Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Суббота, 22.06.2024, 18:22
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4122

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


Каноническое исследование деяний Митрополита Сергия (Страгородского). Не публиковавшийся документ из сборника "Дело митрополита Сергия" (1)

«Портал-Credo.Ru» продолжает публикацию малоизвестных документов из машинописного сборника "Дело митрополита Сергия", который находится в Государственном архиве Российской Федерации, где хранятся документы высших органов законодательной, исполнительной и судебной власти Российской Федерации. Орфография и пунктуация подлинника сохранены.

Документ номер 112. Каноническое исследование деяний Митрополита Сергия

Руководящими началами для Русской Православной Церкви при данных конкретных условиях являются определения Московского Поместного Собора 17/18 гг., как высшей церковной инстанции, которой принадлежит вся полнота власти и которой подотчетен и Патриарх (Опред.4/IX-17 г.).

В связи с провозглашенным властью отделением Церкви от государства, принявшим у нас форму гонения на Православную Церковь, Поместным Собором были предопределены отношения предстоятелей церкви к гражданской власти, нашедшие свое выражение в определениях от 5/IV-18 г. «о мероприятиях, вызываемых происходящим гонением на Православную Церковь» (вып. III, стр. 55), от 6/IV-18 г.  «о мероприятиях к прекращению нестроений в церковной жизни» (там-же, стр. 58) и от 30/VIII-18 г. «об охране церковных святынь от кощунственного захвата и поругания» (вып.4, стр. 28) и, наконец, от 19/II, 7/IV и 20/VIII-18 г. «о браке».

Мысль Поместного Собора о Высшей Церковной власти в русской Церкви в связи с происходящим гонением заострена в нижеследующем определении Собора: «От имени Священного Собора оповестить особым постановлением, что Священный Собор Православной Российской Церкви, возглавляемой Святейшим Патриархом и преосвященными иерархами, состоящий из избранников всего православного народа, в том числе и крестьян, есть единственный законный, высший распорядитель церковных дел, охранитель храмов Божиих, святых обителей и всего церковного имущества. Никто кроме Собора и уполномоченной им власти, не имеет права распоряжаться церковными делами и церковным имуществом, а тем более такого права не имеют люди, не исповедающие даже христианской веры или же открыто заявляющие себя неверующими в Бога». (Вып. 3/стр.57).

Как это явствует из пастырских посланий и деятельности, Патриарх Тихон стоял на точке зрения строгого исполнения определений Поместного Собора, не исключая и послания по поводу насильственного из'ятия церковных сосудов по распоряжению гражданской власти. В данном случае Патр.Тихон, как мы дальше увидим, был прав не только с точки зрения вышеприведенного определения Поместного Собора, но и древних канонов Церкви.

Но какова в это время была церковная позиция Митр.Сергия?

Зная волю Поместного Собора и тяжелое положение Патриарха Тихона в связи с выступлением против него советской власти по поводу изданного им послания об из'ятии ценностей, Митрополит Сергий, совместно с Серафимом, Епископом Костромским, и Евдокимом, поныне пребывающим в обновленчестве, выступил решительно против Тихона и опубликовал воззвание от 16/VI-22 г. в газете «Живая Церковь».

Упомянутые иерархи, с Митр.Сергием во главе, здесь пишут: «рассмотрев платформу ВЦУ, заявляем, что целиком разделяем мероприятия ВЦУ, считаем его единственной, канонической, законной, верховной церковной властью и все распоряжения, исходящие от него, считаем вполне законными и обязательными. Мы призываем последовать нашему примеру всех истинных пастырей и верующих сынов Церкви, как вверенных нам, так и других епархий».

За такого рода деяние, учиненное сознательно и упорно, при полном отсутствии вины со стороны Патриарха Тихона, но, напротив, вследствие исполнения последним канонов и определений Поместного Собора, Митроп.Сергий, согласно 15 правила Двукратного Собора, должен быть «совершенно чужд всякого священства».

В виду принесенного митрополитом Сергием покаяния, Патриарх Тихон простил его, хотя, по букве канонов, вследствие тяжести преступления, должен был вопрос о митр.Сергии передать на рассмотрение Собора.

Однако события наших дней, когда м.Сергий оказался в роли Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, показали, что раскаяние м.Сергия было неискренне, и вся его деятельность в должности заместителя м.Петра является саботажем определениям Поместного Собора и канонам Церкви.

Права Местоблюстителя, судя по определению Поместного Собора от 28/VII-18 г., много уже прав Патриарха и должны ограничиваться совершением самых неотложных действий.

Еще более ограничены права заместителя Патр.Местоблюстителя, каковая должность даже не предусмотрена Поместным Собором, и о ней можно только вывести на основании примечания к ст.3 определения от 28/VII-18 г., в коем говорится, что, в случае отпуска или болезни Патриарха, временное председательствование в Священном Синоде и Высшем Церковном Совете Патриарх поручает одному из членов Святейшего Синода.

Однако, сделавшись заместителем м.Петра, Сергий превысил полномочия не только местоблюстителя, но даже и Патриарха, с явным уклонением в сторону обновленчества.

Чтобы не быть голословными, сделаем юридический анализ опубликованного в «Изв. ВЦИК» от 19/VIII-27 г. № 188 Пастырского Послания м.Сергия и временного Синода при нем.

Нужно различать Церковь и государство и не смешивать последнее с входящими в понятие государства элементами, именно народом и государственной властью, а тем более с господствующей в государстве политической партией, проводящей в жизнь свою программу.

Поскольку всякий человек живет на определенной территории, он находится в государстве и обязан подчиняться его законам, не переставая быть христианином.

Нужно сказать, что и в этом пункте может возникнуть почти неустранимый конфликт между велениями совести и всемогуществом государства.

Как утверждают специалисты-богословы и канонисты, самая религия христианская в ее внутреннейшем зерне, в центральном пункте ее учения, несогласна с постулатом всемогущества государства. Несколько указаний достаточно, чтобы выяснить это.

Каждый человек имеет бессмертную душу, призванную к усыновлению Божию, к вечному блаженству. Ради этой бессмертной души каждого отдельного человека совершил Христос дело искупления. Поэтому поставленная человеку задача действовать для своего спасения, соблюдать свою душу от вечной смерти есть его преимущественное дело, в отношении которого всякая другая поставленная для себя человеком цель является подчиненной.

И вот, между тем как всемогущее государство не знает высшего закона кроме своей воли, не знает права, которое бы не подчинялось ей, христианство провозглашает бесконечное право совести.

В отношении совести, состоящей с волей Божией в согласии, не существует прав какого либо земного авторитета. Где веление государственной власти противоречит Божественному закону, там христианин не должен ему подчиняться, а должен отказать миру в повиновении.

Христос заранее предсказывал апостолам, что ради Его имени они войдут в столкновение с властями этой земли.

«Они будут отдавать вас в судилища, и в синагогах своих будут бить вас. И поведут вас к правителям и царям за Меня для свидетельства перед ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать, ибо в тот час дано будет вам что сказать».

И когда Апостолы, после смерти Иисуса, были приведены перед Иудейский Синедрион, так как они не уважили запрещения учить во имя Его, и первосвященник угрожал им за это, Апостолы, исполнившись Духа Святого, ответили: «Должно Богу повиноваться более, чем людям».

Тем самым на все времена означен предел, поставленный для земной власти.

Задачу разграничения Церкви от государства советская власть разрешила в декрете об отделении Церкви от государства, в котором провозгласила свободу вероисповедания, а все религиозные общества и Церкви приравняла к частным обществам и союзам, с прямым запрещением каким либо органам государства или его местных автономных и самоуправляющихся установлений оказывать какие либо преимущества или субсидии какой бы то ни было Церкви или религиозному обществу.

Провозглашенный совет.властью принцип отделения Церкви от Государства проводился более или менее последовательно в первые годы РСФСР, когда у власти стоял т.Ленин.

Однако, еще в 1919 году т.Лацисом была сделана попытка изменить этот принцип. «Допустить расхождение Церкви с государством, – это значит допустить государство в государстве, что, конечно, не может быть терпимо никакой властью, а меньше всего советской.

В соответствии с этим в своей статье, озаглавленной «Церковь и государство» (Изв. ВЦИК от 2/XII-19 года № 270), т. Лацис, указав на служебную роль Церкви при Романовых и на вредные для государства последствия, происшедшие вследствие расторжения связи между Церковью и советским государством, в качестве панацеи предложил следующее»: «Недавний опыт учит нас быть предусмотрительными и поддерживать в духовенстве течение, которое следует за духом времени и идет на поддержку советской власти. Это течение намечено довольно ясно, и было бы непростительно не обратить внимания на новые веяния в православной Церкви. Прогрессивное духовенство имеет право рассчитывать на поддержку советского государства».

В свое время статья т.Лациса вызвала резкий ответ т.Красикова, который в своей статье «Кому это выгодно?» (Изв. ВЦИК от 4/XII-19 г. № 272) заявил, что «если бы покойники могли двигаться, то Карл Маркс, наверное, перевернулся бы в своем гробу от преподнесенной т.Лацисом «истины». «Советская власть, по словам т.Красикова, потому именно и отделила Церковь от государства, что пути их расходятся, ибо коммунизм расходится не только с православной, а со всякой религией, и при таких обстоятельствах говорить об их соединении – значит – хотеть соединить несоединимое».

Но то, что представлялось абсурдом «для военного коммунизма», пришлось вполне ко двору во время НЭП'а.

В 1922 г., в связи с арестом п.Тихона и при деятельной поддержке некоторых органов советской власти, возникла обновленческая Церковь, играющая ныне роль государственной церкви в СССР.

В 1926 г., в связи с заточением Патр.Местоблюстителя м.Петра, явилась церковь Григория и Бориса Можайского.

Обновленческая церковь имеет свои центральные и епархиальные органы, выступающие во вне с правами юридического лица.

В обладании обновленцев находятся все соборы и значительное число храмов, обычно пустующих. За ними по Москве закреплены все чудотворные иконы с целью дать возможность поддерживать им свое существование. В области церковной политики обновленцы отправляют обязанности оффициальных сыщиков и охранников, и этим путем уничтожают своих конкурентов и врагов среди православного духовенства.

Когда появились обновленческие церкви Евдокима, Антонина и др., пользовавшиеся особыми правами и преимуществами в РСФСР, то цель патриарха Тихона заключалась в том, чтобы на точном основании декрета об отделении церкви от государства добиться для старо-православной церкви таких же прав, какими пользуются обновленцы, не изменяя при этом ни в чем настроению и духу древнего православия.

Но какою ценой было куплено обновленцами их привилегированное положение в советском государстве по сравнению с другими церквами?

В целях услужить совет.власти и добиться доверия последней, обновленцы всех чинов и рангов стремились к тому, чтобы, по образному выражению т. И.Степанова-Скворцова, в его статье «Среди церковников», предпосланной в качестве предисловия к посланию М.Сергия, «каким либо образом построить крест так, чтобы рабочему померещился в нем молот, а крестьянину серп».

Делалось это таким образом, что одни из обновленцев ставили своею задачею внедрить в сознание верующих мысль, будто бы христианство по существу своему не отличается от коммунизма, и что коммунистическая власть стремится к достижению тех же целей, что и Евангелие, но свойственным коммунизму способом, т.е. не убеждением, но принуждением. Другие предлагали пересмотреть христианскую догматику в том смысле, чтобы ее учение об отношении Бога к миру не напоминало отношение монарха к подданным, а более соответствовало бы республиканским образцам. Третьи требовали перерегистрации святых буржуазного происхождения».

Теперь обратимся к вышецитированному посланию м.Сергия.

Преступление м.Сергия перед староправославною церковью заключается в том, что он желает поставить церковь в служебное положение к сов.власти и этим путем снискать благорасположение к староправославной Церкви.

«Приступив с благословения Божия к нашей синодальной работе, мы, пишет м.Сергий, – ясно сознаем всю величину задачи, предстоящей нам и всем вообще предстоятелям Церкви.

Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами советского союза, лойяльными к сов.власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы ему, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать советский союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный в союз, будь то война, бойкот, какое нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас. Оставаясь православными мы помним свой долг быть гражданами союза не только из страха, но и по совести (Рим. XIII, 5). И мы надеемся, что с помощью Божией, при вашем содействии и поддержке, эта задача будет нами разрешена».

Такого рода безоговорочное признание всего советского вместе с тем и христианским и староправославным, не допускающее даже возможности конфликта между совестью христианина и постулатом всемогущества государства, и при этом государства атеистического, признание, доходящее до отожествления не на словах, а на деле, не токмо за страх, но и за совесть во всем успехов и радостей сов.власти с успехами и радостями веры православной есть то же обновленчество, но только не в области церковного учения, а в области церковного устройства и права. Но такого рода служение также греховно, как и то, потому что здесь все равно идет речь о служении не Христу, а антихристу, понимая под последним не физическое лицо, а лицо моральное, каким является сов.власть.

Заглянем в Откровение Иоанна (XIII, 5–8).

«И были даны ему уста, говорящие гордо и богохульно. И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его и жилище Его, и живущих на небе. И дано было ему вести войну со святыми и побеждать их, и была дана ему власть над всяким коленом, и языком, и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира».

Как же при таких условиях можно признать задачей Православной Церкви дойти до отожествления радостей и успехов советской власти с радостями и успехами Церкви Православной?

Дадим несколько примеров.

Радостью для советской власти является ликвидация храмов, с превращением их в клубы или подобного рода заведения, и особенно разрушение храмов Божиих, из коих много разрушено, а еще больше предположено к разрушению, и при этом в плановом порядке. Неужели эта радость сов.власти есть также радость и верных чад Церкви? А осквернение мощей, а тайный увоз воровским манером мощей Серафима Саровского в епархии м.Сергия? Неужели и эта радость сов.власти есть радость верующих, и в том числе епархиального владыки Саровского монастыря? А посеяние в Церкви плевелов путем поощрения выступлений Евдокима, Антонина, Бориса, Александра Введенского и т.д., в чем сов.власть, несомненно, делает большие успехи? Что же, и эти печальные для Церкви успехи суть успехи Православной Церкви? И разгон монашествующих, и закрытие всех монастырей, в том числе в епархии м.Сергия, наприм. Дивеевского монастыря, приуроченное к десятилетию сов.власти, как известного рода достижение? Как надо это все расценивать? Что это – радость или неудача для Православной Церкви? А массовая дехристианизация детей? А запрещение духовного образования для пастырей? Что это успех или радость для Церкви? и т.д.

Подобных примеров мы можем набрать массу, но со своей стороны попросим м.Сергия указать хотя бы один пример обратного, т.е. когда бы успехи радости веры православной были бы, по признанию сов.власти, успехами и радостями последней.

При таких условиях публично заявлять, что подобного рода соглашательство между православной церковью и сов.властью, с полным забвением всех интересов и самосознания православия, было яко бы волею почившего Патр.Тихона, это значит возносить клевету на покойного святителя, которая, не будь клеветой, могла бы на него набросить такую тень, как утверждение м.Сергия уже по другой линии о том, что будто бы только с момента написания его «пастырского» послания, т.е. 16/29 июля 1927 г., «наша патриархия» решительно и бесповоротно встала на путь лойяльности, тогда, как всем известно, что Патр.Тихон, поскольку он был гражданином Василием Белавиным, всегда относился лойяльно к советскому государству, и если возвышал иногда свой голос, то это об'ясняется исключительно нарушением со стороны государства принципов религиозной свободы, как-то вопрос о мощах, чудотворных иконах, из'ятия священных сосудов, закрытие монастырей, запрещение преподавания Закона Божия и т.д. когда бы не смог молчать ни один уважающий свой сан и свою веру иерарх. По этим вопросам Патр.Тихон предпочитал в отношении власти держаться примера апостолов и синедриона, а не обновленцев и м.Сергия, из'ясняющихся в любви и лойяльности к власти, попирающей святой для религии принцип свободы совести и свободы Церкви.

Но, принося в жертву государственного абсолютизма свободу и достоинство церкви, опирающейся на миллионы староправославных, каких успехов добился м.Сергий?

Успех м.Сергия заключается в том, что с «разрешения властей» он организовал временный патриарший синод.

«Теперь наша Православная Церковь в союзе – радуется м.Сергий, - имеет не только каноническое, но и по гражданским законам вполне легальное центральное управление, а мы надеемся, что легализация постепенно распространится и на низшее церковное управление: епархиальное, уездное и т.д.»

Как мы сейчас увидим, этот успех настолько невелик, что возникает вопрос, стоило ли из за этого временного синода, как говорится, огород городить.

Из одного приказа М.Сергия видно, что образованный им «с дозволения начальства» синод черпает свои полномочия из полномочий м.Сергия и падает вместе с ним. Таким образом, канонически этот Сергиев Синод есть нечто совершенно отличное от Священного Синода, предусмотренного московским Поместным Собором, и с точки зрения канонического права весьма сомнительное. Что касается легализации этого синода в качестве вполне легального центрального управления, то этот вопрос более, чем спорный… Дело в том, что легализация центрального управления возможна в порядке предоставления прав юридического лица, чего на самом деле нет. Обновленцы регистрировали свои «священные» синоды в качестве исполнительных органов церковных с'ездов. Но у м.Сергия этих церковных с'ездов не было, и Сергиев Синод составлен им единолично, повидимому по соглашению с каким нибудь органом советской власти, играющим в РСФСР роль бывшего обер-прокурора. Как можно думать, весь процесс регистрации синода свелся к тому, что список членов синода был представлен м.Сергием в НКВД, а здесь он был присовокуплен к делу. Во всяком случае у м.Сергия нет никакой оффициальной бумаги НКВД об утверждении Сергиева Синода в качестве исполнительного органа староправославной Церкви. Таким образом, дефективный с точки зрения канонов Церкви Сергиев синод не имеет никакого юридического значения и по гражданским законам.

Послание м.Сергия представляет программу будущей его деятельности в занятой им позиции для Русской Православной Церкви, как «решительно и бесповоротно» преданного слуги сов.власти.

Все последовавшие после этого действия м.Сергия являются проведением в жизнь этой программы.

Приказом, разосланным по всем приходам г.Москвы и по епархиям, м.Сергий предписал возносить свое имя вместе с местоблюстителем м.Петром, а на эктениях возглашать моление не только о государстве советском, но и о властях.

Приказ этот вызывает серьезные возражения и с формальной стороны, и по существу.

Согласно определения Московского Поместного Собора, в период междупатриаршества возносится моление о местоблюстителе, но правила ничего не знают о возношении моления за заместителя, и такого рода требование является не вытекающим из определения собора новшеством.

Далее, предписывая молиться не только за государство, но и за власть, м.Сергий уничтожает последний различительный пункт староправославной церкви (Тихоновцев) от обновленцев.

По этому вопросу прежде всего нужно сказать, что советская власть, как власть атеистическая, может быть шокирована такого рода молениями и в таких молениях не нуждается, открыто считая всякую религию дурманом для народа. Если бы сов.власть нуждалась в молитвах м.Сергия, то она сама потребовала бы от граждан совершения молитв, как она делает во всех остальных случаях, когда нуждается в услугах граждан.

Однако, дав этот приказ, м.Сергий на этом не успокаивается.


Категория: Террор против Церкви | Добавил: rys-arhipelag (29.06.2013)
Просмотров: 637 | Рейтинг: 0.0/0