Виктор Гюго: «Мы надеемся, что мерзкая машина (гильотина) уберётся из Франции. Пусть ищет пристанища у каких-нибудь варваров, не в Турции, нет, турки приобщаются к цивилизации, и не у дикарей, те не пожелают её, пусть спустится ещё ниже с лестницы цивилизации, пусть отправится в Испанию или Россию». Этот пассаж автора «Девяносто третьего года» лишний раз свидетельствует о справедливости замечания Пушкина: «Европа столь же невежественна в отношении нас, сколь и неблагодарна». Правда, Россия, её интеллигенция упорно не желала понимать этого, заискивая и лакействуя перед «цивилизованным миром», нисколько не внимая словам Ф.И. Тютчева: Напрасный труд - нет, их не вразумишь,- Чем либеральней, тем они пошлее, Цивилизация - для них фетиш, Но недоступна им ее идея. Как перед ней ни гнитесь, господа, Вам не снискать признанья от Европы: В ее глазах вы будете всегда Не слуги просвещенья, а холопы.

Но, вот, «убили» Бога. «Освободились» от Бога. От совести. От всех мешавших свободе «ветхих одежд». Оборвали нити, связывавшие человека с небом, не дававшие ему упасть. И за обрывки их тотчас ухватилась иная рука, ставшая дёргать несчастных по своему произволу. И свобода вылилась самым страшным рабством. Из положения сынов милостивого Владыки оказались обезумевшие люди в положении рабов самого жестокого узурпатора. Безумные люди грезили о равенстве! Но человек, духовно цельный, чистый, просвещённый и без того равен со всеми в силу своего смирения и мудрости. Такой человек, каких бы званий и регалий не достиг, прост, обходителен и учтив со всеми. Ему нет нужды пытаться поднять собственную значимость унижением другого, демонстрацией презрения к стоящим ниже, горделивым превозношением самого себя. Это удел людей ничтожных, желающих, во что бы то ни стало, компенсировать своё ничтожество. Такие-то люди более всего и жаждали «равенства», чтобы под лозунгом его стать, наконец-то, равнее равных. О равенстве испокон веку громче всех кричали те, кто считал себя неизменно выше прочих и презирал тот самый народ, о котором якобы радел. Истинные друзья народа не говорили громких фраз, а просто деятельно служили ближним и были равны с каждым, кому протягивали руку помощи. Не могло быть и братства, которого чаяли помутнённые умы. Ибо истинное братство основано на любви. Истинное братство возможно только во Христе. Они же провозглашали братство вне Христа. Без Христа. И выходило «братство» во Антихристе. Лже-братство, страшная спайка людей, объединённых общим преступлением и взаимно ненавидящих друг друга.

В эпоху Возрождения человек уверовал в себя. В свою силу и разум. Но что есть разум с помрачённым, а то и вовсе выхолощенным божественным началом? Даже самый гениальный, он становится ничем иным, как игрушкой сатаны. И гений Фауст становится соучастником Мефистофелевскому шабашу, и лишь по Божию милосердию оказывается избавлен от окончательной погибели, ибо в душе его не угасло желание добра для ближних, и связь с Творцом не была разорвана окончательно. В тот момент, когда человек определил свой бедный разум высшим мерилом, он утратил его, обретя безумие, плоды которого суждено нам пожинать. Впрочем, мы забегаем вперёд, ибо подлинный «культ Разума» утвердится значительно позже рассматриваемой нами эпохи, служащей лишь прологом к этому грядущему культу.

В этой лекции мы коснемся главнейшей загадки человеческой жизни. Тема эволюции души связана с нашими представлениями о прогрессе человечества, о том, каков смысл нашего существования в бескрайней Вселенной, которая на вид так равнодушна, чтобы не сказать — враждебна, к нашим усилиям. В наш тревожный век, век трагедий и разочарований, эта тема получает особое значение.

Процесс секуляризации христианской цивилизации был неизбежным по исто-риософской логике возрожденческого гуманизма: эмансипация человека, познание им самого себя, освоение природы сопровождается автономизацией натуралистического знания от религиозного мировоззрения. Не могла избежать секуляризации и Русь, не изолированная от христианского мира. Но формы, масштабы и степень разрушительно-сти секуляризации зависели от позиции Церкви и ведущего слоя, политики власти, реак-ции народного благочестия. Обмирщение культуры не обязательно приводит к апоста-зии (вероотступничеству) и богоборчеству. Русское православное общество оказалось неспособным дать адекватный ответ на исторические вызовы.

160 лет назад, 4 октября (по старому стилю) 1853 г. Турция объявила войну Российской Империи. Так началась тяжелейшая и несчастливая для России Крымская война (1853-1856), также получившая у современников «битвы за ясли Господни».

Никогда прежде на поле боя не погибало столько солдат, как в сражении под Лейпцигом: каждый пятый участник поплатился жизнью. А правители сели за стол переговоров.

Сельское хозяйство в экономической жизни любого государства играет исключительно важную роль, ибо эта отрасль обеспечивает физическую жизнеспособность народонаселения каждой конкретной страны.

Завершен очередной акт перманентного спектакля под названием «Пересмотр «потолка» государственного долга США». Спектакль разыгрывается уже на протяжении нескольких десятилетий на Капитолийском холме в Вашингтоне (предыдущий акт разыгрывался летом 2011 года). Действие последнего акта началось в конце сентября. 

Николай Владимирович Случевский — наследник двух именитых дворянских родов, Столыпиных и Случевских, носитель почти отжившего, правильно-литературного русского языка и обладатель паспорта гражданина США. Вот уже год, как он обосновался в России и строит планы по возрождению исторической родины, удивляя всех белоэмигрантских родственников. О своей встрече с Россией и задуманном проекте "Столыпинский центр регионального развития" Случевский рассказал "Огоньку" — журналу, который когда-то писал еще о его прадедах.

Мы решили предложить вниманию авторов намечающейся работы три цифры, которые будут полезными для любой «книги-эпопеи».

Нам дорога русская Россия, как самое совершенное орудие для отстаивания наших святынь, для сохранения на благо всего человечества великих наших идеалов, как единственная возможность подготовить в дали веков их полное торжество. Вот почему Русское Собрание и призывает своих соотечественников к всестороннему развитию хороших национальных задатков, к борьбе с национальными нашими недостатками, - безпечностью, ленью, уклончивостью от выполнения своих гражданских обязанностей; ведь благодаря именно нашему ничегонеделанию, да политиканству и пошло у нас все вкось да вкривь на радость иноплеменников и их прислужников. Исповедуемый нами принцип не сеет вражду, но служит простой справедливости; ибо ключи от русского дома должны быть в русских руках, русское юношество должно получать национальное воспитание, русский человек - освободиться от гнета иностранщины, а все это даст только «Россия для русских».

...пусть не оправдывается никто из таких «борцов» своею мнимою ревностью о каких-то высоких идеалах, ибо истинная святая ревность (как и «мудрость, сходящая свыше») «во-первых, чиста, потом мирна, кротка, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, безпристрастна и нелицемерна» (Иак. 3, 17). Всякая другая «ревность», не обладающая этими качествами, происходит, как учит св. Апостол, от «горькой зависти» и «сварливости», и она не останавливается перед «самохвальством» и «ложью на истину», производя всюду лишь «неустройство» и «все худое» (Иак. 3, 14-16).
Изумительно глубоко и красочно рисует психологию этой «неразумной ревности», заставляющей нас видеть только чужие недостатки и пороки и не замечать своих, «ревности», производящей в нашей среде раздоры, смуты и разделения, святитель Феофан, Вышенский Затворник.
Эту неразумную «ревность» называет он «духом пересудливости». «Этот дух», говорит он: «за все цепляется, и все представляет в мрачном виде беззаконности и пагубности. Это — немощь, в большей или меньшей степени, почти общая у людей, не внимающих себе... Кто-то приседит сердцу и разжигает его на пересуды — оно и источает их. Но в то же самое время пересудчик сам готов на недобрые дела, лишь бы только никто не видал, и непременно состоит в недобром порядке, в каком-либо отношении; он как-будто и судит и осуждает, чтобы чувство правды, оскорбленное и подавленное в себе, вознаградить нападками на других, хотя бы то и неправыми. Правдолюбивый и стоящий в правде, зная, как трудно достается исправность в делах, а еще более в чувствах, никогда не станет судить: он скорее готов бывает покрыть снисхождением не только малое, но и великое преступление других... И всегда почти так бывает: разсуди о поступке ближняго, и найдешь, что он совсем не имеет того важнаго, ужасающаго характера, который показался тебе в нем с перваго раза» («Мысли на каждый день года» стр. 350-1).

Господствующее иосифлянское мировоззрение воспитывало в народе не лучшие качества. Авторитетом Церкви были узаконены нравственные слабости и пороки, кото-рые выработались во времена монгольского рабства. Огрубение русского характера, от-равление татарщиной – «двоедушие, хитрость, низкопоклонство, низкие проявления инстинкта самосохранения – делаются добродетелями времени, которые проповедует и летописная мораль» (П. Знаменский). «Насколько въелись эти "достоинства” в душу русского человека – покажут впоследствии кровавые бесчинства Грозного и отсутст-вие морального авторитета, способного их остановить, разгул опричнины, хаос Смут-ного времени, взаимная нехристианская жестокость "православных” и раскольников, разнузданность Петра "Великого” и неспособность Церкви противостоять его унизи-тельным оргиям и порабощающим "реформам”» (прот. Александр Шмеман). Иосиф-лянство насаждает атмосферу уставного благочестия, обрядового исповедничества, в которой внешняя обрядовая строгость сочетается с жестокостью, распущенностью нра-вов и чувственностью. Обрядовая истовость Грозного уживается с утончённой жестоко-стью и коварством. Иосифлянский дух способствует тому, что искореняются некоторые благотворные традиции, замедляется рост духовной культуры, бытовая жизнь коснеет. «Те отрицательные стороны быта, в которых видели влияние татарщины, развивают-ся особенно с XVI века, XV рядом с ним – век свободы, духовной лёгкости, окрылённо-сти, которые так красноречиво говорят в новгородской и ранней московской иконе по сравнению с позднейшей» (Г.П. Федотов).

Я не случайно назвал статью именно так, сведя в заголовке понятия, которые на первый взгляд кажутся достаточно далекими друг от друга. Но корпорации и социальный капитал представляются мне одними из тех важнейших реалий, которые, будучи «сплавленными» в партнерстве, могут иметь большое значение для успешной модернизации России. Наверное, словосочетание «социальный капитал» для нашей страны остается пока достаточно новым и непривычным. У нас больше говорят о филантропии, спонсорстве, благотворительности. Я почти не буду касаться всех этих милых и добрых «малых дел» - и даже социальной ответственности бизнеса в том виде, как она понимается сегодня. Часть российских корпораций уже довольно успешно всем этим занимается, но, как представляется, такие увлечения не оказывают существенного влияния на ситуацию в стране. А вот наращивание социального капитала, напротив, может иметь очень большое значение для развития России и для самих российских корпораций.

Дайте России образовывать своих детей на свободе, т. е. всеми средствами, которые она имеет, не стесняйте ра¬мок и программ училищ внутри России, расширьте круг участия родителей и общества в деле общественного вос¬питания, приблизьте училища к местным маленьким пун¬ктам населения, будьте неумолимо тверды в отстаивании основ воспитания, религии, нравственности и народности и, наоборот, либеральны в деле программ и урочных часов, и нигилисты исчезнут. Нигилисты – это исчадие того мира, где общество не разделяет обязанность в деле воспитания своих детей с правительством, и где последнее оказывается бессильным исполнять не принадлежащую ему роль родителей и общества. Тогда протестов против ложного духа той литературы, которая умалчивает об основах нашего народного воспитания, а требует общечеловеческого, не зная даже того, что его во¬все нет, – будет не три, а тридцать три, триста три, три тысячи три, и вся эта литературная педагогика, начинавшаяся вчера с Бюхнера, а сегодня с Дарвина, исчезнет с лица нашей земли как ложная, надутая, бессодержательная и России чуждая. Тогда исчезнет путаница понятий, и вопрос о воспитании в России будет ясен, как Божий день. Тогда мы друг друга узнаем, и каждому будет воздано свое. Тогда тот, кто любит молодежь русскую честно и правдиво, не будет под¬вергаться опасности быть названным ее врагом, а те, которые, для своих личных выгод эксплуатируют в тысячах видах эту бедную молодежь, чтобы покупать себе дешевую популярность, не будут, как теперь, провозглашаемы друзьями человечества, представителями прогресса и защитника¬ми молодого поколения.

Зло так разрослось и так бьет в глаза, что кто бы и как бы ни начал борьбу с этим "внутренним" врагом, его пример должен вызывать на подражание. Ведь на наших глазах происходит что-то совершенно ненормальное и никогда ранее небывалое. Ведь лет 20-25 назад никто бы не поверил, что возможно такое публичное "оказательство" своего рода зрительных прелюбодеяний, которое представляют собою программы безусловно всех наших кинотеатров, - все это откровенная популяризация порнографии и всякой скверной уголовщины, даже без риска привлечения по 1001 и прочим статьям.

29‑30 августа 2013 года в большом зале Президиума Российской академии наук (РАН) прошла конференция научных работников РАН «Настоящее и будущее науки в России. Место и роль Российской академии наук». Это знаковое событие странным образом не заметило большинство газет и телеканалов России.

В ходе президентской выборной кампании появилась статья В.В.Путина «О наших экономических задачах» (см.: Путин В. О наших экономических задачах // Ведомости, 30 января 2012 г.; статья была опубликована и в других изданиях). 

Она выражает платформу компрадорской консервативной фракции. Фактически — это пакт компрадорской стабильности, в сущности неоколониальной, при которой Западу гарантируется сохранение России в качестве сырьевого придатка, а нашей стране — деиндустриализация.