Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Суббота, 18.09.2021, 22:42
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4067

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


С.Н. Некрасов. Экономическая безопасность России, ее народа и элиты на девятом году ХХI века. Часть 1.

Между войной и революцией, Сциллой и Харибдой.

ХХ в. навсегда связан в человеческой памяти и мировой истории с мировыми войнами: Первой, Второй и виртуальной Третьей.

В свое время В.И. Ленин, опираясь на классическое определение войны, данное К. фон Клаузевицем («война есть просто продолжение политики другими средствами»), полагал - неважно кто начал войну первым (такова «теория зачинщика» меньшевиков и самого Г.В. Плеханова), важно какой характер у войны, каковы цели, справедливая эта война или нет.

   Факты же, свидетельствующие о начале мировых войн говорят о том, что олигархия и монархия, Уолл-Стрит и Виндзорский дворец, развязывавшие мировые войны под флагом защиты свободы, всякий раз стремились к созданию мирового тоталитарного правления, мировой диктатуре. И хотя из этого ничего не получалось, всякий раз страшная плата за амбициозные планы глобальных маньяков ложилась на народные массы, превращаемые в «пушечное мясо». Эти мировые войны олигархии в ХХ в. следует пронумеровать в традиции антивоенного романа К. Воннегута «Бойня № 5» - Бойня № 1, 2, 3.

   Очевидно, что мы в России и сегодня находимся под угрозой стратегического удара, а мир в целом оказывается под глобальной угрозой США, выступающих как «глобальная империя зла». Россия, Китай и иные евразийские страны являются мишенями межгосударственных и внутренних террористических сил, координируемых британской олигархией, нацеленной, в конечном счете, на дезинтеграцию государственно-национального принципа организации независимых народов. Но если Россию, ослабленную, и вместе с тем хорошо вооруженную страну, будут и впредь «прижимать к стене», военно-стратегические последствия такого положения станут непредсказуемыми.

   По мере распада мировой финансовой системы стратегические безумцы, вроде бывшего министра обороны США К. Вайнбергера и советника ряда американских президентов заклятого врага России З. Бжезинского, доводят конфликт с Россией до необратимой стадии развития. Противоположностью нынешнего балансирования на краю пропасти является содружество абсолютно суверенных республиканских государств-наций, то есть возращение к традиционным принципам межгосударственных отношений эпохи капиталистического становления в Европе.

   Для США главным призом в качестве победителя в «холодной войне» становится Евразия. Империя США превосходит империи Pax Romana/Pax Britannica. Следуя за концепцией Х. Макиндера и К. Хаусхофера, Бжезинский полагает, что тот, кто контролирует Евразию, контролирует весь мир, и, следовательно, США должны предотвратить появление сильной евразийской державы. Эта гегемония США должна продлиться по меньшей мере одно поколение, точнее господство Америки должно продолжаться и в первую четверть ХХ1 в. Данные заявления являются ныне предметом пристального интереса всей евразийской элиты России. Сегодня британский лакей Бжезинский вновь после временной отставки и работы в качестве консультанта госсекретаря М. Олбрайт стал советником Б. Обамы. Именно он готовил программу нового президента своими публикациями в журнале «Национальный интерес».

   К.Н. Соколов, вице-президент Академии геополитических проблем пишет, что «мировой войны в классическом понимании этого явления, окончательно меняющей международно-правовую основу существования мира, вероятно, не будет. Эту роль, весьма возможно, выполнит глобальная Перестройка, стимулом для осуществления которой станут катастрофические процессы в разных сферах, многие из которых можно провоцировать в созревших для того условиях. Они будут затрагивать человечество в целом: экономический кризис, продовольственный кризис, экологический кризис, сопровождающийся многочисленными разрушительными последствиями. Далеко не последнюю роль может сыграть и духовный кризис, который будет порождать массовое антиобщественное поведение, нарушение многих механизмов управления обществом в разных странах, нарушение международных договорённостей и существующих норм отношений в целом. Потребуются крупные и кровопролитные военно-полицейские операции. Это будет порождать столь масштабные гуманитарные катастрофы, что их будет невозможно существенно смягчить какой-либо международной помощью. «Загнанное в угол» человечество, перед лицом фактов массовой гибели людей во многих уголках мира, перед лицом возможного тотального уничтожения, в условиях лавины многообразных по природе кризисов, жестокого дефицита времени на принятие эффективных мер, вынуждено будет соглашаться на возвышение роли трансконтинентальных структур, на узурпацию ими глобального управления. Причём всё это будет осуществляться с весьма высокой скоростью, не только по причине необходимости быстрой и именно такой реакции на нарастающие угрозы, но и для того, чтобы не дать возможности родиться и созреть в общественном сознании альтернативной идее общественного устройства, не дать возможности организоваться силам, готовым её отстаивать»1. Автор пессимистически полагает, что «глобальным Горбачёвым» может быть и не Барак Обама, а кто-то из следующих лидеров, причем процессы уничтожения национальной государственности и ликвидации национальных элит могут растянуться на несколько большее время.

   В любом случае изменение формы протекания назревающей Третьей мировой войны не отменит ни характеристику войны как продолжения политики, ни классовые и олигархические интересы, ведущие к войнам, ни спусковые механизмы, провоцирующие возникновение войн. Любые оценки будущих форм войн как войн «информационно-консциентальных», войн нового поколения (В.Слипченко), глобальной «четвертой мировой войны» (субкоманданте Маркос) не отменят необходимость социально-философского понимания их содержания как продукта основного противоречия современного эпохи - эпохи перехода к более свободному и справедливому неоиндустриальному обществу.

   Россия является лидером движения человечества в этом направлении, на Россию и выпадает основная нагрузка в мировых войнах и спазмах рождения будущего общества. Исходя из определения характера современной эпохи как эпохи перехода к новому глобальному и более справедливому общественному устройству, понимая, что основное противоречие эпохи между странами трансформируюшегося индустриализма и развивающимися на собственной суверенной основе государствами-нациями пронизывают все сферы социальной реальности, необходимо проинформировать правящие круги РФ и народ России о следующих очередных и внеочередных задачах развития и угрозах для России в начале III тысячелетия:

   1

   Важнейшей опасностью для нашей эпохи становится ускоренно реализуемая Западом утопия постиндустриализма и Всемирного правительства - отказа от достижений индустриальной цивилизаций, от принципа национального суверенитета и накопленного за индустриальную стадию когнитивного потенциала населения. Формируется старобуржуазное гражданское общество в маскирующей упаковке передового информационного общества, ведущее к гибели цивилизации и застою развития. Ловушка постиндустриализма означает на деле деиндустриализацию самых значительных регионов планеты, и в первую очередь, главного приза всего ХХ1 века - Евразии, упадок жизненного уровня населения в соответствии с библейским пророчеством о четырех всадниках Апокалипсиса. Аналогичное опустошение уже охватывало Европу в ХIV в. в период перехода к индустриальной цивилизации.

   Деформированный подход к соотношению экономики в политики установился в период «консервативной революции Тэтчер-Рейгана» в начале 80 гг., в результате чего неолиберализм стал неоспариваемой аксиомой. Возникла новая «религия денег и внешнего блеска», как говорил перебежчик из либеральных рядов Ф.Рогатин, главный экономический советник Б.Клинтона и Р.Перро. В рамках этой религии, т.е. при помощи разброда финансов, легкости получения кредитов и отказа от регулирования на фоне деградации системы культурных ценностей финансовые маги, вуду-экономисты  превратили Америку и весь мир в «гигантское казино» - в подобие глобального Монте-Карло.

        Известно, что неолиберализм стоит на идеях А. Смита и Д. Локка. Для них экономика - это процесс товарообмена на рынке, формирующий гражданское общество, права человека и равенство, т.е. базовый культурный и этический цивилизационный генетический код Запада. Равенство понимается в духе «войны всех против всех» как равенство независимых партнеров, каждый из которых может нанести такой же вред другому, как и он первому. Такова общая аксиома гражданской геополитики Запада. Рынок выглядит в этой перспективе как центр мощи экономики в целом. Между тем рынок для нас всего лишь поверхность социальных процессов, в глубине которых находится жизнь экономик, или производство. Рынок лишь выявляется и обнаруживает глубинные процессы! Неолиберализм верит в магию рынка и в соросовскую «алхимию финансов». Принцип рынка - «купи дешево, продай втридорога». Механизм ценообразования в рамках спроса и предложения при этом является единственной мотивацией участников этого квазиэкономического процесса. Вопрос о производстве и об источниках человеческих и технологических вложений, поступлений на рынок представляется в этой парадигме излишним и неуместным. Более того, он объявляется неприличным. Учитываются только абстрактные законы игры спроса и предложения: «купи-продай», как говорят с иронией русские люди. Экономика здесь выглядит как довесок к рынку. Полный отказ от регулирования, приватизация материальной и информационной инфраструктуры экономики - вот два  ведущих тезиса либералов.

   Важнейшим фактором, обеспечившим ведущие позиции либералов еще в 90 гг., явилось поражение мировой социалистической системы и крах реального социализма. По закону «отрицания отрицания», экономика свободного рынка показалась тогда единственно возможной логической альтернативой системе социализма: на тех же основаниях была отвергнута и регулируемая рыночная экономика. Последняя была приравнена к неолиберальной англо-американской модели капитализма. Вместе с тем, очевидно,  что существует  фундаментальное различие между неолиберальной моделью и европейской (французской и немецкой), японской моделями, настаивающими на развитии реальной экономики средствами политики регулирования.

   Даже если не упоминать великий опыт Сталинской индустриализации и послевоенной  мобилизационной экономики СССР, на Западе нелибералистские способы организации экономики уже позволяли достигать значительных успехов в ряде исторически важных ситуаций:

    - Такова была американская система политэкономии - от А. Гамильтона после войны за независимость - через Кэри во времена Гражданской войны, и далее к американской мобилизационной экономике Второй мировой войны вплоть до экономической политики Д.Ф. Кеннеди,

   - Такова и германская экономическая традиция, идущая от Ф. Листа - она применялась в период первого мирового экономического кризиса, а также в реконструкции в послевоенный период после Второй мировой войны (политика и реформы Л. Эрхарда),

     - Наконец, такова экономическая политика Французской республики перед Первой мировой войной, экономическая политика возрождения и развития страны при президенте Ш. де Голле и его экономическом советнике Ш. Рюэ (1958-1969 гг.).

   Все перечисленные практически реализованные модели характеризуются методом «административного управления» (по-немецки это звучит характерно: Planvolle Entwicklung) экономикой во имя стимулирования научно-технического развития и формирования стратегически важных отраслей народного хозяйства. Планирование здесь означает промышленную политику, стоящую вне политики невмешательства капитализма и вне чрезмерной социалистической регламентации. Для де Голля таков был бы «третий путь» Европы. Модернизация французской реальной экономики в 60 гг. весьма напоминает развитие возрождающейся Германии в 50 гг.

   Фундаментальной особенностью неолиберализма является «примитивное накопление», обеспечивающее разрушение производительного потенциала экономики и истощение человеческих ресурсов. Главной проблемой экономики такого накопления служит дефицит инвестиций в развитие материальной инфраструктуры: строительство мостов и дорог, производство энергоресурсов, благоустройство городов, машиностроительную промышленность. Накопление разрушает образование, медицину, культуру, сохраняя редкие островки высоких технологий. В 1971 г. президент Р. Никсон предпринял меры, которые означали разрушение Бреттон-Вудской системы. В результате возникла система «плавающего курса». Это система величайшей социальной несправедливости, по которой национальные валюты искусственно принижаются, а долги бедных стран резко возрастают. Первоначально система плавающего курса разрушила не только африканские страны, но также и суверенные государства Карибского бассейна. Затем начали жестоко страдать страны и народы Западной Европы и США. В США доходы богатейших 20 % семей  окончательно сравнились с доходами низших 80 % семей уже в 1999 г. Процветание стран первого мира наблюдалось лишь в финансовом измерении - их внутренняя экономика и инфраструктура были полностью разрушены. Так, в Англии на протяжении последнего десятилетия шли дебаты по вопросу о том, нужда ли стране какая-либо промышленность или нет. С падением СССР в период с 1989 по 1991 гг. группа политических манипуляторов вокруг Тэтчер, Миттерана и Буша объявила о создании нового мирового порядка. Это означало, что по мере исчезновения влияния советской сверхдержавы происходит усиление англо-американского влияния, а Уолл Стрит и Сити устанавливают виртуальную военную диктатуру над планетой по образцу Римской империи времени ее расцвета.

   С 1989 - 1992 гг. начинается интенсивный процесс глобализации, означающий новое слово для наименования новой глобальной империи олигархического (нереспубликанского) типа. Этим процессом руководили люди 35 - 55 летнего возраста, явно уступавшие в моральном и интеллектуальном отношениях своим предшественникам. В период с 1996 г. и по сей день созданная ими глобальная система управления находится в последней стадии саморазрушения. Турбулентные процессы внутри системы приводят к ее дезинтеграции и пребыванию каждый раз в новом состоянии устойчивой неравновесности.

   Создание новой системы требует концепции стабильной финансовой организации с фиксированными обменными процессами, которые были установлены в послевоенный период 50 гг. Необходимо сделать тот шаг, на котором настаивали И. Сталин и Ф. Рузвельт, но смерть Рузвельта перечеркнула этот план. Необходимо провести разовый отказ от имперского наследия бывших колониальных держав (Британской, Французской, Португальской, Голландской) и установить под эгидой стран-победителей Содружество наций, обеспечивающее не только национальный суверенитет всех народов, но и их доступ к новейшим технологиям. В рамках послевоенной монетарной системы предполагалось обеспечить поток долгосрочных государственно-гарантированных кредитов по низким заемным ставкам всем нациям с целью восстановления национальных экономик. Такой новейший мировой порядок уже был на планете короткое послевоенное время - этот порядок предполагает мир и национальный суверенитет. Система свободной торговли, напротив, заставляет народы производить продукты по низким ценам и при помощи низкооплачиваемой рабочей силы (лучше всего это временно получалось у стран - «тигров», где при среднегодовой температуре 45 градусов по Цельсию, рабочий обходился чашкой риса в день, шортами, сланцами и навесом над рабочим местом). Производство в этом случае проходило по ценам, установленным на мировом рынке, где люди рассматриваются как животные («фуражные коровы»), по отношению к которым следует всячески сокращать объем затрат на стойловое содержание. И сейчас люди мира смотрят с надеждой и ждут спасения от катастрофы глобализации. Они нуждаются в избавлении от свободного рынка, информационной эры, от свободной торговли. Здесь национальным элитам необходимо применить силу и политическую волю - вернуться к развитию сельского хозяйства и промышленности, улучшению качества образования и повышению жизненного уровня. Система нового мирового порядка в глобальном экономическом кризисе агонизирует, и задача заключается в том, чтобы собраться с силами и уцелеть под ее обломками с тем, чтобы построить глобальное сообщество суверенных государств-наций.

   Речь идет о полном разрыве с колониальным наследием, в котором центры метрополий находятся в паразитическом отношении к окраинам и поглощают сельскую бедноту для эксплуатации в небольших лавках и ремонтных мастерских как неквалифицированную интенсивно используемую рабочую силу. Таков вообще механизм перехода бывших колоний от доиндустриальной стадии развития к постиндустриальной, минуя индустриальную стадию. В курсе научного коммунизма это получило название новой формы неоколониализма. Однако переход к постиндустриализму в 70-90 гг. стал практиковаться и в отношении к прежде индустриализированным нациям Европы и Северной Америки, особенно в ходе энергетического кризиса 1973 - 1974 гг. Упадок и гибель прежней Бреттон-Вудской системы в 1971 г. привел к надуванию глобального финансового пузыря и развитию спекулятивной экономики. Создание новой Бреттон-Вудской системы означает в этих условиях заключение соглашения между суверенными нациями для управления мировыми финансовыми потоками, установление квот валютного обмена, переход к централизованной банковской политике. Однако финансовое ререгулирование охватывает только одну сторону установления нового справедливого мирового порядка - необходима реиндустриализация экономики и особенно тех  ее отраслей, которые особенно пострадали за десятилетия засилья монетаристов-либералов.

   Формирование новой глобальной системы справедливого мира  возможно только на основе уничтожения существующих международных финансовых институтов и монетарных систем, в результате отказа от всякого применения фритрейдерских принципов к международным отношениям. Следует отказаться от всякого культа свободного рынка и связанного с ним инструментально культа прав человека. Вопрос стоит только так: цивилизация или свободная торговля и глобализация! В противном случае миру обеспечена ужасная смерть, гибель детей и внуков каждого из нас и все из-за идеологической засоренности сознания новыми бэконовскими «идолами», место которых заняли идолы свободной торговли, глобализации, реформаторской политики.

   2

   Развитие России по модели «модернизации вдогонку» в направлении так называемой «мировой цивилизации», «глобального человейника» на деле будет означать вступление нашей страны в мир количественного измерения западных качественных параметров уровня жизни, что обрекает нас на отсталость и утрату культурно-национальной идентичности в качестве страны «второй волны» перед сияющим обликом цивилизаций «третьей волны». На самом деле эти цивилизации оказываются воплощением многовековых устремлений феодальной финансовой олигархии и отбрасывают мир в состояние нового Средневековья. Войны Третьего тысячелетия станут силовым разрешением противоречий между бессильными цивилизациями «второй волны» и могущественными глобальными демократиями в военном мундире «третьей волны». Очевидно, что немондиалистское развитие России должно идти по модели «модернизации без вестернизации», обеспечивающей формирование ростков нового современного гражданского общества из политизированной и активной русской молодежи.

   В глухие времена ельцинизма и расцвета западнической ориентации во внешней политике России освежающим ветром веяло от наших интеллектуалов, политиков и философов-традиционалистов. Они клялись верности евразийской, континентальной Традиции и стремились поменять вектор российской политики с атлантического, американского, мондиалистско-глобалистского на европейско-евразийский. Традиционалисты полагали, что мы окончательно перешли в эпоху не только посткоммунизма, но и постлиберализма: сегодня-де возможны всего два самоопределения и две «партии». Первое самоопределение - тех, кто уверен, что мы становимся «нормальной страной» и надо перестать корчить самобытность, надо активно «интегрироваться в развитый мир». Это - «партия стабильности». На этом пути нам придет «стабилизец». Второе самоопределение - восстанавливать Россию как мировую державу. Это - «партия России». «Партия России» полагает, что на «развитом Западе» Россия не нужна. Все разговоры о возвращении блудной дочери в мировую цивилизацию - это прямая дорога на уничтожение нашей страны. Заметим, что эта точка зрения везде говорит о стране, России, а не о народе. Действительно, это партия России, а не партия русских, не партия русского народа.

   Любопытно, что западник А.Кох и А.Паршев по разным основаниям отказывают России в будущем. Патриот А. Паршев в бестселлере «Почему Россия не Америка» строит «петлю Паршева» (М.Калашников), основанную на том, что в наших климатических условиях всякое производство убыточно и любое соревнование с Западом заведомо проигрышное. Вся «партия России» видит один разумный путь сегодня - восстанавливать страну как современную мировую державу. Мировая держава - это не встречи лидеров без галстуков и саммиты восьмерки, а абсолютная ответственность за все, что происходит в мире. Бремя русских, то есть живущих в России в начале ХХ1 века - «не дать миру покончить с собой». Для этого партия России предлагает повернуть страну лицом к великому океану, построив на его берегу новую столицу. Это станет залогом возрождения российского могущества, поскольку русские - народ исторический. Их прежняя страна - «ЭРЭФия», по мнению авторов, все более становится лишней, обанкротившейся страной, поскольку в сегодняшнем мире уже началась Пятая мировая война, которую упорно прячут под именем глобализации. Ведет эту войну не Америка, а скрытая за фасадом особая цивилизация новых кочевников - Вечный Рейх, который стремится установить Новый мировой порядок с разделением людей на касты господ и рабов: в этой войне Россия обречена на новый передел и заклание, поскольку в смертельную схватку с новыми кочевниками, антилюдьми вступают всего лишь люди, то есть мы - «избыточное население».2

     С обычной точки зрения Россия обречена, поскольку враг обладает подавляющим превосходством во всех сферах. «Партия России» предлагает «стратегию чуда», стратегию молниеносной войны, которая позволит слабому победить сильного. Об этом и написана книга «Оседлай молнию!» В новых трудах этой интеллектуальной футурологической группировки делается вывод о том, что глобализация по-американски либо случится, либо провалится. Но в любом случае России не будет. В первом варианте придет неофеодально-фашистский строй с разделением населения мира на рентабельных людей («виннеров») и нищих аутсайдеров («лузеров»), причем это разделение произойдет даже в США и в Европе. Во втором, уже антиглобалистском, случае мир ждет возрождение националистических режимов и опасный процесс умирания индустриального общества - своеобразные новые 30-е годы. В обоих случаях Запад обречен на уничтожение Китая и заклание «бело-красно-синей Россиянии». Авторы видят выход в построении параллельного государства в России, в создании русского закрытого общества (Братства), в технологической революции (ставка на технологии, которым нет аналога в мире), в создании расы сверхчеловеков - людей, овладевших всеми ресурсами своего сознания. Все это, вместе взятое, позволит русским построить империю - «мир миров, СССР-2».3

   Авторы проектирует создание мира Третьей волны - нейромира, эпохи, последующей за умирающим индустриальный, вторым миром. Постиндустриализм понимается ими как «лишь тягостное межвременье, перезревший индустриальный порядок: «В Нейромире разовьются технологии, которые расширят возможности человеческого сознания и приведут к возникновению расы всечеловеков. В этом мире произойдет переход на новые источники энергии (они станут небольшими и децентрализованными), многократно уменьшится зависимость от нефти и газа, а огромные заводы и фабрики уступят место небольшим экономичным установкам, которые будут обладать той же производительностью, однако окажутся намного дешевле и экономичнее».4 Любопытен образ всечеловека, взятый из образа Ф.Достоевского «Россия - страна всечеловечности». Всечеловек определяется так: «Всечеловек (человек-Х, люден, нейрочеловек, метагом) - представитель новой расы, выведенный не генетическим путем, а через использование психотехнологий, которые позволяют полностью задействовать все возможности человеческого сознания и организма».5 Заметим, что в определении нет черт русскости и ничего от Достоевского вроде «всемирной отзывчивости».

   В любом случае уже ставится вопрос о готовности элиты действовать или сдать свою страну и раствориться самой в небытии. Однако, на мой взгляд, элите предлагаются ответы, но не задаются вопросы. Для проверки реактивности элиты и оценки состояния покинутого элитой народа зададим вопрос - готово ли нынешнее государственное руководство РФ к мобилизационному пути развития? Готова ли элита ввести государственную монополию внешней торговли? Готова ли элита держать свои сбережения в «деревянных» и даже прекратить конвертируемость рубля с тем, чтобы закрыть возможности международной мафии и терроризма проникать в страну и выкачивать ее национальное достояние? Готова ли элита запретить свободное хождение валюты в государственных границах РФ? Готова ли она отказаться от своих и государственных вкладов в зарубежных банках? Готова ли она прекратить обучение и лечение своих бесчисленных родственников за рубежом? Готова ли отказаться не только от принципа двойного гражданства, но и от общегражданских загранпаспортов, согласившись на получение служебных паспортов по мере надобности? Готова ли элита ввести не государственный контроль за оборотом алкоголя, но государственную монополию на алкоголь? Наконец, о ужас, согласна ли элита на пересмотр итогов приватизации 90 гг.?

   В любом случае нам придется выбирать будущее. А настоящее авторы оценивают так: «первое правление Путина 2000-2004 годов окрестят временем великой нерешительности. Казалось бы, после катастрофы 1998 года прежний, садомазохистский либерализм исчерпан, и тупик начатых в 1992-м реформ ясен всем. Ан плетемся все тем же путем. И Путин на распутье: даже если и следовать прежней логике, то нужно насиловать Россию по второму разу...А Путину страшно....А дальше маячит призрак охоты Вечного рейха на незадачливых русских богачей, не удержавших собственную страну».6 Следствие этой охоты двояко - развал страны и новое государствостроительство (стейтбилдинг) одного или нескольких государств-наций на месте России. Ю.Крупнов пишет: «Впрочем, и те, кто предлагают сначала расчленить РФ, и те, кто считают правильным сперва построить хоть какое-то национальное государство в РФ - все они согласны в одном: на месте непонятной, непредсказуемой, неэффективной, насквозь неправильной РФ следует создать одно или много государств эффективных и нормальных - с точки зрения организаторов глобального имперского порядка. На месте марева остатков от отжившего миропорядка и ностальгии по величию СССР следует поставить набор государств-наций как кубиков, модулей - понятных и прозрачных для осуществления глобальной демократии и свободы социальных единиц (units)...Юниты, модули, партсы (части) и прочие кластеры...Почему бы и нет?»7

   3

   Использование концепции устойчивого развития для России по модели эколого-экономического развития представляет собой прямое следствие, вытекающее из угрозы постиндустриализма. Эта модель строится на идеалах агрессивного рыночного фундаментализма, отказа от государственного регулирования социума и представляет собой прямое удушение национальной экономики руками неомальтузианских экологов, внедряющих международные двойные стандарты качества жизни и защиты среды обитания от человеческой хозяйственной деятельности. Этот научный антигуманизм олигархических группировок на деле означает научный геноцид населения и строится на предпосылках существования излишних человеческих масс, перенаселенности планеты и нехватки ресурсов.

   В отношении к будущему существуют две позиции: будущее приходит само - естественным путем, и будущее вторгается в настоящее и создает «футурошок» - столкновение с будущим. Обе позиции во многом вытекают из западного менталитета, из традиционного представления о времени как векторе, в котором человек движется - спокойно или ускоренно. Между тем для древних греков все было не так очевидно: в их культуре время настигало человека и опережало его, двигаясь из прошлого через настоящее в будущее: в итоге сам человек и его полисное социальное устройство были стабильны во времени. Такая позиция близка русской культурной традиции, подчеркивающей, тем не менее, активность общества по отношению к своему будущему. Как выражался «лучший поэт эпохи» В.Маяковский, в стихотворении-призыве «Выволакивайте будущее»: «будущее само не придет, если не примем мер - за хвост его комсомол, за жабры его, пионер!»

   Опора на эвристические концепции Н.Кузанского и В.И.Вернадского изначально составляла основу прогностической работы знаменитого Московского методологического кружка. К этим двум «священным именам» для «методологического движения» следует добавить имена Г.П.Щедровицкого, Э.В.Ильенкова и П.Г.Кузнецова. Классическое концептуальное мышление русского народа в начале III тысячелетия открывает возможности определения перспектив и организации развития России как новой индустриальной системы, использующей все стратегические формы расширения производительных сил: включение скрытых возможностей сложившейся в советский период образовательной системы, широкое образование взрослого населения, формирование мировоззрения народа, ограничение вакханалии медиа-концернов, преодоление энтропийных тенденций деградации массового сознания, а также расширение работы  гуманитарных научно-исследовательских институтов.

   Разработка концепции неоиндустриальной системы в отличие от западной концепции постиндустриализма нацелена на теоретический и практический отрыв как от нынешней разрушенной производительной системы, так и от советской экономико-политической модели потребного социума будущего. Нашему народу уже известна позиция либералов-западников, полагающих, что только активная монетаристская политика в интересах богатого меньшинства и, связанные с ней финансовые манипуляции, могут спасти Россию. Либералы тем самым в антидемократическом духе оправдывают колоссальные потери промышленности, народонаселения, образовательных учреждений и научных институтов страны. Именно такое понимание называется академиком С.Ю.Глазьевым в духе решений ООН «геноцидом».

   Вторая позиция связана с работой так называемых «крепких хозяйственников», направленных на разработку новых программ. Это нелиберальная и нереформистская установка. Однако она не отвечает на вопрос о том, как следует строить всю систему жизнеобеспечения постсоветской России. В сущности, данная позиция стремится вернуться к старой советской индустриальной системе, поскольку надеется на взятие в руки реальной политической власти для претворения в жизнь выработанных идей. При этом забывается, что само население России нуждается в понимании миссии страны в мире, в создании новой системы отношений между научной, образовательной и индустриальной системами страны, выполняющей функцию континента Евразии.

http://www.za-nauku.ru/

Категория: Русская Мысль. Современность | Добавил: rys-arhipelag (27.04.2009)
Просмотров: 756 | Рейтинг: 0.0/0