени, Св. Анны 3-й степени, а также серебряной медалью в память царствования Императора Александра III.

9 июля 1906 года Александр Иванович был уволен от государственной службы, а в августе 1909 года он был уволен и из запаса.

Дубровин был женат первым (и единственным) браком на девице Елене Ивановне. От этого брака у него было два сына Александр, родившийся 15 августа 1879 года, и Николай, родившийся 15 ноября 1881 года. Старший сын окончил Институт путей сообщения и служил инженером на железных дорогах, к 1920 году он был помощником начальника Казанской железной дороги. Николай закончил Морское училище, в 1914 году был лейтенантом Российского флота, участвовал в Первой мировой войне, в 1919-1920 году служил в Красной армии, был начальником оперативного отдела Западно-Двинской флотилии.

"СОЮЗ ЗАРОДИЛСЯ В МОЕЙ КВАРТИРЕ"


В патриотическом движении Дубровин принимал участие еще с 1901 года, 18 сентября 1901 года он был избран действительным членом первой монархической организации – Русское Собрание (РС). Однако руководящих должностей в РС он не занимал, его организаторский талант раскрылся в деле основания Союза Русского Народа. Согласно воспоминаниям самого Дубровина, над идеей создания Союза он стал размышлять после трагических событий 9 января 1905 года. Позднее, на допросе в ЧК, он свидетельствовал: "Я испытал толчок 9 января, я попал у Красных ворот в катастрофу. Я видел кровь, видел трупы и моя карета, когда приехал домой, была в крови. Это меня так потрясло, что я после этого задумался и, после этого стал искать выхода из этого положения, и думал, что таким способом, образованием союза, путем эволюции мне удастся предотвратить подобные картины, какая была 9 января".

Есть и более раннее свидетельство Дубровина о появлении и первых шагах Союза Русского Народа. В 1910 году, в самый разгар междоусобной борьбы в Союзе, когда на роль "основателей" Союза стали претендовать многие, он вспоминал: "Союз зародился в моей квартире. Мысль о нем зрела у меня с 9 января 1905 г. Как выяснилось, почти одновременно со мной тою же мыслью был охвачен и Аполлон Аполлонович Майков. Другие присоединились уже к нам. Первые шаги по образованию Союза были сделаны из моей квартиры, где и собирались вначале. Учредители в моем доме сделали и свои первые взносы, кто сколько мог… Из учредителей избран был Совет и должностные лица: председатель – я, Дубровин; два товарища председателя: А.А.Майков и А.И.Тришатный; секретарь С.И.Тришатный и казначей Ив.Ив.Баранов. Начались работы; в моей квартире было собираться неудобно, и я предоставил Союзу в своем доме отдельную квартиру. Я оставил за собой общее руководство, А.А.Майков принял на себя заведование Советом и канцелярией, а А.И.Тришатный занялся формированием и открытием отделов. А.А.Майков с раннего утра приходил в Союз и оставался там до ночи… Деятельное участие в работе принимали не только члены Совета и учредители, но и простые союзники. Денежные поступления, хотя и не обильно, но притекали ежедневно и давали возможность скромно существовать начатому делу".

Причем Дубровин подчеркивал, что "работали все и несли свой труд идейно, без ожидания какого-либо вознаграждения, благодаря чему Союз разрастался незаметно, но быстро; волна оскорбленного чувства за поруганную Родину быстро разливалась по всему пространству униженной России, охватывала умы и сердца во всех слоях населения и привлекала к Союзу массу новых единомышленников".

Помимо названных лиц – старого знакомого А.А.Майкова, братьев Александра и Сергея Иосифовичей Тришатных, крупного петербургского купца Ивана Ивановича Баранова – важную роль в организации Союза Русского Народа сыграл настоятель Воскресенского миссионерского монастыря недалеко от станции Любань под Петербургом игумен Арсений (Алексеев). Именно их организационные усилия привели к тому, что в октябре – ноябре родилась крупнейшая право-монархическая организация России. 8 ноября 1905 года, когда Церковь праздновала память Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных, был избран Главный Совет Союза Русского Народа, в который помимо Дубровина, Майкова, братьев Тришатных и Баранова вошли видные правые деятели: присяжный поверенный Павел Федорович Булацель, предприниматель и публицист Георгий Васильевич Бутми, один из крупнейших купцов Петербурга Павел Петрович Сурин, а также В.Л.Воронков, В.А.Андреев, С.Д.Чекалов, М.Н.Зеленский, Е.Д.Голубев, Н.Н.Языков, Г.А.Слипак и другие. Вскоре был учрежден печатный орган Союза – газета "Русское знамя", бессменным издателем и некоторое время редактором которой был лично Александр Иванович Дубровин.

Союз Русского Народа создавался в тревожное время: страна была поражена забастовками, власть растерялась перед натиском революции, в Москве дело дошло до вооруженного бунта, подобная угроза нависла и над столицей. В этих условиях главные усилия Дубровина и его единомышленников были направлены на противодействие уличным беспорядкам. И они достигли серьезных успехов. Уже на первый митинг, организованный Союзом 21 ноября 1905 года в двунадесятый праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы в Михайловском манеже, по словам участника события видного правого публициста депутата 2-й Государственной Думы Павла Александровича Крушевана, "собралось тысяч двадцать народу". На митинге выступали Дубровин, П.Ф.Булацель, В.М.Пуришкевич, известный писатель князь Михаил Николаевич Волконский, приват-доцент Петербургского университета Борис Владимирович Никольский, писатель и публицист Николай Александрович Энгельгардт и другие известные монархисты. Крушеван свидетельствовал о царившем на митинге "необычайном воодушевлении, не поддающемся описанию". Такими многочисленными митингами не могли похвастаться ни либералы, ни социалисты. Несомненно, эта демонстрация силы охладила пыл тех, кто пытался организовать революционное выступление в столице.

Вскоре Дубровин сделался весьма заметной политической фигурой. 9 декабря 1905 года он направил Императору Николаю II телеграмму, в которой от имени Союза умолял Государя не выпускать на свободу политических заключенных (это было одно из главных требований либералов и социалистов). Государю позиция Дубровина пришлась по сердцу, он полностью разделял опасения лидера Союза Русского Народа, а потому одобрительно отнесся к телеграмме. 11 декабря, когда власти ожидали революционного выступления в столице, Дубровин встретился с военным министром А.Ф.Редигером, которому предложил привезти из Витебска в столицу 20 тысяч старообрядцев, вооружить их и расположить вокруг города, чтобы "навести порядок в районе заводов и помешать рабочим двинуться на Царское Село". Таковы были планы революционеров, они намеревались повторить на русской почве поход на Версаль, ставший ключевым моментом кровавой французской революции. Предложение Дубровина, хотя и обсуждалось, принято не было.

Большой заслугой Дубровина было то, что он осмелился выступить против всесильного в то время С.Ю.Витте. В начале декабря 1905 года лидеры Союза Русского Народа Дубровин, Булацель и Майков добились приема у Великого Князя Николая Николаевича, который был в ту пору главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа. Они указали Великому Князю, как сообщалось, на "опасное положение России под управлением Витте, который, побуждаемый жидами, ведет к революции и распадению России". В дальнейшем Дубровин не раз выступал с резкой критикой предательской политики Витте, подчёркивая, что его действия направлены к установлению конституционной монархии. Лидер Союза Русского Народа даже написал ядовитый памфлет на Витте "Тайна судьбы (Фантазия-действительность)", в котором представил всесильного сановника в роли антихриста, коронуемого на царство. В том, что кабинет Витте просуществовал недолго, несомненно, была заслуга Дубровина. Фактически он стал одним из могильщиков правительства "графа Полусахалинского", получившего отставку в апреле 1906 года. На Третьем Всероссийском Съезде Русских Людей в Киеве в начале октября 1906 года лидер московских монархистов, редактор газеты "Московские ведомости" Владимир Андреевич Грингмут, сам немало сделавший для низвержения правительства Витте (его газета несколько месяцев выходила с вызывающим аншлагом "Но прежде всего Витте должен быть уволен"), особо выделил эту историческую заслугу Дубровина перед Русским народом. Грингмут отмечал, что "после 17 октября 1905, когда все общество растерялось, он первый в Петербурге собрал около себя кружок лиц для защиты устоев Самодержавия", организовал "стихию, которая известна под названием "Черной Сотни", для борьбы с революцией", "он первый поднял голос "Долой Витте" – этого величайшего врага и лжеца России".

Важнейшим событием для формировавшегося Союза Русского Народа стал высочайший прием, который состоялся 23 декабря 1905 года. На встречу с Царём прибыла весьма представительная депутация учредителей Союза (24 человека) во главе с руководителем организации. Дубровин зачитал Государю адрес Союза, в котором говорилось, в частности, что "недавно зародился и быстро вырос Союз Русского Народа", что с каждым днем число членов СРН увеличивается, ибо "почуяло сердце народное, что Союз Русского Народа сплотился для важного, неотложного дела". В адресе были сформулированы три условия сохранения "крепости и силы Государства Русского": во-первых, власть Царя, "исконная Самодержавная, врученная русским народом" первому Романову должна быть "незыблемою и нерушимою", "земля наша Русская – единою и неделимою, вера наша православная в России – первенствующею"; во-вторых, необходимо восстановить общественный порядок и закон, а "кучку злых крамольников", попирающих дарованные Царем свободы, подавить силой власти; в-третьих, народ ждёт, когда Государь "мудрым и справедливым словом, справедливо и для всех безобидно" укажет пути решения аграрного вопроса, поможет "земельной тесноте крестьянства".

От имени Союза председатель заверил Монарха: "Мы, Государь, постоим за Тебя нелицемерно, не щадя ни добра, ни голов своих, как отцы и деды наши за Царей своих стояли, отныне и до века". Несомненно, мысли, прозвучавшие в союзном адресе, совпадали с тем, к чему стремился Государь, а потому Николай II поблагодарил председателя Союза и поручил передать царское "спасибо" всем подписавшим адрес русским людям. В заключение речи вождь Союза Русского Народа поднес Императору знаки члена Союза для Него и Наследника Цесаревича, прося принять их, дабы этой милостью осчастливить всех русских людей – членов Союза. Государь, рассмотрев знак, изготовленный по эскизу художника А.А.Майкова, поблагодарил Дубровина и милостиво принял. Есть свидетельства, что Цесаревич Алексий и даже сам Государь не стыдились носить эти знаки членов Союза Русского Народа. Причем, об этом свидетельствовали как монархисты, так и их противники – либералы.

ДУБРОВИН И МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ (ВАДКОВСКИЙ)


На начальном этапе деятельности непростые отношения сложились у лидера Союза Русского Народа с первенствующим членом Св. Синода митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Антонием (Вадковским). Началось с того, что 15 ноября 1906 года представители Главного Совета Союза Русского Народа явились к митрополиту, чтобы просить его совершить богослужение по случаю освящения хоругви и знамени Союза. Владыка отказался и предложил обратиться к викарию. В возникшей в связи с этим полемике он, по словам Дубровина, заявил, что "правым вашим партиям я не сочувствую и считаю Вас террористами: террористы-левые бросают бомбы, а правые партии вместо бомб забрасывают камнями всех с ними не согласных". Эти слова и отказ участвовать в монархическом празднике сильно обидели монархистов.

Хоругвь и знамя были освящены 26 ноября (в день памяти великомученика Георгия Победоносца) викарием Санкт-Петербургской епархии епископом Ямбургским Сергием (Тихомировым), который впоследствии стал помощником и преемником просветителя Японии свт. Николая (Касаткина). Большим утешением для монархистов стало участие в торжественной церемонии, проходившей в Михайловском манеже, почитавшегося всей Россией отца Иоанна Кронштадтского. Батюшка не только принял участие в богослужении, но и присутствовал на митинге (епископ Сергий уехал сразу после молебна), он одобрительно слушал выступления ораторов, кивая головой в знак согласия с тем, о чём говорили союзники. Именно отец Иоанн передал знамя Союза в руки Александра Ивановича Дубровина, благословляя лидера Союза на борьбу с революцией и на защиту святынь Русского Народа.

Однако обидные слова митрополита Антония не были забыты, и 2 декабря 1906 года появилось открытое письмо Дубровина к владыке. В нем лидер Союза Русского Народа публично обвинил первенствующего члена Св. Синода во многих грехах. В формализме: "воспитанный в духе либеральных веяний 60-х и 70-х годов, Вы, овдовевши, из профессорского фрака спокойно переоделись в рясу; но ряса не согрела Вас: и до сих пор Вы остались, в сущности, в том же фраке – бездушным, формальным исполнителем не духа, а буквы закона".

В союзе с "преступным провокатором" гр. Витте.

В пособничестве и покровительстве церковному либерализму: "Вы воспитали 32 бунтовщиков иереев", "обратили "Церковный голос" и "Церковный вестник" в революционные органы", "превратили Духовные академии в революционные гнезда, предоставив им автономию"; "все противо-церковное, противо-государственное в среде духовенства выросло около Вас, пользовалось Вашим покровительством в столице".

В гонениях на патриотическое духовенство: "Вы по указке князя Оболенского [обер-прокурор Св. Синода в правительстве С.Ю.Витте – А.С.] постыдно предали на общественное глумление доблестного Московского митрополита за правдивое слово, которым он осудил бунты и измены" (этот "позорный и ложный акт", писал Дубровин, был подписан без заседания Синода, подписи собирались по одиночке под давлением митрополита Антония, как утверждалось, "для успокоения общественного мнения"). В изгнании из Москвы епископа Никона (Рождественского), из Ярославля иеромонаха Илиодора (Труфанова), в ссылке на Соловки игумена Арсения (Алексеева).

Дубровин также обвинил митрополита Антония в том, что тот опозорил "торжества открытия мощей прп. Серафима, предав гласности, на соблазн верующим, тайный по существу протокол осмотра останков Святого, как будто бы это был обычный полицейский протокол осмотра могилы".

Лидер Союза Русского Народа восклицал: "Между тем, Вы "вне и выше всякой политики"! Но в таком случае не умываете ли Вы руки, подобно Пилату? И водою ли? Не кровью ли Русского народа?! Можно ли, в самом деле, при переживаемых обстоятельствах стоять "вне и выше всякой политики"! И Вы не стояли вне ее, но Вы имели политику, увы, пагубную для русского духовенства, Вам подчиненного, и для Русского народа". "Как русский патриот и православный верующий человек, я не мог молчать и все сказал, что требовало мое исстрадавшееся русское сердце", – подчеркнул Дубровин. В заключение открытого письма он отметил: "Перед саном святителя я благоговею; лично против Вас, как человека, у меня нет ни гнева, ни раздражения. Но я буду бороться, не страшась ничего, до гробовой доски, отдам всю жизнь до последней капли крови за торжество священных для меня начал: Святой Веры Православной, Самодержавного Русского Царя и Великого Русского Народа".

Открытое письмо председателя Главного Совета Союза Русского Народа первенствующему члену Св. Синода, разумеется, не могло остаться незамеченным, письмо имело широкое хождение, несколько раз переиздавалось и вызвало большой резонанс в обществе. Правда, уже тогда высказывались сомнения насчет авторства Дубровина. Действительно, прочтение письма убеждает, что его автор – яркий, талантливый публицист. Между тем, известно, что Александр Иванович не обладал публицистическим даром. Скорее всего, письмо – плод коллективного творчества, но, несомненно, оно отражало тогдашние чувства и мысли вождя Союза Русского Народа.

Митрополит Антоний в публичную полемику вступать не захотел, но в частном письме к обер-прокурору Св. Синода П.П.Извольскому счел необходимым изложить свою версию приема депутации Союза Русского Народа и свое отношение к обвинениям и вопросам Дубровина. В изложении владыки встреча с союзниками выглядела несколько иначе, а некоторые обвинения Дубровина не столь обоснованными.

Между тем, стоит отметить, что письмо лидера Союза Русского Народа неоднократно публиковалось в патриотической прессе и в наше время. Однако некоторые публикаторы и интерпретаторы, склонные односторонне обвинять во всех грехах митрополита Антония (Вадковского) и видеть в его лице едва ли не главного покровителя антимонархической оппозиции, совершенно не обращают внимания на тот знаменательный факт (а может быть по некомпетентности не знают об этом факте?), что петербургский архиерей и вождь Союза Русского Народа, как и подобает православным христианам, вскоре примирились. Более того, митрополит Антоний стал едва ли не главным покровителем Союза.

Впервые публичное примирение Дубровина и митрополита Антония произошло буквально через полгода после публикации письма. 1 июля 1907 года в Санкт-Петербург из Иерусалима прибыл инициатор Крестового похода монархистов против революции и вдохновитель учреждения Союза Русского Народа игумен Арсений (Алексеев). Ему была устроена торжественная встреча. Дело в том, что игумен вез икону Воскресения Христова с вделанной в нее частицей Гроба Господня, этой святыней благословил Русского Царя Вселенский Патриарх. С Николаевского вокзала крестный ход во главе с будущим Новомучеником епископом Гдовским Кириллом (Смирновым) и сонмом духовенства с хоругвями и иконами двинулся по Невскому проспекту к Казанскому собору, где на паперти икону встретил сам митрополит Антоний. Святыню встречали также многочисленные монархисты во главе с Дубровиным. После богослужения в соборе перед иконой Дубровин сердечно поблагодарил митрополита за участие в праздненстве Союза Русского Народа, а тот в ответ братски облобызал вождя Союза.

А уже 11 февраля 1908 года митрополит Антоний (Вадковский) служил молебен перед открытием Всероссийского Съезда Союза Русского Народа. После молебна в ответ на благодарность владыка облобызал Дубровина и сказал: "Призываю благословение Божие на великое дело Союза Русского Народа,  установить мир и тишину в нашей дорогой Родине, о чем ежечасно молит Святая Церковь". Именно на этом съезде по инициативе Дубровина было принято официальное решение начать сбор средств среди союзников для строительства в Петербурге храма-памятника в честь 300-летия Дома Романовых. Достойно внимания, что митрополит Антоний не только поддержал инициативу Союза и благословил проводить ежегодно в день Покрова кружечный сбор по всей Империи, но и лично представил этот проект Государю, который одобрил идею, что помогло преодолеть всевозможные бюрократические препоны. Однако болезнь и смерть митрополита Антония, а также распри в руководстве Союза Русского Народа привели к тому, что первоначальный проект был изменен и строительство храма пошло по-другому. В итоге вместо монархического храма-памятника – символа верноподданничества Русского народа Династии Романовых был построен величественный собор, ставший обычным монастырским подворьем. Феодоровский собор за Николаевским вокзалом (до сих пор, кстати, не переданный Церкви) стал подворьем Феодоровского Городецкого мужского монастыря Нижегородской епархии (того самого, где пребывала чудотворная икона Феодоровской Божией Матери, которую после упразднения обители перенесли в Ипатьевский монастырь в Костроме, где ею благословили на Царство боярина Михаила Романова).

НА ОСТРИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ


10 января 1908 года накануне февральского съезда Союза Русского Народа, на котором планировалось принять решение о строительстве союзного храма-памятника, Александр Иванович посетил Кострому. Целью поездки была не только встреча с костромскими союзниками. Прямо с вокзала Дубровин поехал поклониться чудотворному образу Феодоровской Божией Матери, затем нанес визиты губернатору А.П.Веретенникову, епископу Костромскому и Галичскому Тихону (Василевскому) и викарному епископу Кинешемскому Никандру (Феноменову). А вечером состоялась торжественная встреча лидера Союза с местными союзниками. Дубровина приветствовали речами почетный председатель Костромского отдела Союза Русского Народа владыка Никандр, председатель К.А.Русин, товарищ председателя В.А.Всеволожский и будущий редактор "Русского знамени" Н.И.Еремченко. В ответной речи Дубровин сказал: "Я явился сюда к вам в Кострому, влекомый какой-то неведомой силой. Меня тянуло сюда и тянуло, главным образом, после того, как мы решили построить храм во имя Феодоровской Божией Матери в память 300-летия царствования Дома Романовых. Войдя в собор, я понял, что Сама Владычица привела меня в Кострому поклониться Ей. Да будет же мне Она руководительницей при служении Царю и Русскому Народу".

Столь теплый прием, оказанный Дубровину в Костроме, весьма показателен, – лидер Союза Русского Народа пользовался огромной популярностью в провинции. Знаки благодарности и уважения он получал отовсюду. Так, в 1909 году Терское казачье войско избрало Дубровина своим "почетным стариком", а на следующий год терцы прислали ему кинжал с драгоценной резной рукояткой из слоновой кости, оправленной серебром. На одной стороне было выгравировано "На память драгоценному Александру Ивановичу Дубровину от Терского казачества, избравшего его своим почетным стариком и казаком Терского казачьего войска в 1909 г.", а на другой "Без нужды не вынимай и со стыдом не вкладывай". Этим казачьим заветам Дубровин следовал всегда.

Однако оказавшись на острие политической борьбы, лидер Союза Русского Народа сделался и объектом яростных нападок всех явных и тайных сторонников революции. Враги не гнушались ничем. Так в марте 1907 года Дубровин получил по почте конверт, в котором оказалось медицинское свидетельство о…его смерти, причем на официальном бланке и с подписью врача. Нравственные террористы указали в качестве причины смерти убийство, в графе болезнь было указано "со слов врача: патриотизм".

Многое пришлось пережить мужественному борцу за Веру, Царя и Отечество. Но угрозы и оскорбления либеральной прессы его не особенно задевали, напротив, они свидетельствовали, что вождь Союза Русского Народа идет в правильном направлении. А вот попытка поставить под сомнение его профессиональную репутацию задела за живое. Дубровин был известен как профессионал своего дела в медицинских кругах и очень дорожил своей репутацией. Но в конце марта 1906 года Санкт-Петербургское отделение "Всероссийского Медицинского союза" потребовало от Дубровина выйти из Черной Сотни, грозя исключением из медицинской корпорации. Тогда все руководители и активисты Союза Русского Народа выступили с письмами в его защиту, а сам он опубликовал в "Русском знамени" обращение "Моим самозваным судьям". Дубровин отвергал обвинения, обращая особое внимание на то, что под требованием Медицинского союза не поставил подпись ни один человек с именем, а только представители низшего медицинского персонала. Дубровин писал, что к мнению уважаемых им коллег врачей он бы прислушался, а слушать самозванцев не намерен.

Скоро враги Дубровина нашли весьма эффективный способ борьбы с лидером Союза Русского Народа. Способ подлый, но формально вполне законный. Издание ежедневной политической газеты, не имевшей штата постоянных сотрудников, было делом нелегким: трудно было обеспечить достоверность всех фактов, которые сообщались в многочисленных письмах с мест, еще труднее с документами на руках доказать справедливость обвинений. К примеру, то, что А.И.Гучков – враг, было очевидно для всех монархистов, но доказать в суде факт его участия в подготовке революции было невозможно, только в 1917 году всё стало явным. Этими обстоятельствами начали активно пользоваться враги Дубровина, по любому поводу подавая на него в суд. Несчетное количество раз лидер Союза Русского Народа приговаривался судом к штрафу и даже кратковременным арестам по обвинению в порочении "чести и достоинства" "прогрессивных" чиновников и либеральных политиков.

Характерный пример – история с городским головой г. Батум князем Андрониковым. 2 апреля 1910 года в "Русском знамени" была опубликована заметка, в которой городская дума и управа г. Батум обвинялись в недостаче денег, причем подчеркивалось, что деньги эти потрачены на революцию. Статья была анонимной, документального подтверждения своих подозрений информатор Дубровина не представил. Городской голова подал в суд на Дубровина, как на издателя газеты. Все попытки завершить дело миром были отвергнуты. Дело тянулось долго, пока за него не взялся известный адвокат, либеральная "звезда" А.С.Зарудный. Дубровин поручил защиту своих интересов частному поверенному Ф.А.Клюеву, который одно время был редактором "Русского знамени" и помогал Дубровину в судебных тяжбах, но тот дело провалил, поставив лидера СРН в нелегкое положение. Дубровин, не чувствуя особой опасности, решил защищаться сам, но что он мог сделать против "зубра" судебного крючкотворства? В январе 1915 года дело слушалось, как обвинение Дубровина в том, что он опорочил честь и достоинство городского головы, но неожиданно Зарудный предложил суду дело прекратить и отправить на доследование, переквалифицировав обвинение на более серьезную статью – клевета. В итоге 31 марта 1915 года Петроградский окружной суд приговорил Дубровина за клевету в адрес князя Андроникова к 2 месяцам тюрьмы.

Увы, это был не единственный случай судебного преследования вождя Союза Русского Народа.

МЕЖДОУСОБНАЯ БРАНЬ


Однако более болезненной для Александра Ивановича оказалась междоусобная брань в Союзе. Уже в 1907 году в руководстве Союза Русского Народа началась борьба между председателем Главного Совета А.И.Дубровиным и товарищем председателя В.М.Пуришкевичем, которого поддержали некоторые учредители Союза и руководители крупных местных отделов, в частности, один из руководителей московских монархистов будущий Новомученик протоиерей Иоанн Восторгов. Очень активный и деятельный Пуришкевич взял в свои руки всю организационную деятельность Союза, работу с местными отделами и издательскую работу и постепенно оттеснил Дубровина от руководства Союзом. "Он влез ко мне в душу, ловкий, юркий парень, и как-то моя жена его полюбила, и казался он очень хорошим человеком", – вспоминал впоследствии Дубровин. Вскоре Пуришкевич единолично пытался решать и некоторые стратегические вопросы, т.е. дело шло к тому, что он становился фактическим руководителем Союза Русского Народа.

Однако летом 1907 года на съезде Союза в Москве сторонники Дубровина решили пресечь поползновения Пуришкевича, в итоге было принято решение, что ни одно циркулярное письмо от имени Главного Совета, не подписанное Дубровиным, не должно приниматься к исполнению на местах. Должность товарища председателя, таким образом, становилась чисто технической. Потерпев поражение на съезде, Пуришкевич и некоторые его сторонники вышли из состава Союза.

Однако борьба на этом не завершилась. В феврале 1908 года на съезде Союза Русского Народа в Петербурге группа влиятельных членов Главного Совета и членов-учредителей (предприниматели Василий Львович Воронков, Василий Андреевич Андреев и др.) обратилась с заявлением и открытым письмом к председателю съезда графу Алексею Ивановичу Коновницыну с жалобой на диктаторское поведение Дубровина, на отсутствие финансовой отчетности в Союзе и другие нарушения устава. Они потребовали отставки лидера Союза. Оскорбленный до глубины души Дубровин заявил: "Я, можно сказать, родил Союз, я кормил его, а теперь, когда он окреп и разросся, меня хотят удалить, как ненужную вещь". Обвинения против Дубровина не убедили большинство делегатов съезда. В результате инициаторы заявления были удалены со Съезда и даже под горячую руку тут же исключены из Союза Русского Народа. Вскоре всех недовольных Дубровиным собрал вокруг себя Пуришкевич, который учредил в 1908 году собственную монархическую организацию – Русский Народный Союз имени Михаила Архангела. Не мудрствуя лукаво, Пуришкевич использовал программу и устав Союза Русского Народа, и начал создавать в провинции параллельные монархические организации. Так начался раскол в Союзе Русского Народа.

Во всех этих межличностных конфликтах в Союзе, как правило, невозможно установить правых и виноватых. Правильно было бы сказать, что виноваты были все, ибо руководствовались в своих поступках страстями, а не духовным разумением и трезвомыслием.

Однако в этой борьбе страстей Александр Иванович Дубровин удивлял своим благородством и миролюбием. Можно привести два примера. После выхода из Союза В.М.Пуришкевича ходили слухи, что он, уходя, выкрал документы Главного Совета. Дубровин первоначально упорно молчал, не желая дать повод к кривотолкам. Более того, после резкого столкновения Пуришкевича с Милюковым в Государственной Думе, когда они обозвали друг друга подлецами, а кадеты начали активно обвинять Пуришкевича в воровстве, сообщая, что он стащил документы у Дубровина, Александр Иванович публично опроверг эти заявления, как не соответствующие действительности. И только позже, когда Пуришкевич открыто перешел в лагерь врагов Самодержавия, Дубровин подтвердил справедливость обвинений в воровстве документов.

Еще один пример. Известно, что одним из самых непримиримых противников Дубровина был московский протоиерей Иоанн Восторгов. Однако, когда в 1916 году сменивший о. Иоанна на посту лидера Русского Монархического Союза С.А.Кельцев вознамерился подать на него в суд, обвиняя в растрате средств Союза, отсутствии отчетности и т.п., Дубровин, не раздумывая, выступил на защиту своего давнего противника. Вообще, в конфликтных ситуациях внутри монархического движения Александр Иванович, как правило, искал пути к примирению, а не к эскалации конфликта.

ДУБРОВИН И СТОЛЫПИН


Однако ни нападки левых, ни внутренние распри сами по себе не могли нанести существенный урон Союзу Русского Народа и его лидеру. Пока за дело не взялись правительство и лично председатель Совета министров выдающийся государственный деятель предреволюционной эпохи Петр Аркадьевич Столыпин. Для не очень осведомленного в истории человека и Дубровин, и Столыпин принадлежат к одному идеологическому и политическому лагерю, а потому возникает недоумение – какие между ними могли быть счёты. Конечно, оба они были врагами революции, оба были, несомненно, правыми по своим политическим идеалам, каждый по-своему любил Государя, но на этом сходство, пожалуй, и кончается.

По сути, Дубровин и Столыпин были представителями разных идеологических и политических течений внутри правого лагеря. Дубровин был сторонником неограниченного Самодержавия, решительным противником либерально-конституционных уступок. Его называют крайне правым, что не вполне точно, но это тема отдельного разговора. Во взглядах Дубровина можно найти даже следы этакого монархического народничества, по крайней мере, Союз Русского Народа очень часто поднимал перед властью вопрос о земельной тесноте русского крестьянства и необходимости решения аграрного вопроса, о защите русских рабочих от притеснений и эксплуатации со стороны фабрикантов. Вождь Союза Русского Народа неоднократно подчеркивал, что Союз должен защищать интересы прежде всего простого народа.
 

Категория: Деятели русского движения | Добавил: rys-arhipelag (14.04.2009)
Просмотров: 1018 | Теги: жертвы | Рейтинг: 0.0/0