Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Понедельник, 20.09.2021, 01:13
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4067

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


А.Н. Савельев, С.П. Пыхтин, И.М. Калядин. Национальный манифест. Часть 3.

Национализм и его идейные противники

 

Понимание нации. Во все времена государства создавались и поддерживались теми, кто воспринимал гражданство и подданство как долг и честь. Это было и в древнегреческих полисах, и в мощнейших империях, и в национальных государствах современности. Ощущение своей причастности к судьбе Отечества мы называем теперь «национальным самосознанием».

Родовые, культурные и политические общности соединяют людей в сообщество, которое мы определяем как «нацию». В нации могут присутствовать и разные народы, и разные культуры, и разные политические воззрения, но всегда имеется стержень – ведущий народ с его осознанием родства и культурными доминантами, ведущая политическая идея, поддержанная этим народом. Рассматривая родовое начало и связанные с ним нормы жизни, мы говорим об «этносе», переходя же к культурным и политическим основаниям общежития в государстве, мы говорим о «нации».

Иногда нациями называют народы, не создавшие значимых явлений мировой истории – высокой культуры, государства. Такое понимание нации на руку тем, кто стремится к разрушению государств, пропагандируя принцип национального самоопределения. Прежде всего, оно направлено против наций, создавших империи, в которых объединялись народы, а национальное укреплялось имперским. Признание нациями этнографических групп, напротив, разъединяет народы. Малые народы, вставшие на путь самоопределения не в силу объективно сложившейся необходимости, а следуя указаниям мировой олигархии, в обмен на денежное довольствие, идут против ведущих наций современности и выступают в роли сепаратистов и угнетателей стержневого народа.

В западной науке существуют различные понимания нации: «французское», исходящее из идеи свободного сообщества граждан государства, основанного на политическом выборе, и «немецкое», базирующееся на культуре и общем происхождении. Французская академия в 1694 г. определила нацию как совокупность всех жителей «одного и того же государства, одной и той же страны, которые живут по одним и тем же законам и используют один и тот же язык». Французский богослов Эрнест Ренан в 1882 г. выдвинул идею общей воли, возникшей из чувства прежних и предстоящих жертв, прежней и будущей славы. В отличие от этой концепции, в Германии национальное сознание было больше ориентировано на культуру, поскольку национальная идентичность сталкивалась с противоречием – необходимостью соотносить себя, с одной стороны, с малым княжеством или городом, а с другой – с империей. Поэтому нация была поставлена выше государства, выше подданства и гражданства, приобретая культурное и духовное измерение. Иоганн Готфрид Гердер утверждал, что народы – это мысли Бога, что формы государства зависят от самобытности народов, что каждый народ создает свои нормы права и имеет свои представления о счастье. Государство в «немецком» понимании нации считалось производным от нации.

Оба подхода к пониманию нации в современных условиях сблизились. И оба находятся в противоречии с устройством власти в современных государствах, которые игнорируют как волю граждан, так и национальные интересы. Основанием для подмены того и другого произволом бюрократии служат  политически догматы и интересы олигархии.

Марксистской традиции соответствует подход, определяющий нацию через перечисление определенных качеств (общность языка, территории, особенности культуры, сознания и психологии). Признавая реальность нации, марксисты отрицают ее ценность, предпочитая суверенитету нации интернациональную классовую общность. Тем самым марксизм оказывается враждебен нациям, национальному самосознанию. Аналогична установка современного либерализма – для него нации представляют препятствие в формировании произвольных и постоянно меняющихся федераций, заключаемых между индивидуумами. В своем противостоянии нации либералы доходят до отрицания родового единства человеческих сообществ, до отрицания нации вообще.

В русской философии нация понимается как форма человеческого объединения, обусловленная не только и не столько интересами, сколько идеей. Причем в большей мере мировоззренческой, чем политической. Поиск собственной судьбы, адекватной национальной идее, служащей проектом Отечества, – задача нации. Нация – это духовное единство, создаваемое и поддерживаемое общностью культуры, духовного содержания жизни, завещанного прошлым и живого в настоящем. Нация исчезает, если граждане перестают размышлять о причинах своей общности и солидарности, о миссии своей нации, и переживать ослабление национального самосознания как личную беду. Народ в этом случае становится просто населением, утрачивает ощущение «мы», перестает различать окружающих как «своих», «наших».

О соединении социального с национальным в ХХ веке думали и писали представители течения, получившего название «консервативная революция»: Освальд Шпенглер, Артур Меллер, Эрнст Юнгер, Карл Шмитт, Юлиус Эвола. В русской философии идею нации разрабатывали Иван Ильин, Николай Алексеев, Николай Данилевский, Николай Бердяев  и другие, а также выдающиеся публицисты своего времени Михаил Катков, Михаил Меньшиков, Иван Солоневич. Многое из наследия консерваторов прошлого сохранило свою ценность и злободневность до наших дней.

Идейные искания и теоретические разработки консервативного направления были отброшены в эпоху мировых войн и революций, в результате которых к власти пришли приверженцы либерализма и марксизма. Государственные концепции тех и других предполагали только бюрократическое манипулирование населением и не признавали ценности нации как родовой, культурной и политической общности. Взамен нации в политических теориях либералов и марксистов вошел термин «общество», которым обозначалась активность индивидов за пределами государственных институтов, противопоставленных этому «обществу». При этом на вооружение была взята лукавая доктрина о контроле общества за государством. В реальности подобный «контроль» лишь легитимировал власть бюрократии и создавал условия для подавления нации и выращивания олигархии.

Считается, что современный национализм охватил массы только в конце XIX века, когда выдвигался тезис о том, что каждой нации соответствует одно государство и каждому государству одна нация. И хотя эта формула XIX века определяла всю последующую политическую историю Европы, многие западные исследователи требуют от политики денационализации. Подспудной причиной такой странной установки является убеждение, что по окончании Второй мировой войны и особенно после падения Берлинской стены мир настолько изменился, что государство стало утрачивать свое значение, а вместе с ним и национализм со своей государствостроительной функцией оказывается препятствием на пути прогресса.

Те тенденции, которые свидетельствуют о бесспорном росте национализма, списываются на особенности восточноевропейского менталитета (аналогичного, как подразумевается, азиатскому). В действительности же мы видим признаки подспудно идущего исторического процесса: если неевропейские страны отвечают на глобализм локализацией общественных институтов, то европейцы имеют все основания для их национализации. И если в первом случае можно говорить о разворачивание этнического национализма, то во втором – в большей степени о гражданском национализме ведущих политических наций.

 

Нация и Империя. Во Франции, Великобритании, США нация исходно понималась как сообщество граждан. Поскольку здесь не просматривается никакой промежуточной структуры между гражданином и государством, управление могло строиться на централизованных, унитарных началах. Но при этом пришлось проводить жестокую ассимиляцию, изничтожая родовое сознание территориальных сообществ и малых народов. Тем не менее, история показала, что начала насильственной централизации оказались слабыми: бюрократия использовала их только с целью разобщения граждан, ослабления и формализации национального самосознания.

При ином подходе к государственному строительству учитывалась историческая память, сохранившая символы догосударственного родового и территориального единства более мелких общностей. В этом случае для нации более приемлемой оказывалась имперская модель. При этом почти всегда находилась одна из родовых территорий, осуществившая государственный суверенитет и ставшая в процессе объединения гегемоном (Пруссия в Германии, Кастилия в Испании, Пьемонт в Италии, Московия в России).

Объединяющая идея Империи вбирает в себя культурные достижения народов и цивилизаций на огромных пространствах и в обширных временных промежутках, сплавляя их в сложную, а оттого долговременную и способную к развитию, иерархическую систему. Каждый из дееспособных подданных империи понимает себя, с одной стороны, принадлежащим к своей малой родине, ее языку, нравам и обычаям, но, с другой стороны, ощущает себя одновременно и подданным императора. Тем самым родовое чувство национальных меньшинств (народов, не причисляющих себя к ведущей нации) не противоречит государственной идее и поддерживает имперскую нацию. Имперская форма государственного строительства становится и высшей формой самоорганизации нации. Именно поэтому объектом атаки со стороны агентов бюрократии стали империи, разрушение которых породило кровавые конфликты ХХ века, каких не знала предшествующая история.

Нация не есть нечто застывшее. Она постоянно меняющийся и совершенствующийся целостный организм: античная нация связана с городом-государством или империей, состоящей из множества полисов, соединенных в провинции. Средневековая европейская нация охватывает ландшафты, впервые соединяя нацию с пространными территориями и открывая возможность построения политии (по Аристотелю – наилучшая форма правления, сочетающая монархию, аристократию и волю народа), где государственные решения делегируются определенному слою в акте доверия. В более поздних империях (Арабского халифата, Российской, Османской) нация соединяется общностью задач, письменностью и веротерпимостью (при ведущей роли одной из религий). Наконец, современная нация соединяется с государством – унитарным или имперским.

Далеко не всем народам доводилось превращаться в нации – сообщества, где единство созревало до осознания и живого воплощения политической общности. К современности не все народы пришли хотя бы к какой-то форме нации. Население большинства государств за пределами Европейского мира зачастую лишено национального самосознания. В них сувереном является не нация и даже не архаичная монархия, а родовые кланы, военные хунты, закулисные иностранные олигархии с местными марионеточными политиками на привязи. Но и в Европейском мире нации (как сложившиеся, так и находящиеся в стадии становления) находятся перед опасностью разрушения и перехода общества в донациональное состояние: при утрате связи с государством (бюрократизация, тирания, олигархия, анархия), при уступке суверенитета (глобализм), при разделении на отдельные родовые или субкультурные общины (федерализм, мультикультурализм), при торжестве индивидуального над национальным (либерализм), при доминировании экономической солидарности взамен национальной (социализм).

Дробление империй, распад больших государств, образование марионеточных режимов, искусно управляемых олигархиями, – основа не для процветания, а для нового рабства, опасного тем, что оно утверждается набором пропагандистских инструментов, лишающих нации ощущения порабощенности. Всему этому противостоит национализм, который ставит ценность нации выше эгоизма частных лиц.

 

Национальное самосознание. Либералы пытаются представить нацию как выдумку, называют ее «воображаемой общностью», «идеологической конструкцией», внушенным мифом об общем происхождении. Иногда в нации хотят видеть всего лишь результат развития современных средств коммуникации. Радикальные либералы предпочитают видеть ближайшее будущее – их «коммунизм» – как «постиндустриальный мир», в котором разнородные меньшинства доказывают себе и окружающим свое право «быть другими», а нации должны отойти в прошлое. Творческий потенциал индивидуумов противопоставляется производству «общественных ценностей» и благ. Бюрократия приемлет такой подход, сохраняя контроль за некоторыми сторонами поведения своих рабов, гомогенизируя и уравнивая людей в мировом масштабе своими процедурами. Ритуалы лояльности бюрократии формируют сознание, нечувствительное к прошлому и не отвечающее за будущее страны и народа. Фабрикуется ложное представление о некоей единой «мировой цивилизации» и опасности любых уклонений от «магистрального пути человечества», представленного в стандартах тепло-хладного общества потребления, чуждого всякому творчеству, нечувствительного к несправедливости, равнодушного к Истине. Странам и народам навязывается «первобытное мышление», обнаруженное исследователями у все еще сохранившихся на земле диких племен. Тем самым вытесняется национальное самосознание. Здравый смысл нации подменяется «здравым смыслом» бюрократии, свобода подменяется фикциями – рабством рабов, не замечающих постыдности своего положения.

Нации в ХХI веке отчаянно сопротивляются диктату либеральной бюрократии – разложению на «меньшинства» и одновременной унификации в лояльности к правящим олигархиям. Даже разгромленные войнами и революциями центры мировых империй и мировых культур продолжают поддерживать дух нации, историческую память, традиционные верования. Бюрократия ведет со всем этим непримиримую борьбу либо уничтожая очаги сопротивления своему всевластию, либо заражая вирусом бюрократизации и зависимостью от «золотого тельца».

Формируются всевозможные пропагандистские и финансовые структуры, направленные на разложение национального сознания. Ими используется целая сеть эфирного вещания, дурачащая человечество, вбивая в сознание вредные или ложные представления о жизни. От этого целые континенты наполняются инвалидами информационных войн с подорванной психикой и деструктивным поведением.

Либеральные СМИ постоянно ведут прицельный огонь по основам жизни нации, содействуя разрастанию олигархических капиталов. Ими сформирован набор постоянно решаемых задач: над олигархическими группами не должно быть высшего арбитра – верховной власти; в обществе должен быть вытравлен или фальсифицирован патриотизм, задавлен независимый национальный предприниматель. Особенно разнузданна клевета на героические личности, составившие славу Отечества. Против них действует целый сонм фальсификаторов, пересказывающих биографии как набор скабрезностей.

Патриотизм у нанятых олигархами журналистов становится «прибежищем негодяев», а национализм – настолько антигуманным явлением, что подлежит разоблачению как прямое потомство нацизма и расизма. Товаропроизводитель для либеральных СМИ – это либо покорный обслуживающий персонал олигархии, либо жулик, а сами олигархи представляются в роли крупных капиталистов, на которых только и держится экономика. Мол, современное производство немыслимо без крупных корпораций, а потому их создание и существование оправдывает любые преступления. Либеральная публицистика отводит от олигархии любые претензии и взваливает из на производителей реальной экономики, на тех, кого олигархия давит своей налоговой системой, монополиями-перекупщиками, чиновничьим рэкетом. СМИ либералов нетерпимы ко всем, кто пытается защищать отечественного производителя. Они льют потоки клеветы на естественного союзника товаропроизводителей – националистов.

Национальный предприниматель и национальный политик подлежат травле всюду, где правит олигархия. И главным оружием этой травли являются средства массовой информации. Это ставит перед националистами одну из ключевых задач – национализацию крупнейших СМИ и направление их деятельности на воссоздание национального самосознания.

Сегодня от имени «прогресса» и «общечеловеческих ценностей» идет навязывание разрушительного социального проекта. Растравливаются низменные чувства, самые ужасные грехи проповедуются как нечто естественное для человека. Рабам олигархии прививаются страсть к наживе, мечты о случайном успехе, грезы о жизни без труда и ответственности перед будущими поколениями. Единственной моделью общества представляется мифологизированный Запад, ничтожный миг его относительного благополучия во второй половине ХХ века, представленный глянцевыми обложками и образом жизни из множества лишенных какой бы то ни было правды кинофильмов.

Показывая картинки беззаботной жизни, сладкого ничегонеделанья, олигархия создает соблазны и обосновывает свое право «спасать человечество» от его собственной истории и культуры. На деле это «спасение» оборачивается ковровыми бомбардировками городов, выжиганием напалмом жилых кварталов, пытками военнопленных, зверскими казнями политических противников, безумной гонкой вооружений, разрушением суверенных государств, уничтожением памятников национальной культуры.

Нанимая самые бойкие перья, самых циничных режиссеров любых зрелищ, проводя для них и вместе с ними масштабные рекламные кампании, олигархия стремится, чтобы общество порвало с национальной историей. Ее извращают, опошляют, высмеивают. Из человека стремятся вырвать его душу, сделать его рабом олигархии, подобострастно ожидающим подачек и регулярного впрыскивания информационного наркотика. Виртуозы лжи считают себя интеллигенцией, мнят о своей роли распорядителей истории. На самом деле они остаются жалкими наемниками из профессионального цеха растлителей и пошляков, которым Богом и Историей на этом и на том свете определено самое постыдное место.

Противостоящая растлителям и пошлякам национальная мысль спасает не только рассудок нации, но и души людей, атакуемые бесовщиной. В этой борьбе вся история, политика и даже жизнь частного человека становятся ареной столкновения Добра и Зла.

 

Истинный и ложный национализм. Националист отвергает не иные народы, а те элементы в их ментальности, которые претят его культуре и вере. Национализм – это стремление к национальной демократии и прочной государственности. Национализм подлинный – это сила, мобилизующая нацию на саморазвитие и отстаивание суверенитета. Патриотизм есть производная национализма – любовь к своему дому и своему государству, к тем традициям, которые сформировались в нем. Бюрократия насаждает имитации патриотизма, которые сводятся к демонстрации лояльности, к поддержке порядка, при котором в политике нет места националистам, а у нации – никаких перспектив.

Если национализм утвердился в политике, если патриотизм стал неотъемлемым элементом гражданского самосознания, то народ способен к мобилизации в условиях кризиса, к адаптации к новым веяниям, имеющим место в мире. Национализм – ощущение силы, которая позволяет быть открытым миру без ущерба для национального самосознания. Открытость к достижениям всех народов дает осознанное восприятие и понимание мира, а это наполняет патриотизм смыслом. Сознание, ориентированное на традиционные ценности, позволяет находить правильные решения.

Настоящий национализм действует, прежде всего, в интересах своего народа, а ложный – в интересах олигархии. Выпячивание стародавних родовых мифов, не имеющих исторической достоверности, превращение их в «учебные пособия», оправдывающие давно минувшими заслугами современные претензии на обособление, пренебрежение опытом народов, строивших совместно единую нацию и единую империю – все это ложный национализм. Он используется олигархией для ослабления настоящего национализма, для подрыва духовного единства народа, для ослабления государства. Лживый национализм переносит критику либеральных режимов на само государство, которое готов разрушить. Олигархия за кулисами радостно аплодирует этому единению с антигосударственными идеями либералов и марксистов.

Ложный национализм выражен в анархических, антирелигиозных, нигилистических, криминальных формах. В нем есть только болезненная жажда возвыситься над другими, замешанная на неполноценности личности, в которой ненависть замещает все – любовь, разум, честь, совесть. Не представляя ценностей родовых связей, зачастую не имея способности даже создать собственную семью, эти люди, называя себя националистами, предпочитают подменять духовную общность зоологической. Не зная истинной природы родства, не имея представлений о научных методиках, они смеют определять, кто на кого «похож», и на глаз оценивать национальную принадлежность. Рассуждая о братстве «по крови», они не имеют представления ни о «крови» (генетическом родстве), ни о братстве, ни о духовном единстве между людьми. Такие зоологические типажи весьма любимы идеологами либеральных СМИ, которые представляют их как типичных националистов, скрывая от граждан, что есть на самом деле истинный национализм и кто является его выразителем.

Националист не может быть анархистом, не может быть нигилистом, выступающим против государства. Националисты в противовес своим противникам всегда выступали за сильную централизованную власть и режим единоличной власти с опорой на народное самоуправление, ставящие под свой контроль аппарат государственного управления и тем самым препятствующие образованию олигархии.

Националист чужд социальным революциям, предпочитая революции научно-технические, революции национального возрождения. Озверелые бунты мещан, требующих от олигархии гарантированный паек, не имеют ничего общего со здоровой силой национального самосознания. Националист никогда не борется с властью, он борется за власть и за утверждение во власти не своего клана, а национальных ценностей и интересов.

 

Олигархия и аристократия, демос и охлос. Олигарх не хочет иметь Отечества: оно накладывает на него обязательства, от которых он стремиться избавиться. Уклоняясь от своих гражданских обязанностей, олигарх готов обескровить нацию ради своих частных интересов и даже уничтожить ее, если эти интересы идут вразрез с существованием нации. Аристократ, напротив, не видит никакой возможности быть вне нации. Его статус и благополучие неразрывно связаны с судьбой и успешностью нации.

Для националистов не приемлема концепция «правового государства», где уравниваются все правовые статусы граждан вне зависимости от их заслуг и способностей. Национализм требует становления новых форм аристократии – аристократии служения и статуса по заслугам.

Суверенитет нации предполагает, что «демос» (ответственные граждане) всегда выступает против «охлоса» (толпы), а аристократия всегда выступает против олигархии, растаскивающей и разрушающей нацию. Поэтому олигархия всегда опирается на охлос (в наше время – тупеющих зрителей, упершихся в экраны телевизоров), а истинная аристократия – на демос, ответственных граждан. Поэтому для олигархии совсем не чужды идеи социализма, которыми охлос удерживается в повиновении. И поэтому же в национализме не может быть никакого социализма (с его принципом уравнительности). И никакого либерализма (с его ненавистью к аристократии).

Национализм связан с понятием иерархии и ранга. На вершине власти в национально ориентированном государстве должно находиться лицо, не зависящее от олигархических капиталов, отстаивающее интересы всего народа, – несменяемый верховный арбитр или подготавливающий его приход национальный лидер.

Предпосылка национального успеха – признание народом национального лидера, в идеале – наследственного монарха, олицетворяющего нацию и всю ее историю. Если нация находит иные варианты иерархии власти, никакая внешняя воля не имеет оснований для вмешательства и навязывания собственного понимания национальных интересов. Однако в любом случае право на власть должно быть неоспоримо и укоренено исторически в принципе правопродолжения (континуитета). Только неразрывность права (которое установлено специальными законодательными актами) гарантирует, что у власти стоят не самозванцы, манипулирующие выборами и средствами информации.

Националист не может признавать справедливым равный статус подданных государства, среди которых одни трудятся в интересах нации, а другие преследуют только свой эгоистический интерес. Полноценный гражданин характеризуется верностью закону, личным трудовым вкладом в общенациональные дела, готовностью с оружием в руках служить Отечеству, знанием истории нации, стремлением иметь семью и детей – будущее нации. Право должно возвышать статус таких людей через систему цензов, которые позволяют решать вопросы о судьбе нации, быть представителями народа, занимать государственные должности.

Заслужить это право может человек любого происхождения. Проливший кровь за государство – бесспорный гражданин. Создавший современное производство, обеспечивший нацию качественными товарами, а граждан работой – бесспорный гражданин. Интеллектуал, создающий в рамках традиции культурные ценности, новые технологии и открывающий научные истины, – тоже бесспорный гражданин. Напротив, тунеядец, невежда не может получать всей полноты гражданских прав, не может участвовать в политической жизни нации. Не может иметь права определять судьбу страны тот, кто предпочитает жить за рубежом, пренебрегает воинским долгом, растрачивает полученное достояние в роскоши и развлечениях, предпочитает не заводить семью и детей, уклоняется от уплаты налогов. В вопросе о гражданстве и в определении полноты гражданских прав нации нужен четкий набор критериев, законно отделяющий тех, кто живет вместе с нацией, и тех, кто действует против нее или предпочитает обособиться от нации и вести частную жизнь.

 

Пособники олигархии. Марксизм и либерализм, находясь при власти, прежде всего стремятся уничтожить связь нации с ее прошлым. Из нации изымается важнейшее – связь с предками и почитание их заветов, следование традиции. Следующим шагом становится репрессирование родового самосознания стержневого народа – вплоть до «расизма наоборот». Наконец, подрывается духовная жизнь нации – из нее выбивается духовная составляющая: средства массовой информации пропагандируют культ наживы, насилия, распутства; бюрократизируется Церковь; создаются «гражданские религии», организующие ритуалы лояльности бюрократии.

Марксизм определяет национализм как продукт мелкобуржуазного сознания и мелкобуржуазной ограниченности – как предрассудок, который должен преодолеть освободившийся пролетариат, у которого «нет отечества». Современные либеральные учения в основном рассматривают национализм как возрождение первобытного родового мышления, проявление варварства и дикости. В консервативно-традиционалистской интерпретации национализм есть естественное проявление национального духа, исторического самосознания народа, а также способ отстаивания его жизненных интересов. Продуктивный национализм отличается от ложного и деструктивного тем, что первый есть стремление сохранить своего, второй — попытка захвата чужого.

Там, где правит олигархия, национализм вытравливают всеми возможными способами. Прежде всего, дискредитацией и приписыванием национализму всех пороков, порожденных либеральными силами и теми же олигархиями: фашизм, нацизм, расизм, антисемитизм. Националистов представляют мракобесами, криминальными типами, «авторитарными личностями».

В действительности национализм не имеет ничего общего с обособлением от остального мира. Развивающиеся нации стремятся к полноте духовной жизни и восприятию достижений других народов и цивилизаций. Открытость национализма отличается от бюрократических имитаций между. народных «обменов». Национализм энергичен, бюрократическая дипломатия, если только дело не сводится к той или иной форме грабежа, вяла и безынициативна. Национализм наполнен творчеством, бюрократия – страхами всего нового. Национализм отстаивает свой проект с учетом иных мнений, бюрократия – стремится к всеобщему усреднению мнений, к изживанию продуктивных различий.

 

Законность. Писаное право не исчерпывает все богатство жизни. Формализованное право, оторвавшееся от традиций и народного чувства справедливости идет вразрез с жизнью. Всюду, где национализм не может остановить манипуляции бюрократии, закон теряет свою ценность.

Более всего это заметно по международным договорам и деятельности международных организаций, которые подчинены интересам мировой олигархии. Творимое ими «международное право» убийственно для наций, не имеет ничего общего с пониманием справедливости и коварно непостоянно. Современные международные организации поставлены на службу идеям глобализма и задачам мировой олигархии по подрыву национальных интересов, вследствие этого они не могут восприниматься как истина в последней инстанции.

Принцип законности, обязательный в суверенном национальном государстве, не может быть для националистов опорой мировоззрения, если суверенитет под вопросом, а право искалечено бюрократией. Кто считает, что исполняет свой долг, буквально соблюдая закон, зачастую способствует прямой задаче олигархии ограбить народ, под видом защиты граждан от преступности совершить самые страшные преступления против народа – измену и геноцид.

Следуя бюрократическому завету «исполнять инструкцию» и «слушать начальство», не задумываясь о сущности закона, а иногда даже не заглядывая в него, увеличивает несправедливость, которой должен противостоять каждый честный гражданин. Тем самым он соучаствует в системе ограбления нации, обусловленной антинациональным законодательством и враждебными стране и народу международными соглашениями, подписанными по воле олигархии.

Закон для нации – это соотнесение правового прецедента с принципами справедливости, заложенными в народном самосознании. Такой закон будет милостив к совершившему случайную ошибку и беспощаден к врагам нации.

Когда закон расходится с Истиной, он не может быть направляющей силой для националиста. Нация выше закона.

 

Национальная иерархия. Национализм выражается в требовании справедливого распределения национального дохода: невозможность частного присвоения доходов от эксплуатации недр; разделение всех экономических рисков, приходящихся на нацию в целом, пропорционально богатству; поступление доходов от природных богатств в каждую семью; прямое материальное вознаграждение за заслуги перед нацией.

Национализм ставит производителя выше торговца, торговца выше финансиста. Поэтому национализму необходимо перевернуть сложившуюся ныне иерархию, ведущую к деиндустриализации и превращающую производителя в жертву экономического хаоса, торговца – в спекулянта, финансиста – в ростовщика. Взамен догме о «мировом разделении труда» национализм требует стратегической независимости хозяйства страны от иностранных поставок и инвестиций. Ориентацию экономики на преимущественную продажу за рубеж сырья в обмен на товары широкого спроса националист должен считать преступлением. Иностранное присутствие в национальной экономике должно быть ограничено задачами развития самых современных технологий.

 
Категория: Русская Мысль. Современность | Добавил: rys-arhipelag (19.06.2009)
Просмотров: 948 | Рейтинг: 0.0/0