Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Суббота, 18.09.2021, 13:34
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4067

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


ИНС. ОПАСНОСТЬ ЯДЕРНОГО РАЗОРУЖЕНИЯ. ПЕРСПЕКТИВЫ СОЗДАНИЯ НОВЫХ РОССИЙСКИХ ЯДЕРНЫХ СИЛ (2)

4. Возможные последствия реализации инициативы Обамы

4.1. США: беспроигрышное разоружение

Поскольку в настоящее время точные параметры предложений Обамы неизвестны, можно лишь гипотетически представить себе конфигурацию СЯС сторон в случае, если договор о сокращении до 1 тыс. БЧ будет подписан и реализован. При этом, однако, ряд выводов можно сделать независимо от конкретных параметров сокращений.

Конфигурация СЯС РФ при сохранении нынешних тенденций достаточно очевидна. Она определяется естественными процессами, которые ведут к сокращению СЯС до 1 тыс. БЧ (если не ниже) независимо от наличия или отсутствия договора с США. В СЯС останутся МБР "Тополь-М", количество которых постепенно может достичь 80-100, 4-5 РПК СН пр. 667БДРМ с 64-80 БРПЛ (256-320 БЧ), 15 Ту-160 (120 КРВБ). Остальные БЧ (400-500) будут "добираться" за счет наименее старых МБР всех типов (которые, возможно, будут с низким темпом заменяться на РС-24) и бомбардировщиков Ту-95МС. Возможность ввода в строй РПК СН пр. 955 с БРПЛ "Булава" представляется сейчас очень небольшой.

На сегодняшний день СЯС являются для РФ единственным фактором, который делает ее влиятельным государством, а не гигантской полупустой территорией с огромным количеством природных ресурсов. При этом без принятия радикальных решений сохранить СЯС на приемлемом уровне Россия не способна, вне зависимости от каких-либо договоров с США.

У США ситуация совершенно другая. Благодаря огромному превосходству над всеми остальными странами в высокоточном оружии, они могут добиваться большинства военных целей с высокой эффективностью, низкими собственными потерями и без глобальной экологической катастрофы. В связи с этим СЯС для них в значительной степени обременительны, поскольку достаточно дороги в эксплуатации, при этом их невозможно применить в обычной войне. А наличие СЯС у других стран является единственной реальной внешней угрозой для США. Соответственно, их сокращение выгодно США практически с любой точки зрения, тем более, что они в процессе сокращения СЯС могут еще больше увеличить свое превосходство в обычном высокоточном оружии.

Соответственно, ради ликвидации чужих СЯС (в первую очередь, естественно, российских как самых больших) США вполне готовы пожертвовать значительной частью собственных СЯС. Сокращение в рамках юридически обязывающего договора выгодно для США тем, что сокращения СЯС РФ пройдут под контролем США, кроме того, в будущем, даже в случае улучшения экономического положения РФ и изменения характера политического режима, Россия не сможет увеличивать свои СЯС сверх установленных договором пределов и параметров. Догнать же США по количеству и качеству обычного высокоточного оружия РФ в обозримом будущем не способна ни при каких обстоятельствах.

Можно предположить, что в случае реализации инициативы Обамы США полностью откажутся от морской составляющей СЯС. Они сохранят примерно 200 МБР "Минитмен-3" и по 20 бомбардировщиков В-2 и В-52Н.

Все ПЛАРБ типа "Огайо" будут переоборудованы в носители КРМБ. В этом случае 18 лодок этого типа будут нести суммарно 2772 КРМБ (или даже больше, если на некоторых лодках под ПУ КРМБ будут переоборудованы не 22, а все 24 шахты), а всего на ПЛА, таким образом, США будут иметь от 3,2 до 3,5 тыс. КРМБ и несколько сот БР средней дальности морского базирования, из которых не менее 1-1,5 тыс. будет постоянно развернуто в океане. Это позволит освободить часть ячеек УВП на крейсерах и эсминцах под ЗУР ПРО "Стандарт" SМ-3, что с минимальными затратами (и даже с частичной экономией средств за счет ликвидации старых МБР и бомбардировщиков) обеспечит тот уровень превосходства над РФ, который практически гарантирует успех обезоруживающего неядерного удара по российским СЯС.

Если верны данные об успехах США в разработке «чистых» термоядерных боеприпасов, то именно они представляют собой оптимальный для Америки вариант оснащения всех без исключения средств поражения нового контрсилового потенциала ВС США: КРМБ ударной системы, противоракет комплексов ПРО, торпедного и ракетного оружия ПЛО.

При этом США легко пожертвуют бесполезной для них ПРО в Восточной Европе (которой, собственно, еще нет), что станет для них еще одним способом экономии средств и одновременно будет подано как важнейшая уступка в отношении России. Не располагая эффективным аналитическим аппаратом / потенциалом, Кремль может действительно расценить это как уступку со стороны Вашингтона и как свой значительный успех. По крайней мере, именно так это будет преподносить кремлевская пропагандистская машина.

4.2. Китай: асимметричная угроза

Еще одним важнейшим аспектом реализации инициативы Обамы является то, что в случае столь радикальных сокращений США и РФ ядерный арсенал Китая будет уже сопоставим с российским и американским. Причем этот фактор имеет несравненно большее значение для РФ, чем для США. Дело в том, что на КНР, в отличие от РФ и США, не распространяется действие Договора об РСМД. А именно такие ракеты и составляют основу ядерного арсенала Китая. Они не достигают территории США, но достигают территории РФ. Количество МБР, способных поразить цели в США, у Китая, видимо, не превышает 50, количество РСД, для которых уязвима лишь территория России, составляет несколько сотен (имеется также более 100 бомбардировщиков Н-6 и не менее 300 Н-5, впрочем, все эти самолеты являются крайне устаревшими). Соответственно, при сокращении СЯС РФ до 1 тыс. БЧ, китайские ядерные силы, если учитывать географические аспекты, практически уравниваются с российскими, но по-прежнему в разы отстают от американских. При этом Китай имеет колоссальное преимущество над РФ в обычных силах, в первую очередь в мобилизационных ресурсах, при наличии общей сухопутной границы протяженностью 4,3 тыс. км и сохранении скрытых территориальных претензий Китая к России. Данные претензии подкрепляются объективными обстоятельствами: из-за огромной численности населения, высокой безработицы, нехватки природных ресурсов и острейших экологических проблем Китай объективно заинтересован во внешней экспансии – в первую очередь, на Север, в направлении богатых природными ресурсами и малонаселенных территорий азиатской части РФ.

Таким образом, в случае радикального сокращения СЯС, Россия будет заинтересована в том, чтобы КНР присоединилась к договору об РСМД, однако не существует никаких инструментов, способных принудить Пекин к этому, а для США этот аспект особого интереса не представляет.

Нельзя не отметить очень значительного превосходства США, НАТО и Китая над РФ в обычных вооружениях, в первую очередь – в авиации (наземного и палубного базирования). Самолеты США и других стран НАТО могут служить средствами доставки высокоточного оружия к целям в глубине территории РФ, в т.ч. и к объектам СЯС. В ближайшем будущем к ним добавятся и ударные беспилотные аппараты (БПЛА). В этой области отставание РФ от стран Запада носит катастрофический и, видимо, уже непреодолимый характер.

Еще одним эффективным средством доставки высокоточного оружия являются вышеупомянутые стратегические бомбардировщики В-2 и В-1В, обладающие малой заметностью (особенно В-2), межконтинентальной дальностью полета и способностью доставлять к цели большое количество различных боеприпасов. В частности, речь может идти об управляемых авиабомбах (УАБ) МОР, GBU-28, GBU-24, GBU-27, JDAM и др. с высокой проникающей способностью, предназначенных для поражения высокозащищенных целей, в первую очередь – КП и шахтных МБР, и наводимых по сигналам космической навигационной системы «Навстар-GPS».

Система ПВО РФ в ее нынешнем состоянии неспособна отразить массированный удар авиации, БПЛА и крылатых ракет морского и воздушного базирования даже в том случае, если будет вовремя приведена в полную боеготовность и продемонстрирует максимально высокую эффективность. Как было сказано выше, она будет просто "задавлена массой".

Огромным превосходством над РФ США и НАТО обладают на море, причем в надводных кораблях оно, по сути, является абсолютным. ВМС США и НАТО получили возможность действовать вблизи берегов РФ, контролируя выход на боевые позиции российских РПК СН и максимально отодвигая в глубину российской территории рубежи поражения КРМБ и палубной авиацией. Следует особо коснуться ситуации на Тихом океане: Тихоокеанский флот (ТОФ) РФ всё больше уступает по своему потенциалу ВМС КНР и Японии. При этом противолодочные возможности отечественного ВМФ были крайне низкими даже в советский период, в эпоху расцвета боевой мощи флота. Сегодня эти возможности без малейшего преувеличения можно назвать нулевыми, поэтому подводные лодки противника смогут подходить достаточно близко к российскому побережью и беспрепятственно осуществлять пуск КРМБ.

Наконец, дополнительные проблемы для обороноспособности РФ создают географические аспекты. В связи с этим снова можно вновь процитировать доклад ИНС "Итоги с Владимиром Путиным: кризис и разложение Российской армии":

"Сибирский военный округ формально обладает довольно значительной группировкой войск, которая, однако, должна прикрывать огромную территорию, очень протяженную границу, при этом ориентируясь на два совершенно разных стратегических направления – центральноазиатское и забайкальское. Исходя из этого, группировку СибВО следует признать недостаточной. Штаб округа расположен в Чите, т.е., фактически, выдвинут на передовую забайкальского направления (такое размещение штаба возможно в том случае, если планируются наступательные действия против Китая), при этом почти не прикрыт войсками и средствами ПВО ни с земли, ни с воздуха. В случае агрессии со стороны Китая штаб будет уничтожен в очень короткий срок (предположительно, в течение часа). В случае действий сил округа на центрально-азиатском направлении руководство ими из Читы будет чрезвычайно затруднено.

Группировка, входящая в состав Дальневосточного военного округа, формально также достаточно сильна, хотя имеет всего 1 танковую дивизию. При этом, однако, она в разы уступает противостоящей ей группировке Шэньянского округа НОАК. Штаб ДВО расположен в центре Хабаровска и находится примерно в 1-2 минутах лёта тактической авиации от границы с КНР. После сдачи Китаю островов Тарабарова и половины Большого Уссурийского на Амуре, штаб округа оказывается в пределах досягаемости полевой артиллерии Китая.

Таким образом, можно констатировать, что группировка сил, входящая в состав СибВО и ДВО, не отвечает обстановке на ТВД, особенно учитывая крайне низкую транспортную связность Восточной Сибири и Дальнего Востока с остальной территорией страны, что чрезвычайно затрудняет возможность усиления группировки за счет сил из состава других округов.

Особую проблему представляют регионы, не имеющие наземного сообщения с остальной Россией – Калининградская область, Сахалин, Курильские о-ва, Камчатка и Чукотка (последние, хотя формально и являются частью евразийского материка и территории РФ, в транспортном отношении доступны только по морю и воздуху). На Камчатке и в Калининградской области созданы объединенные группировки, подчиненные ВМФ. Для всех этих территорий существует потенциальная угроза высадки морских десантов с кораблей ВМС США и Японии (для дальневосточных регионов) и наземного вторжения сил НАТО (для Калининградской области), при том, что усиление группировок в условиях военного времени будет практически невозможным. Во всех случаях сил ВС РФ на данных территориях недостаточно для парирования данных угроз".

4.3. Великобритания и Франция: неучтенный потенциал

Двусторонний формат разоруженческой инициативы США странным образом не учитывает того факта, что в число официальных военных союзников США входят две крупные ядерные державы: Великобритания, чья ядерная политика изначально зависима от США, и Франция, возвращающаяся после долгого перерыва в военную структуру Северо-Атлантического альянса. Их потенциал должен быть учтен в качестве дополнительного фактора ядерного превосходства США над РФ. В количественном плане, этот потенциал все еще заметно уступает российскому, но в качественном – находится на высоком уровне.

Стратегические ядерные силы Великобритании сосредоточены на четырех современных подводных лодках-ракетоносцах собственной разработки, программа ввода которых в боевой состав осуществлена в последние 10 лет. Каждая лодка имеет 16 пусковых установок для БРПЛ «Трайдент-2», фактически арендованных у США и перед вводом в строй загруженных на лодки в американском арсенале, находящемся в Кингс-Бей. При 8 боезарядах на каждой БРПЛ общее количество зарядов на четырех подводных лодках может достигать 512. Однако в июле 1998 года Лондон заявил о том, что не намерен иметь более 200 оперативно развернутых боезарядов, т. е. фактически уменьшил свой максимальный оперативно развернутый потенциал более чем наполовину. Предполагается постоянное боевое дежурство только одной ПЛАРБ с 48 боеголовками. Поэтому на лодках находятся по 12–16 ракет и в среднем около 40 зарядов. Все лодки имеют двойное подчинение — национальному командованию и США (действующим по единому плану). В военное время Великобритания передает все свои силы под контроль объединенного командования НАТО.

Применение ядерных средств планируется осуществлять в форме упреждающего ядерного удара всем составом боеготовых средств (скорее всего, совместно с США) или в форме ответного удара дежурным составом (одной-двумя ПЛАРБ) самостоятельно.

Фактическое число боеголовок, имеющихся у Франции, остается в секрете. В этом году Федерация американских ученых, следящих за размером ядерных арсеналов, сообщила, что Франция имеет 348 боеголовок, 288 из которых размещены на подводных лодках, 50 – на крылатых ракетах воздушного базирования и 10 на бомбардировщиках.

Ядерный потенциал Франции сегодня превосходит британский. К тому же, в отличие от ядерной политики Британии, которая весьма зависима от США, французская ядерная программа является практически самодостаточной. Париж вполне способен конкурировать с США и РФ если не по количественным, то уж точно по качественным показателям.

 

Таким образом, СЯС РФ должны являться противовесом одновременно СЯС США, военных союзников США и КНР, обычным силам США, других стран НАТО и КНР. В таких условиях их сокращение способно поставить крест на перспективах существования России как самостоятельного и целостного государства в существующих границах. И, следовательно, Москва не может принять инициативу Барака Обамы.

Главная проблема, однако, состоит в том, что, при сохранении существующей динамики, отставание СЯС РФ от СЯС США настолько быстро увеличивается, а превосходство над СЯС КНР настолько быстро сокращается, что дополнительные меры разоружения становятся все менее актуальны. Реальность деградации российского ядерного потенциала, в тенденции, превосходит самые смелые разоруженческие проекты. Соответственно, не только в случае реализации свежих разоруженческих инициатив Барака Обамы российские ядерные силы ожидает крах – крах неизбежен и в рамках инерционного сценария.

Поэтому те элементы дипломатической контрстратегии (меры реагирования на американскую повестку ядерного разоружения), о которых пойдет речь в следующей главе, имеют смысл только в том случае, если они будут сопровождаться форсированным строительством новых сил ядерного сдерживания, общие параметры которого также будут рассмотрены нами ниже.

 

5. Дипломатическая контрстратегия РФ

Инициатива США опирается на инерцию той модели ядерного разоружения, которая сложилась еще в эпоху «холодной войны». Одной из аксиом этой модели была биполярность – исключительное и относительно паритетное положение двух военных сверхдержав. Другой – ядерный алармизм, восприятие ядерного оружия в качестве главной «апокалиптической» угрозы человечеству, основного источника глобальных рисков в военной сфере. Обе эти аксиомы оказались перечеркнуты временем.

И, тем не менее, стратегия их остаточной эксплуатации Вашингтоном может оказаться весьма эффективной для Америки, поскольку она затрагивает слабую струну российской дипломатии: стремление к демонстрации привилигерованных отношений с США и, соответственно, исключительности международного статуса РФ. Ядерное разоружение является, по сути, единственной сферой, где эти привилегированные отношения могут быть продемонстрированы, а неформальный статус РФ – условно приравнен к статусу США.

От этой сомнительной чести России необходимо самым радикальным образом отказаться. РФ должна внятно признать очевидное: что она не может рассматриваться в качестве глобального военного противовеса США и, соответственно, в качестве их привилегированного партнера по разоруженческому процессу, в силу несопоставимости военных потенциалов сторон. «Нишевыми» партнерами России по диалогу о демилитаризации являются крупные военные державы по периметру ее границ, такие, как Турция, Иран или Китай.

Одновременно необходимо констатировать тот факт, что стратегические ядерные силы в руках государств-членов ядерного клуба являются, в целом, стабилизирующим фактором международной конструкции безопасности, тогда как основные угрозы миру связаны с гигантским перевесом и прогрессом в обычных вооружениях, а также с развитием неконвенциональных форм ведения войны, которые неизбежно провоцирует этот перевес.

Таким образом, России целесообразно стремиться к выработке многостороннего (включающего основные военные державы) и комплексного (не ограниченного темой СЯС) формата диалога о демилитаризации. В рамках этого многостороннего и комплексного подхода к проблемам глобальной безопасности, ответом России на «миролюбивую» инициативу Барака Обамы видится ряд встречных предложений по демилитаризации. Россия может заявить о том, что она готова согласиться на радикальное сокращение СЯС при выполнении следующих условий:

1. Структура СЯС каждой из сторон по типу носителей и количеству БЧ на них после сокращений определяется самой этой стороной в уведомительном порядке, ограничивается лишь общее максимальное количество БЧ. При этом СЯС размещаются только на национальной территории и на специально построенных для этого подлодках, причем без ограничения районов развертывания применительно к мобильным МБР.

2. Сокращения и производство новых БЧ и носителей контролируется инспекторами сторон непосредственно в местах ликвидации и производства, но не в пунктах дислокации.

3. Сокращаемые БЧ и носители (в т.ч. "носители второго порядка", т.е. подводные лодки и бомбардировщики) физически уничтожаются под контролем инспекторов другой стороны, какая-либо их конвертация запрещается (допускается ликвидация МБР и БРПЛ путем испытательных пусков и конвертация в космические ракеты-носители с обязательным использованием в течение срока, отведенного на ликвидацию). Разрешается перестановка более современных БЧ на старые носители. Часть носителей и БЧ могут быть законсервированы и складированы, но они должны включаться в общее число носителей и БЧ. Каждый носитель засчитывается за столько БЧ, сколько он их может нести максимально.

4. Сокращения СЯС производятся в течение строго определенного и ограниченного срока.

5. Бомбардировщики, не несущие КРВБ, засчитываются за 1 заряд, в т.ч. и те, которые формально не числятся в стратегических компонентах ВВС, но обладают межконтинентальной дальностью полета.

6. Заключается отдельное соглашение по КРМБ, без чего не может быть подписан договор о сокращении СЯС. Наиболее простым его вариантом может стать запрет на наличие КРМБ (это должно автоматически распространяться и на ПКР) с дальностью полета более 500 км (или 300 морских миль). Т.е. необходимо распространить на них действие договора об РСМД. Уже имеющиеся КРМБ и ПКР могут быть переделаны под это условие путем уменьшения количества топлива на борту. Процесс переделки имеющихся и производства новых ракет должен происходить под контролем инспекторов другой стороны в местах переделки и производства.

7. Заключается отдельное соглашение по ПРО, без чего также не может быть подписан договор о сокращении СЯС. Оно должно подразумевать запрещение размещения элементов ПРО (включая РЛС СПРН) за пределами национальных территорий, причем количество противоракет наземного базирования у каждой стороны не должно превышать 100. Запрещается размещение элементов ПРО в космическом пространстве, на самолетах и на кораблях. Контроль за выполнением данного соглашения осуществляется с помощью национальных средств разведки.

8. США и РФ повторно обращаются ко всем странам мира с призывом присоединиться к договору об РСМД (первое совместное обращение было распространено в ООН в ноябре 2007 г.), при этом специальные обращения направляются в страны, обладающие таким оружием (КНР, КНДР, Индия, Пакистан, Израиль, Саудовская Аравия, Иран). В случае их отказа (который практически гарантирован) США и РФ заключают новый договор об РСМД, разрешающий иметь такие ракеты (только баллистические, но не крылатые) с условием их размещения исключительно на национальных территориях. При этом стороны могут наложить на себя дополнительные территориальные ограничения. Например, США отказываются от размещения РСМД на Аляске, а РФ обязуется развертывать свои РСМД только в одном позиционном районе: в Сибири, между Новосибирском и Красноярском. По-видимому, следовало бы ввести количественные ограничения на РСД (например, не более 200 у каждой страны).

Все указанные условия непосредственно связаны с заключением договора о сокращении СЯС. При этом РФ необходимо выдвинуть дополнительное предложение, касающееся обычных ВС, т.е. кардинального пересмотра ДОВСЕ.

Следует отметить, что принципиальной ошибкой Москвы было бы увязывание переговоров о разоружении с отказом США от идеи расширения НАТО. Проблема вступления Грузии и Украины в альянс имеет политическое (скорее, даже, политико-имиджевое) значение для Москвы, но не имеет никакого военного значения. Поэтому она не должна рассматриваться в данном контексте. Само по себе членство той или иной страны в НАТО не представляет военной угрозы для РФ. Что касается размещения на территории соответствующих стран военных объектов США, то оно практически никак не зависит членства в НАТО. Например, из 24 европейских стран НАТО только в 11 есть военные объекты США. С другой стороны, подобные объекты размещены в Кувейте, Катаре, Бахрейне, Японии, Республике Корея, Сингапуре, которые членами НАТО не являются и никогда не будут. Гораздо эффективнее решать данную проблему комплексно, причем лучшим форматом для этого является ДОВСЕ.

России следует не настаивать на ратификации "адаптированного ДОВСЕ", а предложить договор с новыми параметрами и условиями. Необходимо воспользоваться нынешним европейским пацифизмом, помноженным на мировой финансовый кризис, из-за чего большинство стран Запада стремится минимизировать военные расходы.

Принципиальной особенностью нового варианта ДОВСЕ должно стать введение общего максимального лимита по всем 5 классам техники для НАТО, который не может быть увеличен в случае расширения альянса. Распределение количества техники внутри этого лимита между странами изначально определяется самим НАТО, после чего страновые лимиты фиксируются в договоре (разумеется, лимиты должны быть введены и для Словении и стран Балтии, которые не охвачены ныне действующим ДОВСЕ). В случае приема в блок новых членов (в частности, Хорватии и Албании, которым уже направлено соответствующее приглашение) все «внутренние» лимиты должны быть пересмотрены, чтобы общий максимальный лимит для НАТО не изменился. Дополнительно следует ввести условие, согласно которому за пределами национальных территорий может размещаться количество техники, суммарно не превышающее 5% от общего лимита блока, причем в эти 5% должны входить и дислоцированные в Европе войска США (и Канады, если ее войска снова появятся в Европе). Это позволит отменить так называемые фланговые ограничения.

Что касается количественных параметров, то России следует предложить сократить свой лимит техники в рамках ДОВСЕ примерно в 3 раза по сравнению с нынешним, т.е. до 2 тыс. танков, 4 тыс. ББМ, 2 тыс. артсистем, 1 тыс. самолетов, 300 вертолетов. При этом общий максимальный лимит НАТО может превосходить российский в 2 раза, т.е. 4 тыс. танков, 8 тыс. ББМ, 4 тыс. артсистем, 2 тыс. самолетов, 600 вертолетов. Из числа ББМ можно исключить колесные БТР и бронеавтомобили, не несущие пушечного и ракетного вооружения, поскольку они, фактически, являются не боевой техникой, а транспортными средствами и широко используются в популярных сегодня миротворческих операциях. Для России они не могут представлять никакой угрозы. Сокращения вооружений до указанных уровней, на самом деле, не будет носить болезненного характера для обеих сторон, поскольку сегодня и Россия, и НАТО (кроме Греции и Турции) и так сокращают их в зоне ДОВСЕ.

В нынешней ситуации, из всех описанных условий, США, в лучшем случае, согласятся на условия №№ 1, 2, 4 и 5. Остальные (включая и пересмотр ДОВСЕ) будут сразу отвергнуты. В качестве главного «жеста доброй воли» со стороны США, вероятнее всего, может быть подан отказ от размещения системы ПРО в Восточной Европе (или отказ от размещения противоракет в Польше, при размещении РЛС в Чехии). Но этот вопрос, как уже было сказано, имеет, с точки зрения интересов безопасности РФ, второстепенное значение. Чего нельзя сказать о ряде других проблем «ядерного диалога» США - РФ, перечисленных выше.

В частности, речь идет об ограничениях в рамках договора РСМД, делающих Россию безоружной перед могущественными соседями по континенту, и договора СНВ-1, предполагающих контроль США над дислокацией мобильных МБР. В случае, если США не будут готовы пойти на согласованный пересмотр соответствующих обязательств, они должны быть сняты с себя Москвой в одностороннем порядке, в рамках продуманной стратегии формирования новых сил ядерного сдерживания.

 

6. Строительство новых СЯС

России необходимо немедленно приступать к строительству принципиально новых СЯС. Только это обеспечит хотя бы минимальную обороноспособность РФ в обозримом будущем и позволит России вести переговоры по сокращению СЯС (как, впрочем, и иные важные переговоры) с позиции полноценного партнера, а не объекта военно-политического шантажа.

По-видимому, основными особенностями новых СЯС должна быть высокая степень унификации ракет и, самое главное, их максимальная скрытность как основной способ ухода из-под обезоруживающего удара. Нынешние СЯС этим требованиям не отвечают. Как было показано выше, мобильные МБР «Тополь-М» и стратегическая авиация чрезвычайно уязвимы для ударов высокоточного оружия, РПК СН – от действий противолодочных сил (причем прямо у своих баз), а шахтные МБР также уязвимы для перспективных средств поражения (из-за своей неподвижности), а, главное, серьезно устарели и в обозримом будущем заведомо будут сняты с вооружения. В целом, как было показано выше, инерционный сценарий развития СЯС в их нынешнем виде неизбежно ведет к их коллапсу, и, тем самым, к утрате обороноспособности РФ.

По-видимому, России следует отказаться от стратегической авиации как компонента СЯС, бомбардировщики Ту-160 должны оставаться в составе ВВС до выработки ресурса на переходный период до создания новых СЯС. Также следует принципиально пересмотреть концепцию строительства морского компонента СЯС.

Основным оружием СЯС должна стать ракета Р-29РМ в варианте с 10 БЧ, уже успешно освоенная в производстве и показавшая высокую надежность и эффективность. В переходный период она может устанавливаться на РПК СН пр. 667БДРМ. Затем эта ракета должна устанавливаться на двух типах носителей – новых РПК СН и на железнодорожных составах.

Представляется целесообразным строить новые РПК СН меньших размеров и более упрощенной конструкции по сравнению с нынешними, причем районами боевого патрулирования для них должны стать внутренние водоемы РФ (крупные реки, озера, водохранилища), где РПК СН будут полностью неуязвимы для любых средств ПЛО любого потенциального противника. Каждый РПК СН может нести по 8 БРПЛ Р-29РМ. Всего может быть построено 5 РПК СН, на каждый из которых в обязательном порядке должно быть 2 экипажа. Всего, таким образом, они будут нести 40 БРПЛ с 400 БЧ.

Необходимо восстановить ракетные комплексы железнодорожного базирования типа уничтоженных несколько лет назад РТ-23. Каждый из них мог бы нести по 2 аналогичных ракеты Р-29РМ. Всего можно было бы построить 20 подобных железнодорожных комплексов, несущих, таким образом, 40 МБР с 400 БЧ. Для этих комплексов не должно быть никаких ограничений по районам базирования, они должны свободно перемещаться по всей железнодорожной сети страны, в первую очередь – в европейской части России, где эта сеть является более разветвленной.

Наконец, было бы целесообразно создать мобильный ракетный комплекс, замаскированный под автомобильную фуру. Подобный проект под названием "Курьер" (РС-40) разрабатывался в конце 1980-х гг. Возможно, для него следовало бы использовать модифицированный вариант МБР "Тополь-М", хотя не исключена разработка совершенно новой ракеты. МБР для этого комплекса могла бы быть моноблочной. Всего следовало бы построить 200 таких комплексов, которые свободно передвигались бы по автомобильным дорогам России. Для них также не должно быть никаких ограниченных районов базирования.

Что касается нынешних МБР "Тополь-М", то их, по-видимому, следовало бы конвертировать в РСД путем демонтажа первой ступени.

На вооружение РВСН МО РФ в связи с приближением НАТО к границам РФ и ударных систем США необходимо ставить тактические и оперативно-тактические комплексы.

Подобная структура СЯС обеспечила бы им практически полную неуязвимость для обезоруживающего удара, поскольку выявить места расположения носителей (железнодорожных, автомобильных, подводных) в каждый отдельный момент времени очень сложно даже при наличии многоспутниковой системы видовой разведки. По этой причине определение точек старта ракет и траекторий их полета будет связано с большими экономическими затратами и значительными трудностями.

Даже если США не будут ограничены обязательствами по неразмещению ПРО за пределами национальной территории и будут размещать ее на кораблях, при указанной конфигурации группировки СЯС РФ, ПРО морского базирования окажется, в значительной степени, бесполезной. Во-первых, из-за вышеупомянутой непредсказуемости точек пуска и траекторий полета ракет, во-вторых, в район развертывания корабельной группировки из крейсеров и эсминцев с системой "Иджис" может быть выпущено с территории РФ 1-2 РСД с подрывом их ядерных зарядов на большой высоте для "ослепления" корабельных РЛС. Совершенно бесполезной против российских ракет окажется и система ПРО воздушного базирования, поскольку самолету-носителю лазера надо будет патрулировать в воздушном пространстве России до начала боевых действий. Разумеется, это не представляется возможным.

Кроме того, представляется необходимым восстановление системы ПВО страны, обеспечивающей прикрытие основных административных и промышленных центров и объектов Вооруженных сил. Наличие эффективной ПВО еще более повысит устойчивость группировки СЯС и практически снимет возможность нанесения по ней обезоруживающего неядерного удара.

Создав подобную группировку СЯС (или даже только приступив к ее созданию), Россия получит возможность вести ядерный диалог с США на равных, поскольку практически полностью нейтрализует их нынешнее превосходство в стратегических и обычных вооружениях. В этом случае у США появится гораздо больше заинтересованности в сокращении СЯС с принятием российских условий. А одновременное радикальное сокращение обычных вооружений в Европе поможет сторонам снять взаимные озабоченности по поводу возможной агрессии друг против друга, поскольку сил для этого будет просто недостаточно. При этом минимизация сил США в Европе полностью снимет даже гипотетическую возможность агрессии со стороны НАТО против России, т.к. без участия США она невозможна в принципе по соображениям военного, политического и психологического характера.

В целом, такие меры очень существенное повысят обороноспособность РФ и общую стратегическую стабильность в Европе и в мире в целом.

Если России удастся полностью исключить возможность обезоруживающего удара за счет указанных мер, то это, по сути, будет означать, что США и НАТО можно будет не рассматривать в качестве потенциальных военных противников.

 

Рабочая группа Института национальной стратегии: Александр Храмчихин, Михаил Ремизов, Алексей Ващенко, Станислав Белковский.

 
Категория: Русская Мысль. Современность | Добавил: rys-arhipelag (02.04.2009)
Просмотров: 987 | Рейтинг: 0.0/0