Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Вторник, 21.09.2021, 11:59
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4067

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


"Очистим Россию надолго". К истории высылки интеллигенции в 1922 г. (1 часть)
Больше 80 лет прошло с тех пор, как не по своей воле отправились из России в изгнание свыше 200 политических деятелей, ученых и писателей. Эта акция, получившая название "философский пароход" и ставшая своеобразным символом русской эмиграции, в значительной степени обеднила общественную жизнь России, ее науку и культуру, но спасла жизнь самим изгнанникам. Многим их товарищам, оставшимся на родине, уцелеть не удалось.
 
Операция по отстранению от работы и высылке за рубеж или в отдаленные районы страны инакомыслящих деятелей науки и культуры летом и осенью 1922 г., инициатором которой явился В.И. Ленин, до недавнего времени оставалась белым пятном в советской истории. Изучение этой темы было запрещено. Появившиеся в начале 1990-х годов исследования и публикации немногочисленны, не раскрывают в полной мере картину подготовки, хода и масштаба проведенной большевиками операции  [1]. Кроме того, некоторые исследования не лишены ошибок. Не способствовало исследованиям и то обстоятельство, что высланные из советской России оставили очень мало свидетельств о самом факте. В основном это краткие упоминания в мемуарах, опубликованных главным образом в эмигрантских изданиях и лишь позже переизданных в Российской Федерации  [2].
 
В предлагаемой публикации источники по теме: документы из Архива Президента Российской Федерации (АП РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и Центрального архива Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ), вскрывающие тайные причины высылки цвета русской интеллигенции, освещающие механизм подготовки мероприятия, последовательность его осуществления, идеологическую поддержку государства, впервые представлены комплексно. Они опубликованы в электронном альманахе "Россия. XX век. Документы" (2002. № 8) в Интернете на сайте Международного фонда "Демократия" (Фонд Александра Н. Яковлева): http://www.idf.ru/. В силу объемности этого комплекса источников в настоящую публикацию включена лишь часть из них.
 
Подлинной причиной высылки интеллигенции являлась неуверенность руководителей советского государства в своей способности удержать власть после окончания Гражданской войны. Сменив политику военного коммунизма на новый экономический курс и разрешив в сфере экономики рыночные отношения и частную собственность, большевистское руководство понимало, что оживление мелкобуржуазных отношений неминуемо вызовет всплеск политических требований о свободе слова, а это представляло прямую угрозу власти вплоть до смены социального строя. Поэтому партийное руководство, прежде всего В.И. Ленин, решили вынужденное временное отступление в экономике сопроводить политикой "закручивания гаек", беспощадным подавлением любых оппозиционных выступлений. Ярким выражением такой политики явились разгром крестьянских движений, Кронштадтского восстания, подготовка и проведение показательных судебных процессов над партиями эсеров и меньшевиков (в отношении последних процесс готовился, но не состоялся), наступление на Церковь (подрыв ее материальной базы путем изъятия ценностей, массовые аресты священнослужителей, в том числе патриарха Тихона  [3]). Операция по высылке интеллигенции стала составной частью мероприятий по предупреждению и искоренению общественного движения и инакомыслия в стране.
 
Замысел этой акции начал вызревать у лидеров большевиков еще зимой 1922 г., когда они столкнулись с массовыми забастовками профессорско-преподавательского состава вузов и оживлением общественного движения в интеллигентской среде. В статье "О значении воинствующего материализма", законченной 12 марта 1922 г., В.И. Ленин открыто сформулировал идею высылки представителей интеллектуальной элиты страны  [4]. Уже 19 мая он направил секретное письмо Ф.Э. Дзержинскому  [5] с изложением инструкции по подготовке к высылке "контрреволюционных" писателей и профессоров (Док. № 1). Через день, 21 мая, Ленин получил письмо от наркома здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко  [6], информировавшего об итогах 2-го Всероссийского съезда врачебных секций Всероссийского медико-санитарного общества и предлагавшего с помощью ГПУ "изъять" руководителей оппозиционного съезда и некоторых местных врачебных обществ  [7]. На этом письме Ленин написал резолюцию: "Товарищу Сталину. Я думаю, надо строго секретно (не размножая) показать это и Дзержинскому, и всем членам Политбюро и вынести директиву: "Поручается Дзержинскому (ГПУ) при помощи Семашко выработать план мер и доложить Политбюро""  [8].
 
Политбюро ЦК РКП(б) 24 мая и 8 июня поддержало предложения Ленина. Были приняты постановления, содержавшие целую систему мер: ГПУ совместно с Наркомздравом поручалось составить список подлежащих "изъятию" врачей, следить за их реакцией на судебный процесс над эсерами  [9]; ВЦИК - издать постановление об образовании при НКВД Особого совещания для рассмотрения вопросов об административной высылке врачей. Однако репрессии откладывались до завершения процесса над социалистами-революционерами  [10]. Для "окончательного рассмотрения списка подлежащих высылке верхушек враждебных интеллигентских группировок" 8 июня 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) решено было создать комиссию в составе Л.Б. Каменева  [11], Д.И. Курского  [12] и И.С. Уншлихта  [13] (Док. № 3).
 
Основную работу по подготовке к высылке возложили на ГПУ, которое уже имело некоторый опыт  [14]. Так, еще в мае 1921 г. в целях выявления инакомыслящих в важнейших государственных учреждениях страны, в том числе в наркоматах и университетах, были созданы "бюро содействия" работе ВЧК. Их члены из числа партийных и советских руководителей (коммунисты с не менее чем 3-летним партийным стажем) собирали разнообразную информацию об антисоветских элементах в своих учреждениях. Кроме того, в их обязанности входило наблюдение за проведением съездов, собраний и конференций. Информационные материалы "бюро", являясь строго секретными, концентрировались в 8-м отделении секретного отдела ВЧК - ГПУ. Непосредственную подготовку и проведение мероприятий по высылке интеллигенции в ГПУ возложили на 4-е отделение секретного отдела, отвечавшее за "работу с интеллигенцией". Несколько позднее в центральном аппарате ГПУ на базе этого отделения было создано "особое бюро по административной высылке антисоветской интеллигенции". Аналогичные бюро были образованы в аппаратах полномочных представительств и губотделов ГПУ.
 
При негласной помощи "бюро содействия" с целью формирования и уточнения списков высылаемых чекисты опрашивали руководителей наркоматов, секретарей партийных ячеек вузов, научных учреждений, партийных литераторов  [15]. По совету В.И. Ленина к работе по составлению характеристик опальных интеллигентов привлекли таких известных в большевистских кругах деятелей революционного движения, как Н.А. Семашко, П.А. Богданов  [16], Ю.М. Стеклов  [17], П.И. Лебедев-Полянский  [18], Л.М. Хинчук  [19], С.П. Середа  [20], А.И. Муралов  [21] и др. (Док. № 2, 5).
 
Первыми за границу в июне 1922 г. были отправлены находившиеся в ссылке в г. Кашине Тверской губернии известные общественные деятели, бывшие руководители Всероссийского комитета помощи голодающим  [22] С.Н. Прокопович  [23] и Е.Д. Кускова  [24]. 22 июня Политбюро ЦК РКП(б) постановило арестовать группу врачей и выслать их в отдаленные голодающие губернии  [25].
 
16 июля Ленин из подмосковных Горок, где лечился после инсульта, в письме И.В. Сталину выразил обеспокоенность проволочкой в деле высылки инакомыслящих. "Эта операция, начатая до моего отпуска, - писал он, - не закончена и сейчас", требовал "решительно искоренять всех энесов", меньшевиков, предлагал выслать всех сотрудников "Экономиста"  [26], газеты "День"  [27]. "Комиссия ... должна представить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно, - указывал Владимир Ильич. - Очистим Россию надолго". Предупреждал, что "делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовывать… без объявления мотивов - выезжайте, господа!"  [28]
 
20 июля Политбюро впервые рассмотрело и 10 августа утвердило составленные комиссией списки подлежащих высылке научных и общественных деятелей Москвы, Петрограда и Украины (Харьков, Киев, Одесса и другие города)  [29] (Док. № 4, 7). Действия Политбюро были поддержаны ВЦИК (Док. № 8).
 
В конце июля, вслед за продолжавшимися "изъятиями" оппозиционных врачей, начались аресты ученых Московского археологического института (профессора Н.А. Цветков, Н.М. Коробков и В.М. Бордыгин) (1), был арестован бывший лидер партии трудовиков экономист А.В. Пешехонов  [30]. Однако для проведения массовой кампании необходимо было подготовить общественное мнение.
 
С этой целью на XII Всероссийской конференции РКП(б), состоявшейся 4 - 7 августа 1922 г., был поднят вопрос об активизации деятельности антисоветских партий и течений. В резолюции по докладу Г.Е. Зиновьева  [31] указывалось, что "нельзя отказаться и от применения репрессий по отношению к политиканствующим верхушкам мнимо беспартийной, буржуазно-демократической интеллигенции", перечислялись отрасли, в которых могут действовать антисоветские элементы, сообщалось, что для них "подлинные интересы науки, техники, педагогики, кооперации и т. д. являются только пустым словом, политическим прикрытием"  [32]. Резолюция была доведена до населения центральными и местными газетами. Теперь можно было продолжить акцию.
 
Основную репрессивную операцию провели в ночные часы 16 - 18 августа  [33]. Среди заключенных в тюрьмы ГПУ или оставленных под домашним арестом оказались известнейшие философы, историки, правоведы, писатели и литераторы, экономисты и финансисты, математики, инженеры и естественники, деятели кооперативного движения, врачи. Несколько позднее были разысканы и отправлены в тюрьму или заключены под домашний арест философы и социологи П.А. Сорокин  [34], Ф.А. Степун  [35], И.А. Ильин  [36], Б.П. Вышеславцев  [37], писатель М.А. Ильин (М.А. Осоргин)  [38], врач Н.Н. Розанов, историк Н.А. Рожков  [39], кооператоры Н.И. Любимов и Н.П. Ромодановский, инженер П.И. Пальчинский  [40] и др.
 
Все они были допрошены или дали ответы на заранее подготовленные вопросы об отношении к советской власти и проводимой большевиками политике. В основном, никто из арестованных против власти не выступал. Однако, будучи людьми мыслящими, они и не думали скрывать свое отношение к ней. Например, С.Е. Трубецкой  [41] на вопросы следователя ГПУ ответил: "На структуру Советской власти и на созданное ею пролетарское государство я смотрю с большим интересом как на совершенно новое для мира историческое явление; я никогда себя не считал пророком и поэтому не знаю, что получится из этого развития, но теперешняя давность Соввласти и России привела меня к твердому убеждению, что это, по-видимому, необходимый фазис ее исторического развития"  [42]. Большинство подследственных считало, что "отрыв от родной почвы для русской интеллигенции является "весьма болезненным и вредным""  [43], а основная ее задача - "содействие распространению в стране положительных научных знаний и просвещения, в котором нуждаются все слои общества"  [44].
 
С арестованных были взяты две подписки: обязательство не возвращаться в советскую Россию и выехать за границу за свой (при наличии собственных средств) или за казенный счет  [45] (Док. № 10). Так, Ю.И. Айхенвальд  [46], давая подписку, указывал в ней, что предупрежден о применении к нему ст. 7 Уголовного кодекса РСФСР, карающей "за самовольное возвращение в пределы РСФСР высшей мерой наказания"  [47].
 
"Исключение" было сделано для врачей: согласно принятому ранее решению Политбюро ЦК РКП(б) они подлежали высылке не за границу, а во внутренние голодающие губернии для спасения гибнущего населения и борьбы с эпидемиями  [48].
 
Оправдываясь перед международной общественностью, Л.Д. Троцкий  [49] в интервью А.Л. Стронг, опубликованном 30 августа 1922 г. в газете "Известия", пытался представить предпринятые репрессии своеобразным "гуманизмом по-большевистски". "Те элементы, которые мы высылаем или будем высылать, - заявил он, - сами по себе политически ничтожны. Но они - потенциальные орудия в руках наших возможных врагов. В случае новых военных осложнений... все эти непримиримые и неисправимые элементы окажутся военно-политической агентурой врага. И мы будем вынуждены расстреливать их по законам войны. Вот почему мы предпочитаем сейчас, в спокойный период, выслать их заблаговременно. И я выражаю надежду, что вы не откажетесь признать нашу предусмотрительную гуманность и возьмете на себя ее защиту перед общественным мнением"  [50].
 
В защиту арестованных поступили ходатайства от государственных и общественных организаций, даже от некоторых большевистских руководителей, лично знавших заключенных по совместной учебе или работе.
 
А.К. Воронский  [51] вступился за писателя Е.И. Замятина  [52]; А.В. Луначарский  [53] - за профессора Петроградского университета И.И. Лапшина  [54]; М.И. Калинин  [55] - за общественного деятеля Н.М. Кишкина  [56]; В.В. Оболенский (Осинский)  [57] - за экономиста-аграрника Н.Д. Кондратьева (Китаева)  [58]; В.Н. Яковлева  [59] - за профессора Московского университета В.Е. Фомина; М.К. Владимиров  [60] - за экономиста Л.Н. Юровского; Г.М. Кржижановский  [61] и Г.Л. Пятаков  [62] - за инженера П.А. Пальчинского. Каждый из них приводил неопровержимые факты значимости ученого для советского государства. Например, мотивируя отмену высылки И.И. Куколевского  [63], П.А. Богданов писал: "Профессор Куколевский является одним из… двух-трех оставшихся в России специалистов в области гидравлических двигателей и гидротехнических сооружений - отрасли, которые при электрификации России и использовании ее естественных водных сил имеют в будущем для нас очень большое значение"  [64].
 
Политбюро ЦК РКП(б) предоставило право изменять список высылаемых Ф.Э. Дзержинскому (Док. № 11). Была образована и в ночь с 31 августа на 1 сентября начала заседать комиссия в составе Ф.Э. Дзержинского, И.С. Уншлихта, Г.Г. Ягоды  [65] и двух сотрудников 4-го отделения секретного отдела ГПУ, отвечавшего за подготовку и осуществление операции  [66]. Комиссия частично удовлетворила просьбы "ответственных товарищей", освободив от высылки И.И. Куколевского, Л.Н. Юровского, Н.Е. Паршина и некоторых других, как "полезных" для народного хозяйства. Решено было приостановить высылку Е.И. Замятина, И.Х. Озерова и ряда других инакомыслящих до решения вопроса о сотрудничестве с советской властью. Постановили отложить решение вопроса о Н.Д. Кондратьеве, А.А. Рыбникове  [67] и других кооператорах, преподавателе старейшей в России сельскохозяйственной академии И.А. Артоболевском  [68] до окончания следствия по делу об их антисоветской деятельности  [69]. В отношении Н.А. Рожкова в ноябре и декабре 1922 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло специальные постановления, заменив ему высылку за рубеж ссылкой в Псков. Примерно тогда же от высылки были освобождены несколько профессоров (Н.П. Огановский  [70], В.И. Чарнолусский  [71], П. Десницкий-Строев и др.), за которых хлопотали видные большевики.
 
В.И. Ленин зорко следил за ходом операции и давал указания об ускорении акции (Док. № 12, 13).
 
В третьей декаде сентября за границу поездом в Ригу выехали высланные с семьями А.В. Пешехонов, П.А. Сорокин, И.П. Матвеев, А.И. Сигирский  [72] и др. Вслед за ними тем же железнодорожным транспортом, но уже в Берлин отправились Ф.А. Степун, Н.И. Любимов и др. Две партии выслали на зафрахтованных у немцев пароходах "Обербургомистр Хакен", первый рейс из Петрограда в Штеттин (ныне Щецин) 29 - 30 сентября, и "Пруссия", второй рейс 16 - 17 ноября. На первом пароходе из страны выехали более 30 (с семьями около 70 человек) московских и казанских интеллигентов, в том числе Н.А. Бердяев  [73], С.Л. Франк  [74], С.Е. Трубецкой, П.А. Ильин, Б.П. Вышеславцев, А.А. Кизеветтер  [75], М.А. Осоргин, М.М. Новиков, А.И. Угримов, В.В. Зворыкин, Н.А. Цветков, И.Ю. Баккал  [76] и др. На втором - 17 (с семьями - 44 человека) петроградских профессоров и деятелей науки и культуры, в том числе Л.П. Карсавин  [77] и Н.О. Лосский  [78]. Как вспоминал последний, "на пароходе ехал с нами сначала отряд чекистов. Поэтому мы были осторожны и не выражали своих чувств и мыслей. Только после Кронштадта пароход остановился, чекисты сели в лодку и уехали. Тогда мы почувствовали себя более свободными. Однако угнетение от пятилетней жизни под бесчеловечным режимом большевиков было так велико, что месяца два, живя за границею, мы еще рассказывали об этом режиме и выражали свои чувства, оглядываясь по сторонам, как будто чего-то опасаясь"  [79].
 
По воспоминаниям Ф.А. Степуна, высылаемым "разрешалось взять: одно зимнее и одно летнее пальто, один костюм, по две штуки всякого белья, две денные рубашки, две ночные, две пары кальсон, две пары чулок. Золотые вещи, драгоценные камни, за исключением венчальных колец, были к вывозу запрещены; даже и нательные кресты надо было снимать с шеи. Кроме вещей разрешалось, впрочем, взять небольшое количество валюты, если не ошибаюсь, по 20 долларов на человека; но откуда ее взять, когда за хранение ее полагалась тюрьма, а в отдельных случаях даже и смертная казнь"  [80]. Коммунистическая власть выдворяла из страны людей, составлявших цвет нации, без всяких средств к существованию.
 
Что касается представителей украинской интеллигенции, то небольшая их часть была также выслана за границу в сентябре - октябре 1922 г. Однако после получения информации о радушном приеме, который встречают "украинцы-профессора со стороны чехословацкого правительства", охотно предоставлявшего "им кафедры в Пражском университете и в особенности в открытом для украинской эмиграции Украинском университете", Политбюро КП(б)У решило обратиться в Политбюро РКП(б) с предложением о пересмотре его постановления о высылке за рубеж украинской профессуры  [81]. Кроме того, этим постановлением высылались в основном профессора, преподававшие на русском языке, что означало "выпирание русской культуры"  [82]. После долгих неоднократных обсуждений вопроса в январе 1923 г. Политбюро ЦК РКП(б) согласилось с предложением руководителей коммунистической партии Украины заменить оставшимся высылку за границу ссылкой в отдаленные губернии РСФСР  [83]. Определяющим мотивом такой замены послужила политическая выгода - нежелание укрепить за счет эмигрантов украинское националистическое движение  [84].
 
Высылка инакомыслящей интеллигенции в качестве репрессивной меры использовалась властью и в дальнейшем. Так, в начале 1923 г. за рубеж были высланы известный кооператор Б.Р. Фромметт  [85], ученый-философ и религиозный деятель С.Н. Булгаков  [86], некоторые другие. Но это уже была не масштабная операция лета и осени 1922 г., когда, по неполным данным (детальное исследование вопроса еще не проведено и точное число высланных неизвестно), высылке за рубеж и в отдаленные местности России подверглись около 200 видных представителей отечественной интеллигенции. По оценке зарубежных историков, за пределами родины оказались более 500 ученых  [87].
 
К удивлению Политбюро, некоторые правительственные учреждения снабжали административно-высылаемых мандатами на их представительство за границей. Чтобы воспрепятствовать "антисоветски настроенным интеллигентам" исполнять эти функции, ЦК РКП(б) по предложению В.И. Ленина принял ряд соответствующих постановлений  [88] (Док. № 14).
 
Анализируя причины проведенной советским правительством акции, Ф.А. Степун в 1923 г. писал, что российская интеллигенция после Гражданской войны в массе своей была лояльна власти. Однако большевикам, по мнению Степуна, "очевидно, мало одной только лояльности, т. е. мало признания советской власти как факта и силы; они требуют еще и внутреннего приятия себя, т. е. признания себя и своей власти за истину и добро"  [89], на что старые русские интеллигенты согласиться не могли. Большевикам для дальнейших экспериментов в стране необходимо было уничтожить внутреннее сопротивление, что, как они считали, успешно и провели за три недели августа - сентября 1922 г. Инакомыслящая часть русской интеллигенции была выдворена или отправлена в ссылку. Для оставшихся все только начиналось.
 
Публикуемый комплекс документов включает письма и записки В.И. Ленина, Ф.Э. Дзержинского, И.С. Уншлихта, постановления Президиума ЦК РКП(б), докладные записки ГПУ за период с 19 мая по 12 декабря 1922 г. Сохранены особенности текста. Постановления Политбюро ЦК РКП(б) печатаются по выпискам из протоколов заседаний, хранящихся в АП РФ. В заголовке к документу сохранено название постановления, если оно раскрывает его содержание. В противном случае заголовок дается составителем. В комментариях указывается название этого постановления, а также сообщается (при наличии указаний) о процедуре его принятия: на заседании Политбюро ЦК РКП(б) или простым голосованием. Восстановленные части слов или слова заключены в квадратные скобки.
 
Вступительная статья, комментарии и подготовка документов к публикации А.Н. АРТИЗОВА.
 
 
Категория: Культурный геноцид | Добавил: rys-arhipelag (09.07.2009)
Просмотров: 2038 | Рейтинг: 0.0/0