Приветствую Вас Вольноопределяющийся!
Суббота, 22.06.2024, 19:31
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 4122

Статистика

Вход на сайт

Поиск

Друзья сайта

Каталог статей


Каноническое исследование деяний Митрополита Сергия (Страгородского). Не публиковавшийся документ из сборника "Дело митрополита Сергия" (2)

«Портал-Credo.Ru» продолжает публикацию малоизвестных документов из машинописного сборника "Дело митрополита Сергия", который находится в Государственном архиве Российской Федерации, где хранятся документы высших органов законодательной, исполнительной и судебной власти Российской Федерации. Орфография и пунктуация подлинника сохранены.


Дальнейший образ действий м.Сергия есть тот, который московскими книжниками начала 17 в., когда нравы поисшатались, при испестрившемся времени, был назван «богонаученным коварством».

Непослушание групп верующих его приказу о поминовении себя и властей м.Сергий отожествляет с контр-революцией, со всеми вытекающими отсюда последствиями уже по линии ОГПУ,

В виду этого мы видим рассылку по всем московским храмам как клиру, так и группам верующих, м.Сергием нового конфиденциального приказа с предписанием немедленно письменно донести причину и мотивы непоминовения м.Сергия и властей, если таковые почему либо не поминаются в данной Церкви.

Но, взяв на себя добровольно функцию политического сыска за чадами Православной Церкви, м.Сергий затрагивает самым чувствительным образом совесть своей паствы. По поводу поминовения в храмах оффициально атеистической из принципа власти нужно сказать, что оно делается на эктении в форме внутренне противоречащего моления «о стране нашей и о властех ее, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте».

В пользу этого ненужного для советской власти поминовения, наши услужатели обычно оперируют такого рода аргументом: «но ведь молились же древние христиане за Нерона, так почему же и нам не возносить молитв за советскую власть?»

Как ни сомнительна историческая ссылка на Нерона, но все же здесь на лицо серьезная натяжка.

Положим даже, что древние христиане молились за Нерона, как молились персонально за других императоров. Что из этого следует? Как гласит древняя мудрость, «сердце царево в руце Божией».

Отсюда – верующий язычник Нерон мог обратиться в пламенного христианина подобно тому, как Савл из ярого гонителя превратился в Апостола Павла. В соответствии с этим, относительно некоторых императоров II–III века, вроде императора Филиппа Араба, держится упорная молва, что они были тайными христианами.

Между тем м.Сергий предлагает молиться за государственное учреждение, имеющее свою цель и задачи, указанные в конституции, при чем цели и задачи прямо противоположны бытию Церкви.

Вследствие этого между молитвой за Нерона и молением за сов.власть существует большое различие, которое станет ясным из нижеследующего примера. Мы можем молиться и молимся о спасении и направлении на правый путь блудниц, но отсюда не следует, чтобы мы возносили моление о публичном доме.

Однако, отожествляя непоминовение себя и властей с контрреволюцией, м.Сергий делает ставку на свободу человеческой совести. В связи с новейшей тактикой м.Сергия у многих верующих возникает невольно вопрос о тайне исповеди. Так как советская власть принципиально не признает никаких профессиональных тайн, а власти нужно, по словам м.Сергия, повиноваться не только за страх, но и за совесть, то церковная исповедальня в руках приверженцев Сергиевой теории легко может быть использована, как средство сыска.

М.Сергий сам понимает, что его новая платформа подчинения церкви целям сов.политики затронет благочестивое чувство многих верующих и болезненно отзовется на их совести.

Вследствие этого м.Сергий предлагает единственный во всей церковной истории выход, заключающийся в том, чтобы «если переломить себя они сразу не смогут, по крайней мере не мешать нам, устранившись временно от дела». «Мы уверены, что они опять, и очень скоро, возвратятся работать с нами, убедившись, что изменилось лишь отношение к власти, а вера и православно-христианская жизнь остаются незыблемыми».

Но все это любимый лейт-мотив обновленцев и Бориса Можайского.

Предложение м.Сергия всем православным заставляет нас формулировать наше воззрение на проводимое м.Сергием учение и поставить вопрос о формальном отделении всех несогласных с его обновленческим учением от м.Сергия.

Прежде всего обратимся к Московскому Поместному Собору 1917/18 г. и поищем там разрешения нашему вопросу.

Московский Поместный Собор никогда не предполагал, чтобы из среды высших иерархов выделился митрополит, который мог бы посягнуть на определения названного Собора об отношении Церкви к сов.власти и который бы сделал попытку заставить Церковь служить антихристу. Но среди определений того же собора мы встречаем ряд нижеследующих определений, фиксирующих воззрение собора на аналогичные преступления мирян и клириков.

Определением от 5/IV-18 г. собор предписывает «лишать доверия и права представительства предателей из клира и мирян, сознательно действующих на пользу врагов Церкви».

В определении от 6/IV-18 г. собор вынес следующее правило: «Священнослужители, состоящие на службе в противоцерковных учреждениях, а равно содействующие проведению в жизнь враждебных церкви положений декрета о свободе совести и подобных актов, подлежат запрещению в священнослужении и, в случае нераскаяния, извергаются из сана». (Ап. 62, VII всел. 1 и 13, Петра Алекс. 10).

Сознавая расхождение своей платформы с Поместным Собором 17 г., чувствуя диссонанс между своим посланием и настроением массы верующих и открытое недоверие к себе, как бывшему обновленцу, и зная со слов клевретов своих растущую непопулярность свою в народе, м.Сергий, вместо того чтобы понять неверность своего шага и, по примеру Патриарха Тихона, итти с верным народом, «телом Христовым», попытался укрепить свою шаткую позицию канонически и догматически.

Эту цель преследует его второе послание от 18/31 декабря 27 г. Считая незыблемым для Церкви выраженное им в своем первом послании, он выступает в роли Российского папы, обладающего всей полнотой церковной власти в правовом смысле и непогрешимостью.

Отступив от смирения наших православных иерархов, м.Сергий говорит в своем послании голосом средневекового папы: «Будьте уверены, что мы действуем в ясном сознании всей ответственности нашей перед Богом и Церковью. Мы не забываем, что, при всем нашем недостоинстве (смирение паче гордости), мы служим тем каноническим бесспорным звеном, которым наша русская православная иерархия в данный момент соединяется со вселенскою, через нее с апостолами, а через них и с Самим Основоположителем Церкви, Господом Иисусом Христом. «Слушаяй вас, – сказал Он Св.Апостолам, – Мене слушает, а отметаяйся вас, Мене отметается, отметаяйся же Мене, отметается Пославшего Мя» (Лук. X, 16). Поэтому Апостолы убеждали христиан иметь общение с ними. «А наше общение с Отцем и Сыном Его Иисусом Христом» (I Иоанн. 1, 3). С радостным дерзновением, в продолжении веков, повторяла эти апостольские слова Святая Церковь Христова и все ее верные служители, не порывавшие золотой благодатной нити апостольского преемства».

Об'явив себя бесспорным обладателем золотой нити и отожествив с собою всю русскую Православную Церковь, на манер Людовика XIV: «Церковь – это я», м.Сергий, будучи убежден, что его учение не составляет ереси, находит опору свою в канонах 13-15 Двукратного Собора против всех, с ним инакомыслящих в отношении беспрекословного подчинения Русской Церкви сов.власти.

«Боязнь потерять Христа, пишет м.Сергий – побуждает христианина не бежать куда-то в сторону от законного священноначалия, а, наоборот, крепче за него держаться и от него неустанно искать раз'яснений по всем недоумениям, смущающим совесть. Вот почему каноны нашей Святой Церкви оправдывают разрыв со своим законным епископом или патриархом только в одном случае: когда он уже осужден собором или когда начнет всенародно проповедовать заведомую ересь, тоже уже осужденную собором. Во всех же остальных случаях скорее спасется тот, кто останется в союзе с законной церковной властью, ожидая разрешения своих недоумений на соборе, чем тот, кто, восхитив себе соборный суд, об'явит эту власть безблагодатной и порвет общение с нею». (Двукрат. пр. 13–15 и мн.др.).

Но, как говорит армянская пословица: «хитрая лиса попадает в капкан четырьмя ногами», так точно и м.Сергий, спрятавшись за каноны, думает, что он совершенно забронировал свою свободу и свою власть заместителя Патриаршего Местоблюстителя от всякого сопротивления по церковной линии.

Действительно, в посланиях м.Сергия едва ли можно найти какую либо ересь, осужденную Вселенскими соборами, но для всякого искреннего христианина инстинктивно понятна неправота м.Сергия перед Церковью и христианством, которые он желает сделать орудием в руках советского государства.

Правда, в своем первом послании м.Сергий всех несогласных с ним по этому вопросу причисляет к людям, не желающим понять «знамение времени», и подводит под понятие контрреволюции.

Эта мысль еще более заострена во втором послании, где он пишет: «в административном отделении от нас хотят быть лишь те, кто не может отрешиться от представления о христианстве, как о силе внешней, и торжество христианства в мире склонны видеть лишь в господстве христианских народов над нехристианскими».

Причиною всего этого, по словам м.Сергия, является «недостаточное сознание всей серьезности совершившегося в нашей стране. Утверждение соввласти многим представлялось каким-то недоразумением, случайным, а потому недолговечным. Забывали люди, что случайностей для христианина нет, и что в совершающемся у нас, как везде и всегда, действует также десница Божия, неуклонно ведущая каждый народ к предназначенной ему цели».

Если мы обратимся к «предназначенной, по словам м.Сергия, русскому народу цели», то, во-первых, увидим, что обвиняемые м.Сергием люди, признающие, что трудно согласовать новый режим с православием, к числу которых нужно отнести и Патриарха Тихона и его Местоблюстителя М.Петра, правильно оценили «знамение времени», а, во-вторых, поймем, что отделившиеся от м.Сергия верующие отходят от него вовсе не потому, что представляют христианство внешнею силою и торжество христианства видят в господстве христианских народов над нехристианскими.

Цели Православной Церкви и советского государства настолько противоположны и исключающие друг друга, что здесь невозможно перебросить какой бы то ни было мост.

Цель христианства – водворение на земле Царства Божия. Цель советского государства – осуществление здесь на земле коммунистического государства, одним из уставов которого является отречение от христианства, с заменою его целостным материалистическим миропониманием, основанным на научных данных. Нужно отдать справедливость сов.власти, что она в отношении церкви и религии не скрывает своих намерений и планов. Все эти принципы: «религия – частное дело», «Церковь есть частное общество», «отделение Церкви от государства» и т.д. – все это рассчитано на текущий переходный момент. Напротив, руководимая коммунистической партией сов.власть систематически и неуклонно стремится к осуществлению § 13 программы ВКП (б).

«По отношению к религии – читаем здесь – ВКП (б) не удовлетворяется декретированным уже отделением церкви от государства и школы от Церкви и т.п. мероприятиями, которые буржуазная демократия выставляет в своих программах. ВКП руководствуется убеждением, что лишь осуществление планомерности во всей общественно хозяйственной деятельности масс повлечет за собою полное разрушение связи между эксплоататорскими классами и организацией религиозной пропаганды, содействуя фактическому освобождению трудящихся масс от религиозных предрассудков и организуя самую широкую научно-просветительную и антирелигиозную пропаганду».

Церковь Христова есть царство не от мира сего – и затрагивает внутренний мир человека. Сфера государственного господства, это – внешний мир, внешнее поведение человека. Церковь и государство действуют, таким-образом, в разных плоскостях. Отсюда, как показывает опыт римско-католической Церкви, христианство может мириться и вступать в взаимообщение с любым государством, не претендующим на господство над внутренним миром человека, и при этом государством совершенно независимо от форм правления, как правильной (монархии) – так и беззаконной (тирания, олигархия, охлократия).

Не уживается и не мирится христианство только с другою религией или ее имитацией, как бы таковая ни называлась.

Однако коммунистическое государство, в отличие от буржуазного, претендует на господство и над внутренним миром человека.

В коммунистическом государстве нет места религии.

Поэтому смертным грехом и каноническим преступлением м.Сергия является проводимая им политика сделать Православную Церковь в переходный период орудием для достижения враждебных христианству целей советского государства.

Такого рода деятельность возможна только путем предательства интересов христианской Церкви и измены Христу, что составляет одну из разновидностей более тяжкого, чем ересь, канонического преступления – апостасии, или отпадения от веры.

Вследствие своего широкого распространения в период гонений на христианство, преступление апостасии в нашей церкви разработано с такою полностью, как никакое другое.

Лицами, виновными в апостасии, или так наз. павшими, признаются все христиане, которые либо прямо отпадают от веры, либо тем или иным, нравственно нечистоплотным, путем обойдут возложенную на христианина обязанность исповедания веры.

Со времени Св.Киприана Карфагенского Церковь различает три класса павших: 1) жертвоприносители, 2) воскурители фимиама и 3) так наз. либеллятики.

Под первыми двумя классами разумеются лица, виновные в грубом идолопоклонстве.

Напротив, либеллятики – это ловкачи, которые, хотя и не совершили жертвоприношения или воскурения фимиама перед гением императора, но выполнили приказ языческой власти о выявлении своей лойяльности в ущерб интересам христианства. Во времена Св.Киприана под либеллятиками разумелись лица, получившие за взятку от римского начальства письменную справку о принесении ими жертвы, хотя на самом деле этого не было.

Самооправдание таких ловкачей приводится у Св.Киприана в письме 43. (См. русский пер.Творений ч.1, стр 227): «Тот, кто воспользовался запискою, говорит: я прежде читал и из речей епископа узнал, что не должно приносить жертву идолам, и что раб Божий не должен поклоняться истуканам; потому, чтобы не сделать непозволенного, я, когда представился случай иметь записку, которую я и не брал бы без такого случая, пошел к начальству об'явить или об'явил через другого, шедшего туда, что я христианин, что мне не позволено приносить жертву, и нельзя приступить к жертвенникам диавольским, и что я даю за то плату, чтобы мне не делать непозволенного».

Дальнейшее развитие понятия апостасии, как преступления, мы видим в период Диоклетианского гонения.

Как известно, импер.Диоклетиан в начале 4 в. издал три закона против христианской церкви. Первый закон повелевал из'ять все храмы у христиан и часть из них разрушить, второй предписывал из'ять священные книги и сжечь их, а священные сосуды конфисковать, а третий повелевал арестовать всех предстоятелей Церкви и представить списки верующих для лишения граждан политических прав, а рабов надежды на свободу.

Следствием этих законов явилось массовое отпадение от веры.

Из правил Петра Алекс. (прав. 5,6,7) мы видим новые приемы ловкачества для того, чтобы обойти указ Диоклетиана о выражении лойяльности государству.

Некоторые проходили только мимо идолов, не кланяясь им и не принося жертв, другие представляли письменные удостоверения того, чего на самом деле не было; некоторые вместо себя ставили наемников из язычников и даже собственных рабов из христиан.

В это же время, как следствие указов Диоклетиана об из'ятии Св.книг и конфискации церковных сосудов, образовался новый вид павших, так наз. традиторов или предателей. Так назывались христиане, выдававшие по требованию властей книги Свящ.Писания, церковные сосуды или имена христиан. Так как священные книги и церковные сосуды находились в ведении духовенства, то в большинстве случаев традиторами бывали духовные лица – пресвитеры и даже епископы.

И здесь дело не обходилось без ловкачества. Некоторые из них в целях, как говорится, и капитал приобрести и невинность соблюсти, выдавали под видом книг свящ.Писания отверженные церковью сочинения еретиков, а вместо церковных сосудов – старую утварь, предназначенную на слом, или же сосуды, не бывшие в употреблении.

Не смотря на все эти хитрости все эти лица оказались в числе павших.

О них говорит правило 13 арелатского собора 314 г. по делу Карфагенского епископа Цецилиана, обвинявшегося новацианами в традиторстве.

«О тех, о которых говорят, что они выдали св.книги или богослужебные сосуды или имена своих собратий, угодно нам, говорят отцы Арелатского собора, чтобы они были извержены из клира, если только это будет доказано на основании оффициальных актов, а не пустым оговором» (Mansi т.1, стр. 463–5).

По канонам Григория Неокесарийского, к падшим относятся все христиане, которые, хотя и не отступили от веры, но, по тем или иным соображениям, споспешествовали язычникам против христиан, указывая им пути и дома христиан (Григ.Неокес. пр. 8 и 9).

На этой же точке зрения стоит и первый Вселенский собор 325 года.

Ко времени Собора Константин одержал верх над другим римским императором Лицинием, борьба которого с Константином носила характер борьбы язычества с христианством, потому что Лициний выступил как представитель язычества, и таким образом в войне Константина и Лициния дело шло о том, останется ли верх за язычеством или за христианством. Никейский собор признал павшими всех христианских подданных имп.Лициния, выступивших с оружием в руках против дела христианства, возглавляемого Константином, особенно тех, которые уже раз сложили с себя воинский пояс, т.е. оставили военную службу, а потом из эгоистических соображений вернулись обратно.

Проанализировав преступление апостасии, мы должны признать, что образ мыслей и действий м.Сергия и его политика в отношении сов.власти дают полный состав этого преступления с точки зрения древних канонов. В своем послании интересы, радости и успехи сов.власти он отожествляет с интересами Церкви Православной, хотя таковые диаметрально противоположны друг другу. За чечевичную похлебку – дефективный временный синод – Сергий продал свободу Церкви. Задача церковной политики м.Сергия, по его же посланиям, - это победа сов.власти с помощью Церкви и ее верных чад. Сюда же надо отнести и его тактический прием в борьбе с инакомыслящими об отношениях между советским государством и Церковью, охарактеризованный нашими книжниками, как «богонаученное коварство».

Таким образом, с точки зрения древних канонов, м.Сергий традитор, предатель, павший – со всеми вытекающими отсюда для него последствиями.

И напрасно м.Сергий для того, чтобы спасти свою власть, думает укрыться за канон 15 Двукратн.Собора, который ему понадобился для удержания у себя тех, коим он предложил в первом своем послании временно отойти от Церкви, дабы не мешать ему творить его черное дело для Русской Церкви. Но, как мы сейчас увидим, этот двукратный канон не за м.Сергия, но против него.

По канону, отделение от своего епископа, митрополита или патриарха – зло. Однако, бывают случаи, когда такое отделение не только благо, но и спасение. Случай этот – ересь епископа, митрополита или патриарха. Но отпадение от веры еще большее каноническое преступление, чем ересь, посему все сказанное в каноне о ереси, относится в еще большей степени к апостасии.

Что говорит канон 15-ый?

«Что определено о пресвитерах и епископах и митрополитах, то самое, и наипаче, приличествует патриархам. Посему, аще который пресвитер, или епископ, или митрополит дерзнет отступити от общения со своим патриархом, и не будет возносить имя его, по определенному и установленному чину, в Божественном тайнодействии, но, прежде соборного оглашения и совершенного осуждения его, учинит раскол: таковому святый собор определил быть совершенно чужду всякого священства, аще токмо обличен будет в своем беззаконии. Впрочем сие определено и утверждено о тех, кои, под предлогом некоторых обвинений, отступают от своих предстоятелей, и творят расколы и расторгают единство церкви. Ибо отделяющиеся от общения с предстоятелем ради некие ереси, осужденной св.Соборами или отцами, когда, т.е., он проповедует ересь всенародно и учит оной открыто в Церкви, таковые аще и оградят себя от общения с глаголемым епископом прежде соборного рассмотрения, не токмо не подлежат положенной правилами епитимии, но и достойны чести, подобающей православным. Ибо они осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей, и не расколом пресекли единство Церкви, но потщились охранити Церковь от расколов и разделений».

Правило это прекрасно растолковано Зонарой в его толковании названного канона.

«Что определили отцы собора относительно митрополита и епископов, то, говорят они, еще более приличествует и по отношению к патриарху. Ибо, если какой либо митрополит, или епископ, или пресвитер дерзнет отступить от общения с своим патриархом и перестанет возносить его имя прежде, чем пред'явит против него что-либо собору и прежде судебного о том расследования, а может быть и осуждения патриарха, таковой, как учинивший раскол, должен быть совершенно чужд всякого священства. К сему отцы присовокупили, что это определение утверждено (в подлиннике – запечатлено – ЕСФРАГИСАЙ), т.е. твердо поставлено о тех именно, которые, под предлогом каких либо обвинений, отступают от своего предстоятеля и расторгают единство Церкви, когда, напр., обвиняют в блуде или святотатстве или рукоположении за деньги, или в чем подобном. Но если, напр., патриарх или митрополит, или епископ будет еретик (а тем более, значит, апостат-вероотступник), и такой, который всенародно проповедует ересь, открыто учит (ГИМНЭ ТЕ КЕФАЛЭ) еретическим догматам (тем более вероотступничеству), то отделившиеся от него, кто бы они ни были, не только не будут достойны наказания за то, но и должны быть удостоены чести, как православные, удаляющиеся от общения с еретиками, ибо таков смысл выражения «аще и оградят себя» - АПОТЕИХИЗОНТЕС (потому что ограда – ТЕИХОС служит к отделению тех, кто находится внутри ее, от находящихся вне), таковые отделяются не от епископа, а от лжеучителя, и не раскол произвели в Церкви, а скорее освободили Церковь от раскола, насколько это от них зависело.

В заключение мы считаем необходимым остановиться на вопросе, возможно ли такое отделение группы верующих на основании советских законов.

Вопрос этот раз'ясняется нижеследующим раз'яснением 5 отдела НКЮ от 25/VIII-1922г. № 512:

«Исходя из принципа, что религия есть частное дело отдельного верующего, декрет об отделении Церкви от государства не признает церкви и религиозного общества, как юридического института, а допускает существование лишь отдельных религиозных групп граждан, об'единяющихся для удовлетворения своих рел.потребностей. Группа эта правами юридического лица не пользуется и не может владеть собственностью. По духу советского законодательства, каждая такая группа – это вольная, самодовлеющая церковь, которая может устраивать собственную жизнь и иметь какие угодно верования, лишь бы при этом не нарушился законный общественный порядок и не затрагивались права граждан советской России. В виду этого, советское законодательство и государство не вмешивается в вопросы церковной иерархии образовавшихся на его территории религиозных групп, предоставляя им, в делах внутренней организации и устройства, полную самостоятельность вплоть до провозглашения себя автономной, ни от кого независимой церковной общиной. В соответствии с этим, 5-й отдел неоднократно раз'яснял, что подчинение отдельной группы граждан, а также священнослужителей, своему епископу является в РСФСР совершенно добровольным, так как налагаемые церковной властью канонические кары и наказания за непокорность и неподчинение духовной власти, вроде отлучения, интердикта, низложения, лишения должности, запрещения священнослужением, перемещения и т.д., не имеют никакой юридической силы в РСФСР, потому что не от епископа, а от самой группы верующих зависит сделать выбор между епископом или угодным группе священнослужителем». (Гидулянов. Отделение церкви от государства, изд.3, стр.141). –

ГАРФ. Фонд 5919, опись 1, дело 1, листы 362 – 380
Категория: Террор против Церкви | Добавил: rys-arhipelag (29.06.2013)
Просмотров: 551 | Рейтинг: 0.0/0